По обе стороны времени

– Эй-эй! – заметив его поползновения, шикнула Даша, и мужчина, виновато улыбнувшись, вернулся на прежнее место.
– Кент, а чего ты притворялся, будто папа тебя потащил, а никого рядом не было? – вспомнила Даша, глядя сверху на помятое донышко его шляпы. Видно было, что она очень старая, а сбоку круглилась странная, будто прожжённая, дырка, из которой торчал рыжий клок волос. Даже не клок, а так – несколько забавных волосинок, но они походили на охотничье пёрышко на шляпе.
  
Даша представила Кента с ружьём и в шляпе с таким пёрышком – ей стало смешно, она прыснула в кулак.
А Кент вроде бы ничего и не слышал, бормотал себе под нос, перебирая железки:
– Ага, вот это пригодится… И это… И это…
Даша уже собралась повторить вопрос, как вдруг услышала:
– Знаешь, мой батя потому и стал невидимкой, что его тоже сожгли. Как учёного. Мы тогда в Ломбардии жили.
Дашу больше всего возмутило, что Кент сказал это как бы между прочим, как говорят о какой-нибудь ерунде: эка невидаль, отца сожгли! Она представила, что сжигают её папу, и задохнулась от ужаса.
– Я что, похожа на идиотку?! – закричала она, забыв, что в магазине они не одни. – Ёшки-матрёшки, ты уже вконец заврался!
– Балагулы, конечно, люди грубые, но никогда не врут, – меланхолично заметил Кент, поднимаясь с колен с пригоршнями разноформатных деталей и высыпая их на прилавок. – Хорошие у вас железки! Сколько всё это будет стоить?
– Мама скажет, – хмуро откликнулась Даша, передвинула вандлер подальше от назойливого «курортника» и заявила ему в лицо: – Шли бы вы отсюда, господин хороший. Хватит глаза протирать! И ещё записываете что-то, будто контролёр.
– Я записываю, что мне понадобится у вас купить, – возразил мужчина. – Вам таких потенциальных покупателей надо поощрять, а не выпроваживать. Я не жулик и не мошенник, я – профессор Благолепинского университета и, между прочим, уроженец Угорья. – Он тронул козырёк бейсболки. – Хайдаров Игнатий Васильевич, к вашим услугам.
– Моих услуг вам не требуется, – сказала Даша, выслушав эту высокопарную тираду, и повернулась к Кенту, который возился с вандлером, разбирая его на части. – Слышь, Кент, а кто тебе эта… Жанна д,Арк? Ну, которая спятила?
– Сестрица старшая, – откликнулся тот, примеряя к устройству что-то из кучи железок. – Ей привиделось, будто её призвали на подвиг во спасение Франции от англичан, вот и сбежала из Арка. Нас же, Балагулов, хлебом не корми – дай доброе дело замутить. Кое-где даже ангелами называли.
– Но ты говоришь: твоего папу сожгли, а он остался живой, только невидимый. А что с Жанной-то приключилось?
– Да лет ей было – совсем ничего, кажись, около двух сотен, потому и невидимки из неё после костра не получилось – рассеялась. Я тогда совсем малой был.
– Полный угар! – Даша, в точности как тётя Таня, схватилась за голову.
– Да ладно! – Кент вставил нужную деталь, затем быстро собрал вандлер и прицелился в «курортника» – тот испуганно отпрянул. Кент усмехнулся: – Не боись, профессор, он не стреляет. Готово! Даже лучше вышло, чем думал…
– И что, эта штука вырастит цыплёнка? – Даша недоверчиво ткнула пальцем в устройство.
– Запросто! – Кент подмигнул ей и слабым кивком головы показал на Хайдарова. – Отправлю цыпу на полгода вперёд, а через минуту верну обратно уже взрослой курицей. Или петухом.
Даша, видимо, намёк на профессора не поняла и спросила на полном серьёзе:
– А меня можешь отправить лет на шесть вперёд, а вернуть уже взрослой?
– Тебе это надо? – Кент тоже посерьёзнел. Даша покраснела и кивнула. – Уж не из-за Рамона ли?
– Да ну тебя! Уж и пошутить нельзя! Вон лучше выстави профессора на улицу.
– Нет, нет, не надо! Я сам, я сам! – испугался профессор и выскочил из магазина.
В дверях он столкнулся с молодой женщиной и здоровенным парнем, облачёнными в олимпийские спортивные костюмы. «На улице жара, а эти вырядились как на Олимпиаду», – увидев новых покупателей, подумала Даша.
– Через пять минут мы закрываем, – объявила она вошедшим.
– Успеем, – сказала женщина. – Федя, займи своё место. – Здоровяк послушно встал у дверей. – А ты, гёрла, давай сюда хозяйку.
– Что вам нужно? – сердито спросила Даша. – Чего это вы распоряжаетесь?
– Я что, непонятно сказала? Зови хозяйку лавки. Мы с ней старые знакомые.
Даша повела плечами и нажала кнопку под прилавком. Где-то в подсобке зазвенел звонок, и в этот момент Кент Балагул поднял вандлер, намереваясь завернуть его в мешковину.
Федя выхватил откуда-то пистолет и направил на Кента, но тот не обратил на него никакого внимания, продолжая начатое.
– Стоять! Не двигаться! – рявкнул Федя.
Кент взглянул на Дашу, она кивнула, и он опустил вандлер на прилавок.
Женщина мило улыбнулась:
– Забыла предупредить: не будете суетиться – вернётесь на свои круги́. Так сказано в Библии, а по-русски поясняю: шевельнётесь – Федя башку типа снесёт. И будет прав!
– Так точно, босс, – заржал Федя.
– «Суета сует, – сказал Екклесиаст, – суета сует – всё суета», – сообщил Кент со скучающим видом. – А ещё: «И всё возвращается на крýги своя…» Так сказано в Библии.
– Федя, заткни фонтан, – не глядя на Кента, приказала женщина. – Только аккуратно, без кровопролития.
– А я не умею, – замялся Федя. – Без этого… кровопролития… – Федя, вроде бы стесняясь, поиграл пистолетом.
– Ну и болван! Убери!
Федя поморщился и нехотя сунул оружие за пояс, под олимпийскую куртку. А женщина снова повернулась к Даше:
– Девочка, долго я буду ждать хозяйку?
– Она в доме, наверно. – Даша направилась было в подсобку. – Я позову.
– Стоп! Голосом зови, голосом. Ау-у!.. А-а, вот и она. Привет, тётя Таня! Небось подзабыла Крошку Риту, а я вот взяла и вернулась. Как там в Библии? – Женщина оглянулась на Кента. – «И всё возвращается на крýги своя»? Типа картина Шилова «Не ждали».
– «Не ждали» Репин написал, а не Шилов, – сказала Даша и пояснила матери, удивлённо глянувшей на неё: – У Ромки дома копия висит. – И покраснела.
– А нам – до фени: что Репа, что Шило. Верно, Федя?
– Так точно, босс, – ухмыльнулся громила.
– Что-то быстро тебя выпустили, – недружелюбно сказала тётя Таня.
– Всего-то на год раньше – за хорошее поведение, – ухмыльнулась Крошка Рита. – Батюшка один подсуетился. За то, что я Библию всю проштудировала – от корки до корки. Ох и нудятина, я тебе скажу!
– Вы бы шли, ребятки, отсюда, – обратилась тётя Таня к дочери и Кенту. – У нас с Маргаритой взрослый разговор.
– Нет, Татьяна Егоровна, ребятки останутся. – Милая улыбка Крошки Риты превратилась в злой оскал. Всего лишь на мгновение, и улыбка снова засияла на её красивом лице – во все тридцать два белоснежных зуба, но Даша успела эту гримасу заметить и испугаться больше, чем пистолета в руке Феди. – Чтобы не вздумали кого-нибудь кликнуть. Верно, Федя?
– Так точно, босс, – заржал верзила.
– Ладно, Татьяна, не будем терять время, которое, как известно, деньги. Поговорим о приятном. Как там твой должок за нашу крышу?
– Какой должок? – удивилась хозяйка магазина. – За какую такую крышу?! Ну, дала разок сотню баксов, чтобы отвязаться, и – довольно. Я тебе тогда ещё говорила, что у нас крышеваться не от кого.
– Как это – не от кого? – усмехнулась Крошка Рита. – А от нас с Федей?
От такого поворота у тёти Тани закружилась голова:
– Ты меня крышуешь от себя самой?!
– А что? Автостраховка!
Федя у дверей заржал, не дожидаясь вопроса.
– Ну ладно, допустим… – вздохнула тётя Таня. – Но ты сидела полтора года в тюрьме, обязанностей защитника не выполняла…
  
– Стоп! – рявкнула Крошка Рита и снова хищно оскалилась. – Это был форс-мажор, непреодолимое внешнее воздействие, за которое мы с Федей ответственности не несём.
– А с какой стати я… – начала было тётя Таня, но Крошка Рита бесцеремонно оборвала:
– Если не ты – ответственность может понести твоя лавочка. Поняла?