Харам

— Братан, я в курсе, что заслуженным донорам положен бесплатный проезд в городском автотранспорте, — сказал как-то Гаджи. — Но у нас не ходят троллейбусы. И по утрам мне как-то совсем хреново.
В тот день они договорились кормить Сестру людьми.
Массовое убийство на ферме Байрамуковых оставалось незамеченным до тех пор, пока после нескольких неудачных попыток купить баранины Азамат не решил навестить своего старого друга. Во дворе фермы, рядом с запыленными «Жигулями», среди бурьянов и мертвых баранов борзый «Мерседес АМЖ» белого цвета в фирменном обвесе вдруг растерял значительную часть имиджа, как и его хозяин, который после увиденного долго приходил в себя, сидя на пороге и обхватив голову руками. Труп хозяйки и ее сына так и не нашли, заочно посчитав их жертвами.
  
Существо, в которое превратилась Зурида, поселилось у матери.
— Тебе же нравится молчать? — часто спрашивала Тварь, прежде чем заткнуть рот старухе кляпом.
На ночь, когда уходила, она привязывала мать полотенцами к кровати, а днем позволяла прибраться в доме и приготовить поесть. Несмотря на болезнь и страшное соседство, старуха еще долгое время оставалась жива.
В свободное ото сна и поисков пищи время Зурида ходила к Могильнику и к Чаше. Разговоры с собой двух ее частей могли продолжаться часами. Сидя на полу склепа, она то шептала слова, которых нет ни в русском, ни в адыге, и царапала ногтями камни, то молча в тишине нанизывала на новые нити новые бусины. Оказавшись на краю Чаши, в укрытии ветвей, она превращалась в страшную пародию на Аленушку и не отрываясь смотрела в воду. На периферии сознания тенями прошлой жизни скользили мысли с привкусом боли и раскаяния. Иногда в них она узнавала образы сына и мужа. Иногда картины недавних кровавых расправ. Но тени всегда оставались тенями и скоро исчезали в ярком свете испепеляющей Вечной Жажды.
В конце ноября она приказала сестре дать объявление по аренде фермы.
  
Часть девятая
 
Холода
 
Из города Андрей вернулся около четырех. Было пасмурно, снова срывался дождь, и дворники «Авенсиса» со скрипом размазывали по стеклу редкие капли.
После того как полевые работы закончились, Андрей стал ездить в город намного чаще. Среди людей было спокойней, а жизнь на ферме после обнаружения утопленников и разговора с черкесами превратилась во что-то вроде дежурства. Разница в ценах «Пятерочки» и «Продуктов» почти покрывала расходы на бензин.
У шлагбаума его встретила лопата, которой он набирал уголь из кучи в ведро и которую утром оставлял в котельной. Загрузив угля, он совершенно точно поставил лопату в угол, рядом с веником и кучкой мусора на полу. Он помнил это так же четко, как и то, что утром выкинул в мусорное ведро на кухне пустой тюбик от зубной пасты и пил чай с чесночными бубликами.
Андрей заглушил мотор, вышел из машины и прислушался. Где-то далеко за Прогрессом строительный молот продолжал забивать сваи, а здесь, во дворе, было тихо. И в доме тоже.
Он подошел к шлагбауму и взял лопату в руки. Держак был почти сухим, хотя с утра, когда он уезжал, лил дождь, начавшийся еще ночью. Андрей перехватился за держак покрепче и посмотрел вокруг. Сравни две картинки и найди десять отличий. Из трубы столбом шел дым. Лужа у порога была присыпана песком с детской площадки. Порог был грязным, а веревки на качелях перекрученными.
На пороге Андрей долго искал чистое место, чтобы поставить пакет с продуктами и достать ключ из кармана. Потом долго не мог отыскать нужный. К вспотевшей ладони липла кроличья шерсть брелока. Давайте я вам помогу. Он почти услышал собственные слова, сказанные несколько месяцев назад, и обернулся. Тойота усталым конем смотрела на него и как будто просила вернуться обратно. Дом и ферма ей тоже никогда не нравились.
Ключ наконец нашелся, и Андрей вошел внутрь. Дверь за спиной, на всякий случай, он оставил открытой.
А ты кто такой, чтобы вваливаться сюда без стука? Кто тебя вообще звал? Так мог бы поприветствовать его дом, который так и не стал ему домом по-настоящему.
Не разуваясь, Андрей обошел комнаты. Заглянул под кровать и за двери. В доме было жарко, и мокрые волосы липли ко лбу. Хозяин покормил сына, вернулся и прилег отдохнуть. Замерз. Там на реке сейчас смертельный холод. Андрей дважды дернул за ручку на двери в комнату Синей Бороды, потом прислонился ухом к полотну и посмотрел на собственные следы. Теперь действительно все выглядело так, словно кто-то чужой бродил по дому.
Он занес пакет в кухню и снова вышел во двор. Дождь превратился в крупу. Под окном обнаружился четкий отпечаток ноги с кружком в районе пятки. Чужой. Зимой, вне асфальта, быстро запоминаешь рисунок на своей подошве. Но слава Богу, что это отпечаток кроссовка, а не босой детской ноги. Из лужицы у качелей торчали обломки льда.
Обошел двор, потом заглянул в сарай. Везде были следы. Но удобрения, трактор и инструмент — все было на месте. Он снова посмотрел на густой дым, идущий из трубы. Мысль про покойного хозяина фермы не покидала его до тех пор, пока он не оказался на заднем дворе. Незваных гостей было по меньшей мере двое, и они явно не поладили.
Окно в котельной было разбито, ведро с золой опрокинуто. Стена котельной и дверь оказались перемазаны грязью и кровью. В том, что бурые пятна на стене — это следы крови, Андрей не сомневался. В топке котла бодро горел недавно подброшенный уголь. Других отпечатков ног он так и н нашел. Кровь на стенах особенно не понравилась ему. Кровь — это знак. Ее было много.
Вот оно и добралось до тебя. То, о чем предупреждал Витька, царство ему небесное, пришло. Оно или они. Призраки, утопленники или черкесы. А может быть Дух Дамбы или Кракен из запруды. Чем бы оно ни было, оно стояло у тебя на пороге. Сколько ты ни прятался, сколько ни сбегал в город, оно тебя нашло. Оно было здесь. И оно пришло к тебе. Да, в этот раз тебя не оказалось дома, но оно может и подождать. Оно умеет ждать, и ты это знаешь.
* * *
В юности он читал рассказ, в котором, уцелевший после Третьей Мировой Войны солдат, не может покинуть бункер, потому что должен каждый час возвращаться к кнопке пуска ядерных ракет, чтобы сбросить таймер и не допустить конец света. История приходила на ум каждое утро. Газета потухла, и жидкий дым, вместо того, чтобы выйти через трубу, наполнил котельную. Андрей отхлебнул чая из кружки (танцы вокруг котла он обычно совмещал с завтраком) и сел на корточки перед топкой.
Переходим ко второй попытке спасти мир от ядерной зимы.
Зазвонил телефон.
За последний месяц ему звонили трижды. Один раз — молодой человек из стоматологии в Саратове с предложением пройти бесплатное обследование, один раз из Ростелекома, и потом снова из «Улыбки». Андрей приготовился похвалить работника стоматологии за профессионализм, в том смысле, что у него прекрасно получается заговаривать зубы, но звонили не оттуда.
Триста шестьдесят пять в конце, как количество дней в високосном году. На прежнем телефоне выскочило бы имя с фотографией на фоне солнечного неба. В отличие от него, Ленка ни разу не меняла симку, купленную еще в институте, она ни от кого не пряталась и никому ничего не была должна (во всяком случае, ей так казалось).
— Привет. Как дела?
Она всегда спрашивала «как дела», и в тот день, когда он приехал забирать ее с Сашкой из роддома, и тем утром, когда они встретились перед загсом, чтобы подать заявление на развод. По-хорошему, стоило послать ее подальше. Или просто не отвечать на вызов.
  
— Если ты опять по поводу кадастрового паспорта, то ничего нового.
Он действительно понятия не имел, куда делся кадастровый паспорт от квартиры, и вполне допускал, что мог завернуть в эти бумажки кости и кишки от воблы в один из особенно ностальгических вечеров.
— Паспорт не нужен, я получила новый.
В конце фразы голос подпрыгнул на октаву. Андрей поднял с подоконника кружку с чаем, отхлебнул из нее и посмотрел в разбитое окно на лес у реки. С крыши капала вода. Это все-таки была не язва желудка? Он подумал об этом без злорадства, которое неизбежно возникло бы еще полгода назад. И без особого сожаления.