Харам

Однажды в детстве дядя Жора, которого отец позвал забить кабана, расщедрился на два патрона. Отдача тогда едва не свалила с ног, а сквозь дыры в шифере стало видно помидоры на соседском огороде.
Андрей взял оружие в руки, нажал на крючок и переломил. Патронов в стволах не было, сквозь дула виднелся потертый коричневый пол.
Перерыв весь дом, Андрей так и не нашел патронов. В шкафу на полке, среди поношенной одежды, лежали несколько учебников по математике за разные классы, молитвенный коврик и завернутая в зеленую бархатную ткань книга на арабском.
  
* * *
Перед выходом он замешкался, решая, следует ли ему выключать телевизор, но в конце концов оставил как было и вернул ружье на прежнее место. Мрачные мысли и предчувствия, покинувшие его на время поисков, снова вернулись, едва он снова оказался снаружи, в холодной темноте. Что еще можно сделать или куда пойти, он не знал.
Из сарая донесся глухой звук, как если бы упало что-то мягкое и тяжелое.
Андрей вспомнил глубокий вздох, который услышал, когда вошел во двор, и включил фонарь. Луч света вырезал из темноты участок стены. Там, где обсыпалась штукатурка, виднелся обитый дранкой саман [5]. Низкая, покосившаяся дверь была заперта снаружи на засов — кусок почерневшей от времени и дождей доски, вставленный в прибитые к дверям и стене железные скобы.
Из открытой двери в лицо ему пахнула теплая вонь мертвечины. В черном проеме что-то шумно зашевелилось, и вдруг, едва не сбив Андрея с ног, из сарая медленно, как будто специально давая возможность получше разглядеть себя, вышла белая корова. От слабости она еле держалась на ногах, лопатки и кости таза торчали в стороны, глаза ввалились, на шее болтался конец оборванной веревки. Как будто какой-то шаман натянул вымазанную в навозе шкуру на скелет, вдохнул в эту несчастную куклу жизнь и выпустил ее в свет из своей адской мастерской.
Корова перешла из темноты сарая в темноту ночи и остановилась перед замерзшей лужей в нескольких шагах от двери. Понюхала лед, несколько раз дернула ушами, как будто отпугивая невидимых мух, и посмотрела по сторонам. Новая темнота была холодней и больше.
Андрей пригнулся и заглянул внутрь сарая. За порогом блестело болото из навоза и грязи по колено глубиной. В нем вполне можно было утопить человеческий труп. С потолка клоками свисала паутина с сухими мухами и листьями акации. На дальней стене отражало свет маленькое запыленное окно. Трупный смрад забивал запах навоза, его источник лежал у стойла из тонких неотесанных бревен, уткнувшись головой в грязь. Раздутое от трупных газов туловище было одновременно тощим и огромным. Приглядевшись, Андрей обнаружил, что у коровы обгрызены уши и разорвано вымя. Грязь под животом была бурой от крови и молока.
Андрей провел фонарем вдоль стен, остановился на втоптанной в грязь кучке соломы, но так и не обнаружил нор или других следов пребывания крыс. Кто знает, сколько времени животные провели взаперти, в холоде, без еды и воды. Может быть, вымя прогрызли и не крысы.
Протяжное мычание сзади заставило его обернуться. Все так же пошатываясь и припадая на задние ноги, корова прошла через двор и выбрела на улицу, там снова обернулась и снова замычала, как будто позвала. В темноте ярко блестел большой черный коровий глаз.
Он мог бы идти немного быстрее, впереди коровы, или напротив, отстать и пропустить ее далеко вперед, но он шел за ней. Может быть, ей захотелось в последний раз пройтись тем путем, которым она в хорошие годы ходила вместе со стадом на пастбище или водопой, а может быть, она просто уходила, чтобы умереть где-нибудь подальше от этого кошмарного места. В любом случае ее путь не мог быть ни долгим, ни длинным.
Там в сарае. Это была твоя сестра или мать? Или, может быть, дочь? В этом смысле у нас много общего, и, если бы не языковой барьер, мы вполне могли бы стать товарищами по несчастью. Пьяницы в периоды отчаяния легко заводят самых неожиданных друзей.
Андрей посмотрел на зажатую в руке железку. Кусок арматуры мало походил на мельничный жернов, но вполне мог послужить грузом, если засунуть его в карман. Не так символично, как траки от гусениц, похожие на книги судеб, но смысл сохраняется.
Куда она меня ведет? Река в другой стороне.
Ведет. Именно так он себя и чувствовал: ребенком, которого тянули за руку. Ему вдруг сильно захотелось заглянуть в морду корове. Лихо могло выглядеть как человек, как животное или фантастическое создание — одним словом, как угодно, но глаз обязательно должен быть только один. Справа у дороги, на краю аула, стоял джип Мурадина. Не останавливаясь, Андрей посветил в раскрытый багажник. Внутри лежал мешок с какими-то тряпками, и может быть, если бы он порылся в нем, то мог бы обнаружить что-то интересное. И не случайно ему попались сразу две как будто брошенные машины. Зурида, и Мурадин, и…
Не останавливаясь, он пошел дальше. Ничего уже не имело значения, кроме этой полумертвой коровы, которая вела его куда-то вперед в темноту.
* * *
Корова подошла к остановке и упала, подвернув под себя передние ноги. Не было сомнений, что все это время она шла именно сюда. Андрей наклонился над животным и посветил фонарем. Мерзлая пыль прилипла к потускневшим глазам. Их было два.
За стеной шумел ветер. Андрей сел на лавку и прислонился затылком к холодным кирпичам. Рядом с телефоном-автоматом висели клочки старых объявлений и реклама Ростелекома. «Безграничные возможности» было написано под картинкой с улыбающимся и летящим над городом мальчиком в костюме супермена. Андрей снова встал, подошел к телефону и снял трубку. Трубка была холодной и непривычно тяжелой, Андрей крепче прислонил ее к уху. Тишина и, если прислушаться, шум моря, как в пустой морской раковине, пролежавшей на суше миллионы лет.
Он вспомнил, что рядом с остановкой нет ни одного столба с проводами и ощупал стену над аппаратом, потом провел рукой под ним. Провод, обернутый в металлическую пружину, такой же, как тот, что вел к трубке, уходил от аппарата в землю. Вместо прорези для монет была щель для платежной карты.
Нет. Не просто так. Не сразу.
Он достал руку из кармана и надкусил подушечку на указательном пальце. Замерзшая кожа задубела, и прокусить ее было несложно.
Знаешь, как это выглядит? Ерунда, конечно, и никто никогда не узнает, что ты тут вытворял, но тем не менее. Открою тебе секрет. Ты просто пьян.
Корова — священное животное, и нет ничего невозможного. Окровавленным пальцем на стене рядом с телефоном он вывел имя сына. Потом порылся в кармане и достал прямоугольный кусочек пластика. Надпись «Спортмастер» и пустой пьедестал можно было разглядеть, только если отойти от телефона на шаг в сторону дороги. Острый угол на заглавной «С» был похож на стрелку. Карта четко вошла в прорезь. На аппарате зеленым загорелось узкое табло с двумя мерцающими прочерками, которые через несколько секунд превратились в пятерку с тремя нулями. Андрей набрал номер. Пошел гудок. Пять тысяч превратились в четыре с половиной, как только на том конце взяли трубку.
— Алло. Пап? Это ты?
Несмотря на помехи, ошибки быть не могло. Ком подступил к горлу. Пятьсот рублей за минуту безграничных возможностей — это еще не так уж и дорого.
— Алло?
— Да, это я, Саш. — Он, кажется, снова мог говорить. — Как же ты нас напугал, парень. Не знаю, как мать, но меня точно. Где тебя черти носят?
  
— Я не пробил с угла, пап.
— Что?
— Не пробил с угла и счет стал два ноль. Мы вылетели из турнира.
Слова звучали как-то невнятно, и причина была не только в помехах.
— Я говорю, где ты?
— У костра. Он потух, наверное, лет двести назад. А может и раньше. Те, кто пришли первыми сидят здесь очень давно. Мне здесь не нравится. Это все из-за бабки, с которой ты живешь, пап. Она затащила меня сюда. Я как раз подбрасывал угля в котел, когда она появилась. Она сказала, что вы друзья и она хочет познакомиться со мной. Все случилось очень быстро.