Охота на домового (СИ)
— Федь, живой? — с сомнением в голосе спросил Макс.
— Теоретически, — прохрипел я в ответ. Прислушался к ощущениям, кивнул и добавил: — Очень теоретически.
— Господин аспирант, куда этапировать всю эту братию? — спросил меня опричный ротмистр*.
— В Воронеж, в Песчаный замок. Там уже возводится изолятор временного содержания, пока доедете — как раз достроят. Спасибо, ротмистр, вы очень помогли. Увидимся.
* * ** Вообще-то, формально, Федя сильно младше его по званию — его звание «младший аспирант» примерно соответствует позиции корнета/подпоручика. Но, видать, уважение у опричных вояк Фёдор Юрьевич уже заслужил.
— Ну, что, возвращаемся? — спросил Макс.
— Да, непременно. Обед сам себя не съест! — с возродившимся из пепла энтузиазмом плотоядно так ответил я.
Обед сам себя не съест, факт. Но и я его пока не съем. Потому что тесть. Он же консультант. Который проспал всё на свете, и теперь полон ярости и разочарования.
— Это совершенно точно некий код, программирующий — только не устройство, а всю окружающую реальность целиком. Реальность! Ты представляешь⁈ Это неслыханно! Это грандиозно! Это потрясающе! И это очень, очень опасно. Сказал никому не понятные слова, ни толики магии — а реальность изменилась! Но как?
— Это как птичий язык*, — с умным видом кивнул Рукоприкладский и пошёл, зараза, дальше. Хотя, почему зараза? Мысль-то верная!
* * ** см. роман «Гранит надгробий», глава «Эгрегориальная поэзия и дипломатия катастроф»
— Константин Аркадьевич, а ведь это идея!
— Какая идея? В чём она?
— И не сказать, чтоб новая… Господин консультант, мне кажется, вам самому сейчас нужен консультант — хорошо себе представляющий, как работает слово, именно фонетически.
— Что за консультант ещё? — заинтересовался тесть.
— Ну, для начала, академик магии, — ответил я и достал телефон. — Марина Ивановна, здравствуйте!
— Федя! Несносный вы ребёнок! Где мой Рукоприкладский⁈
— Скоро будет, — заверил я её. — но, честно говоря, я к вам по делу, вообще-то. В связи с чем позвольте представиться официально: Государевой опричной Учёной Стражи младший аспирант Фёдор Ромодановский, руководитель восьмого отдела Воронежского управления. И нам нужна ваша консультация по эгрегориальной поэзии.
— Вот как, — посерьёзнела Цветаева. — Скажите, Фёдор Юрьевич, ваш вопрос как-то связан с чередой аномальных инициаций в Воронежской губернии?
— Непосредственно связан, Марина Ивановна.
— Тогда вам не нужно просить: вчера вечером гросс-профессор Поликлиников разослал циркуляр, прямо обязывающий всех российских учёных по запросу Учёной Стражи оказывать максимальное содействие в этом деле. Куда лететь?
— Воронеж, Песчаный замок.
— Через полчаса встречайте у дверей. Бегу переодеваться.
Полчаса — это много или мало? Для хорошего обеда — маловато, но мне не до жиру. Обедать, срочно!
Глава 3
Научный романс
Получив вызов, профессор из магической биологии Кирилл Антонович Стрешнев вошёл в кабинет царевича Фёдора и стал свидетелем редчайшего события: на Грозном красовался чистейший, без единого пятнышка, белый халат. Это, как ни странно, мгновенно сняло обычный напряженный, с оттенком страха, фон их бесед, и настроило исключительно на науку.
— Здравствуйте, Кирилл Антонович. Проходите, присаживайтесь. И докладывайте. Я за делами несколько выпал из нашего проекта, так что давайте кратенько: что у нас там и на какой стадии?
— Проект движется в строгом соответствии с графиком, — кивнул, садясь, Стрешнев. — Мы с вами в последний раз встречались после операций по имплантации нашим подопечным детородных систем.
— Прижилось? — жадно спросил Грозный, так как это было одним из узких и, безусловно, ключевых мест всей затеи.
— Прижилось отменно и очень быстро, — ответил Стрешнев. — я уже упоминал исключительные регенерационные способности помощников серии Террибле Бромиста, она и здесь не подвела.
— Кстати, профессор… Вы же общались с арагонцами. Случайно, не знаете, зачем они сделали своим «Проказникам» такую регенерацию?
— Случайно знаю. Более половины проказников изначально были заказаны боевыми магами. А на поле боя случиться может всякое, быстрая регенерация не помешает.
— Логично. Но продолжайте. Вот создали вы им эти… причиндалы, они прижились. Что дальше?
— А дальше было осуществлено оплодотворение, успешно, с одной попытки, хотя подопечным так понравился процесс, что они повторили еще несколько раз.
— Подождите… То есть…
— Да, мы решили оставить экстракорпоральное оплодотворение про запас, и начали с естественного пути, и вполне успешно. Разумеется, специфика анатомии наших подопечных накладывает ограничения на доступные позиции…
— Стоп! Ни слова больше. Я понимаю, что наука, но категорически не желаю смотреть сны соответствующего содержания!
— А вам снятся сны? — ляпнул Стрешнев и запоздало сообразил, что вопрос за пределами проекта в его статусе заключенного выглядит изрядной дерзостью, и потому добавил: — Мне вот нет…
— Вы не поверите, снятся, устало и чуть смущённо почесал бороду царевич и встрепенулся, как кнутом, ударив словом: — Дальше!
— В настоящий момент протекает беременность, заканчивается третья неделя объективного времени. Протекает хорошо, соответствует примерно концу первого триместра у обыкновенной человеческой женщины. Имевший место на первой неделе токсикоз без проблем и последствий сняли медикаментозно-магическим путём. Примерно через двадцать — двадцать пять дней ожидаем разрешения от бремени.
— Почему так быстро? Органы успеют сформироваться?
— Быстро, потому что магия и хтонические ткани, — не вдаваясь в подробности, развёл руками Стрешнев. — По нашим расчётам, все необходимые органы к этому времени закончат оформление.
— Мда… И, если я правильно помню наши с вами прошлые встречи, рождаться домовые будут с нормальной головой, и только потом она у них будет увеличиваться?
— Именно так, иначе с такими пропорциями сам процесс деторождения стал бы решительно невозможен без смерти матери, плода, а то и обоих. В дальнейшем, в ходе периода, который мы условно назовём «детство», голова домового будет расти быстрее тела, расширяя пространство для ячеек памяти, которые в процессе познания мира будут заполняться информацией. По завершении этого периода новый домовой, теоретически, ничем не будет отличаться от… взрослой особи.
— Хорошо. Очень хорошо. А сколько продлится детство домового?
— По нашим расчетам, пять с половиной — шесть месяцев. После чего у них начнется новая жизнь. Теоретически, не имеющая физического предела. потому что арагонский механизм регенерации, как я надеюсь, вошёл в пакет передаваемых по наследству свойств.
— Великолепно, Кирилл Антонович, благодарю вас. Жду завтра всю эту информацию в виде аналитической сводки, и не стесняйтесь вызывать меня почаще. Всего доброго.
Когда Стрешнев вышел, Фёдор Иоаннович встал из-за стола, прошёлся туда-сюда по кабинету, посмотрел на окно.
— Самовоспроизводящаяся раса бессмертных всемогущих магов. С репродуктивным циклом чуть больше, чем у собаки. Узнает хоть кто угодно — мне конец, — пробормотал он. И, подумав, утвердительно кивнул: — точно, конец. Значит, продолжаем.
— Ты чего невесел? — с подозрением спорсила красавица жена, Екатерина Михайловна. — Случилось что?
— Нет, Катя, ничего не случилось, — вздохнул мрачный Стрешнев. — Хотя, это как посмотреть…
— Объяснись.
— Я докладывал сегодня Грозному о ходе проекта и промежуточных результатах, и впервые, наверное, свёл всё в голове воедино. И ужаснулся: кого мы создали? Кого… кого я создал⁈
— Ну, ещё не создал, всё пока в процессе, насколько я понимаю, — невозмутимо пожала плечами жена. — И, потом, отлично зная тебя, не сомневаюсь: сознание того, что ты сумел сделать куда большее, чем арагонцы, авалонцы и даже сам легендарный Франкенштейн, будет приятно щекотать твоё самолюбие до конца дней твоих. Так что мой руки, прими хлебного вина — и за стол, обед давно готов.