Харам

— Саша пропал.
Из-за всхлипов казалось, что два слова она произносила вечность.
— Третий день ищем. На прошлой неделе он картой покупал билет на поезд.
Капля с крыши ударила о жестяной отлив звонкой точкой.
Лопата у столба, разбитый лед, загруженный котел и след от кроссовок тридцать восьмого размера. Образы вчерашнего дня вдруг ожили и зашевелились. Он вспомнил, как отправил сыну фотографию дома, сделанную по прибытии, а еще раньше — ссылку на объявление об аренде фермы на «Авито».
  
— Андрей, ты меня слышишь?
Да. Я стараюсь. Но у меня не особенно хорошо получается.
Он сел на кучку дров у окна и заглянул в кружку с недопитым чаем, которую держал в руке. По поверхности от центра к краям бежали мелкие и частые круги, как во время землетрясения.
— На которое число?
— Что?
— На которое число был билет?
— Не знаю, не написано. Только сумма и получатель РЖД. По цене совпадает с плацкартным билетом до Кисловодска плюс страховка.
Она говорила что-то еще, но он перестал ее слышать. Кровавые отпечатки ладоней на стенах заплясали перед глазами. Почему он не позвонил, когда приехал? Зачем эти сюрпризы? Кто встретил его здесь, и где он сейчас?
… ментов не зови.
… нечего тебе здесь делать, братка.
… она была беременна, когда ты полез к ней в живот.
… на колени!
— Ты меня слышишь, Андрей? Это и твой сын тоже. Мы должны вместе решать, что делать дальше.
Все уже решилось само собой, Лена, и ты даже не представляешь, насколько плохо и необратимо. Это кое-что похуже, чем отрицательный баланс на телефоне или многомесячная задолженность по ЖКХ, и тут хоть разводись, хоть женись, хоть на край света беги.
Он не заметил, когда и чем закончился разговор, бросил открытой дверь в пристройку и ушел в дом. Разжигать котел стало бессмысленно. Поздно. Он вовремя не нажал на кнопку, даже не нашел ее, и Ядерная зима началась, а все, что было до: измены, разводы, банкротства, безденежье — все это были лишь легкие, кратковременные похолодания.
* * *
Андрей достал из шкафа пиво и поставил его на стол, на полке осталось еще одно и две бутылки водки, магарыч Мурадина. Ложкой он открыл бутылку и сделал глоток, один единственный глоток — еще не нарушение моратория в полном смысле этого слова. (Плевать на мораторий). Один единственный глоток — и спазм, сжавший мозги в ту секунду, когда Ленка сказала ему про билет, ощутимо смягчился.
Нет. Это все ерунда. Все эти мутные подозрения — ерунда. Сашка может быть где угодно. Что вообще произошло? Давай по порядку. Тебе позвонила бывшая и сказала, что пропал ребенок, а днем раньше кто-то забрался к тебе во двор и устроил погром в котельной. Все. Может ли это быть совпадением? Да. С поправкой на ваши отношения, слова Ленки вообще могли быть первоапрельской шуткой (Мне пришла в голову такая смешная идея, что я решила не ждать до весны).
Пиво закончилось. Из шкафа он достал еще одно, а с холодильника взял ноутбук. На ноутбуке лежала пластиковая карточка «Спортмастера» — новогодний подарок сыну; взгляд на секунду задержался на пустом призовом пьедестале под логотипом магазина. Андрей сунул карточку в карман и нажал кнопку питания.
На своей странице Сашка не появлялся с четверга. «Позвони мне», — написал Андрей и попытался посчитать, какой по счету была эта просьба, выходило больше десятка. Согласно расписанию на сайте РЖД, вчерашний поезд «Москва — Кисловодск» прибыл в восемь десять. И снова все сходилось как нельзя хуже. Я нашел твою ферму на карте, папа. Хренова (прости меня) глушь, но я уверен, что смогу найти к ней дорогу.
На запрос «Что делать, если пропал ребенок» Гугл выдал несколько страниц с телефонами полицейских участков и поисковых отрядов. Каждый год в стране уходили из дому в неизвестном направлении почти двадцать тысяч человек. В «картинках» были тысячи портретов. Среди зеленых сопроводительных отметок «Найден. Жив» время от времени попадались и красные, с менее жизнеутверждающими комментариями. Вглядываясь в лица, Андрей налил себе первые пятьдесят грамм водки. Выпил, не задумываясь, и тут же налил еще.
Если это Мурадин, то зачем он привез Сашку на ферму? Да еще и дал покататься на качелях и растопить печь. Или сам покатался и засыпал лужу. Чушь какая-то.
На отвратительной картине, которую рисовало воображение, проступали белые пятна. Андрей радовался им, как золотоискатель песчинкам золота на сите, и вместо речной воды была водка. Его прииск — это территория от развилки на Садовое до Прогресса и в ширину километров на шесть от реки. Черкесские Бермуды.
Но если не Мурадин, то кто? Кракен, которого кормят черкесы? Или призраки? Если Сашка купил билет, по стоимости равный билету на Кисловодск, то он купил билет на Кисловодск, и тут не может быть других вариантов… Или есть?
Муть. Снова муть. Грязь, в которой он ищет золото.
Переход от первой бутылки водки ко второй был таким же незаметным, как от пива к первой.
«Зеркала лгут», — очень точно сказал кто-то из классиков. Ободку унитаза в вопросах оценки собственного состояния он доверял куда больше. К шести часам вечера ободок оказался зассан наполовину. Из туалета Андрей снова вернулся на кухню. Солнце в окне сместилось вправо, и перегруппировка теней создала впечатление перемещения предметов: как будто, пока он отсутствовал, кто-то переставил с места на место качель, машину и деревья. В четыре он позвонил Ленке.
— Если что-то поменяется, я тебе наберу. В таком состоянии больше не звони, — тональность заметно изменилась.
Сука. Какая же ты сука. Где ты была, когда он ушел из дома? И с чего это вдруг Сашка захотел поехать к отцу?
Хоть про себя, хоть вслух — она все равно не ответит. Никогда. Даже стоя у гроба сына. Не признавать своих ошибок и не прощать ошибок другим — слишком удобная стратегия для того, чтобы от нее добровольно отказаться.
За окном стемнело. День прошел. В доме стало так холодно, что изо рта вырывался пар. Синий глаз с дверцы холодильника смотрел с хитрым прищуром. Переходим от ритуальных танцев к жертвоприношениям? Нет, конечно, ты его не звал. Это не то же самое, что отправить пацана в магазин за хлебом. Не совсем то же самое.
Андрей тяжело и неуклюже поднялся. За спиной грохнулся на пол опрокинутый стул, и на мгновение он снова вспомнил визит теле-мертвецов на новоселье. По столу покатилась пустая бутылка из-под пива и остановилась у самого края.
И что теперь? Посмотрим телек, повздыхаем и ляжем спать?
В списке контактов было чуть больше десятка строк, «Сосед Мурадин» располагался в середине. Длинные гудки. Один, второй, третий. Он знает, о чем я хочу его спросить. Знает и не берет трубку. Андрей поднес бутылку ко рту. Дальше отмерять стаканы не было смысла.
* * *
Путь от фермы до аула был скользким и холодным. В одной руке Андрей нес початую бутылку водки, в другой сжимал кусок арматуры, который выдернул из земли рядом с собачьей будкой. Металл лип к коже, в кармане позвякивала мелочь. Булыжники под ногами светились вырванными кошачьими глазами, а обглоданные рекой коряги напоминали скелеты огромных рыб. Макушки редких бурьянов, проросших меж камней, медленно качались на ветру, как будто поддакивая и подталкивая идти дальше.
— Убью на хрен, — время от времени шепотом повторял Андрей.
«Взывать к мужеству означает наполовину внушить его». Кто так сказал? Македонский или Черезов? Или оба? Сто процентов они бы похвалили и маршрут. Путь вдоль трассы для слабаков. В бутылке оставалось не меньше половины, но водку нужно было беречь. Нельзя идти в гости с пустыми руками. Особенно на Кавказе.
  
Журчание реки и тягостные хмельные мысли привели к воспоминанию о сказке, которую он когда-то читал на ночь Саше. После того как был пропит последний пятак, Лихо сказало: «Пойдем купаться в проруби, и не забудь прихватить с собой мельничный жернов. Для бедолаг, вроде тебя, мельничный жернов все равно, что спасательный круг».