Любовь-онлайн. Пилот для лучшей подруги (СИ)

— RA-02787, понял. Разрешаю отклонение от маршрута. Аэропорт Сочи готов к вашему прибытию.
— Понял, возвращаемся. Спасибо за понимание.
Отключаю связь и встречаюсь взглядом с Костей. Он ухмыляется.
— Вибрация в двигателе? Оригинально.
— Технически не ложь, — отвечаю, начиная менять курс самолёта. — У меня действительно всё вибрирует. Только не двигатель, а каждая чёртова клетка в теле.
  
Костя хлопает меня по плечу.
— Вот теперь ты мыслишь как настоящий мужчина.
Самолёт плавно поворачивает, меняя направление. Домой. К ней. К женщине, которая стала моей точкой возвращения. Впервые за долгое время я лечу не просто в пункт назначения, а к тому, кто делает любое место домом.
В иллюминатор видно, как облака расступаются, открывая знакомые очертания побережья. Где-то там, внизу, она ждёт. Она думает, что всё кончено. Не ждёт своего счастья, а я собираюсь им стать, даже если для этого придётся признать, что был неправ.
  
Глава 27
 
КАРИНА
Зал прилёта аэропорта Сочи гудит, как растревоженный улей. Голоса, стук колёс чемоданов по плитке, объявления на трёх языках. Всё сливается в один монотонный шум, на фоне которого моя жизнь рассыпается на осколки.
Сижу на пластиковом стуле, сжимая в руках билет в Саратов. Самолёт улетает через два часа. У тёти Люси большой дом, тихий сад и никаких вопросов. Там я смогу забыться, залечить раны, прежде чем возвращаться к реальности.
Если вообще захочу возвращаться.
Телефон вибрирует в кармане. Полина звонила уже пять раз за последний час, но я не отвечаю. Что скажу ей? Что наконец-то получила по заслугам? Что Артём прав, и я действительно лгунья, которая разрушила всё хорошее, что между нами было?
На экране загорается шестой звонок. Полина настойчива. Качество, за которое я её обожаю и одновременно проклинаю. Принимаю вызов, прижимаю трубку к уху.
— Где ты? — Её голос звучит встревоженно, почти панически.
— В аэропорту.
— В каком аэропорту? Кар, ты меня пугаешь.
— В Сочи. — Сглатываю комок в горле. — Улетаю к тёте Люсе.
Пауза. Слышу, как Полина глубоко вдыхает, собираясь с мыслями.
— Ты совсем рехнулась? — наконец произносит она, и в её голосе нет привычной мягкости. — Бросить всё и сбежать — это твой план?
— Какой ещё план? — Смеюсь, но звук получается надломленный. — Он меня ненавидит, Поль. И правильно делает.
— Откуда ты это взяла?
— Видела его лицо, когда узнал правду. Видела, как он смотрел на меня. Как на… предательницу.
— Карина, остынь. — Голос Полины становится тверже. — Да, он зол. Но злость проходит. А вот если ты сейчас сбежишь, то точно ничего исправить не сможешь.
Мимо проходит семья с детьми. Малыш лет пяти тянет за собой игрушечный самолётик на верёвочке, издавая звуки мотора. Его родители улыбаются, счастливые от простого момента совместной поездки.
Когда-то я мечтала о таком. О простом, честном счастье. Без масок, без лжи, без постоянного страха потерять всё в один момент.
— Поль, я не могу. — Голос срывается. — Не могу больше притворяться, что у меня получается строить отношения. Каждый раз одно и то же. Начинаю любить, пытаюсь защитить то, что дорого, и разрушаю всё собственными руками.
— Ты не врала ему, дура. — В голосе Полины звучит едва сдерживаемая ярость. — Ты пыталась сохранить то, что начало зарождаться между вами. Пыталась не разрушить единственное хорошее, что случилось в твоей жизни за последние годы.
— И что в итоге? — Слёзы подступают к глазам, но я их сдерживаю. Не здесь. Не при всех. — Разрушила ещё сильнее.
— Ещё ничего не разрушено! — Полина повышает голос. — Боже мой, Кар, ты же сама говорила, что он особенный. Что с ним по-другому. Дай ему время переварить. Дай шанс понять, что происходило у тебя в голове.
— Какой шанс? Он даже смотреть на меня не хочет.
— А ты пробовала объяснить? Нормально объяснить, не через эти свои закодированные послания?
Думаю о фотографиях, которые отправила ему сегодня утром. О каждом месте, где думала о нём. О каждом моменте, когда боролась сама с собой.
— Пробовала.
— Как?
Рассказываю про фотографии. Про каждое сообщение, которое далось мне как маленькая смерть. Полина слушает молча, изредка цокая языком.
— И что он ответил? — спрашивает она, когда я заканчиваю.
— Ничего.
— Вообще ничего?
— Тишина.
Полина вздыхает так громко, что это слышно даже через телефонную связь и шум аэропорта.
— Карина, милая моя, умная моя, абсолютно безнадёжная в отношениях подруга. — Её голос становится мягче, почти материнским. — Мужчины не понимают наши художественные послания. Им нужны простые, прямые слова. «Прости меня. Я боялась тебя потерять. Давай попробуем ещё раз.» Вот и всё.
— Слишком поздно.
— Дерьмо собачье. — Полина ругается редко, поэтому её слова действуют как пощёчина. — Слишком поздно будет тогда, когда один из вас умрёт. Пока вы оба живы и находитесь в одном городе, ничего не поздно.
Объявляют посадку на мой рейс. Пассажиры начинают подтягиваться к выходу на посадку.
— Мне пора, — говорю я.
— Стой! — Полина почти кричит. — Не садись в этот самолёт. Пожалуйста. Ради нашей дружбы, ради всего святого. Не сбегай.
— А что мне делать? Ждать, пока он соблаговолит простить? Унижаться?
— Бороться! — В голосе Полины звучит такая убеждённость, что я невольно выпрямляюсь. — Когда тебе что-то действительно нужно, ты же не сдаёшься с первой попытки. Помнишь, как добивалась контракта с отелем «Ривьера»? Полгода ходила, предлагала, меняла условия, пока не согласились.
— Это бизнес.
— А это жизнь. Твоя жизнь, твоё счастье. Разве оно стоит меньше, чем очередной контракт?
Сажусь глубже в кресло. Мимо проходят люди с чемоданами, направляясь к выходу на посадку. Ещё несколько минут, и я буду среди них.
— Что если он действительно больше не хочет меня видеть?
— Тогда хотя бы будешь знать наверняка. — Голос Полины смягчается. — Но, Кар, поверь мне. Мужчина не станет злиться так сильно, если ему всё равно. Равнодушие — вот что страшно. А он не равнодушен. Он ранен, обижен, может быть, даже в ярости. Но не равнодушен.
Последний вызов на посадку. Стюардесса у выхода начинает нетерпеливо поглядывать на часы.
— Поль…
— Приезжай домой. — В её голосе слышится мольба. — Приезжай, будем пить, есть мороженое и придумывать план, как вернуть твоего пилота. А если не получится — хотя бы попытаемся. Но не беги. Пожалуйста.
Смотрю на билет в руках. Саратов. Тётя Люся. Покой и забвение.
А потом представляю Артёма. Его руки на моей талии. Его смех, его взгляд в тот момент, когда он понял, кто я на самом деле.
Да, там была боль. И разочарование. Но было и что-то ещё. Что-то, что я слишком поспешила интерпретировать как ненависть.
Может быть, Полина права. Может быть, я действительно сдаюсь слишком легко.
  
Глава 28
 
КАРИНА
— Мне пора, — повторяю, но билет в моих руках дрожит.
— Карина, не… — голос Полины обрывается на полуслове, и в трубке остается только тишина.
Поднимаю глаза от телефона и замираю.
Артём.
Он стоит в нескольких метрах от меня, среди толпы спешащих пассажиров, и смотрит прямо на меня. На нём чёрная кожаная куртка, волосы растрёпаны, словно он бежал. В руке он держит телефон, экран которого ещё светится.
Сердце пропускает удар, затем начинает бешено колотиться.
Это невозможно. Что он здесь делает?
Артём медленно убирает телефон в карман и делает шаг в мою сторону. Потом ещё один. Люди обтекают его, как вода камень, но он не сводит с меня глаз.
  
Я не могу пошевелиться. Не могу дышать. Билет выскальзывает из пальцев и падает на пол.
— Не улетай, — говорит он, и его голос звучит хрипло, устало.
Последний вызов на посадку эхом разносится по залу. До выхода всего несколько метров, но они кажутся километрами.