По обе стороны времени
Между тем на приветствие надо было как-то отвечать. Ребята неуклюже поклонились, а Даша сказала:
– Кент, извини, что не предупредили, у тебя же телефона нет.
– А нам он и не нужен, – снова улыбнулась Сара Балагул. – Мы без телефона узнали о вашем приезде. Проходите в дом, будем чай пить. Или вы хотите осмотреться?
– Хотелось бы, – сказал Сева и смущённо кашлянул.
– Кент, – строго сказала хозяйка, – проведи гостей по усадьбе, покажи, расскажи…
– …что сочтёшь нужным, – добавил голос из пустоты. – Но не увлекайся. А то я знаю: у тебя язык…
– Ладно, ладно, – перебил Кент. – Языки у нас с тобой одинаковы.
Он отвёл ребят в сторону, спросил вполголоса:
– Ну, чего вам тут осматривать? Двор как двор: свинарник, коровник, курятник – ничего интересного.
– А курей и прочих ты этим… вандлером вырастил? – иронически поинтересовалась Даша.
– Ну да. Не веришь – можешь посмотреть.
– Чего на них смотреть? То ли я дома не насмотрелась!
– А как вы так быстро с ремонтом управились? – спросил Сева.
– Да звери помогли. Батя с ними запросто ладит.
– Какие звери? Откуда тут звери? – тревожно оглядываясь по сторонам, поинтересовалась Варя.
– Да разные, их в лесу полно. Медведи… бобры…
– Ой! – тихо вскрикнула Варя и невольно прижалась к Кенту. Тот, успокаивая, обнял её за плечи, но тут же отстранился.
Варя с усмешкой взглянула на него:
– Опять обознался?
Кент покраснел, но ничего на это не сказал.
Они вернулись к крыльцу. Сара Балагул по-прежнему стояла наверху.
– Ну, всё посмотрели? Пойдёмте в дом, самовар уже заждался.
– А звёзды потом послушаем, ежели захочется, – добавил Кент. – Они тут не шепчут – орут!
Даша хотела спросить, откуда он знает про шёпот звёзд, но вовремя прикусила язык: если Кент запросто проходит сквозь стены и вот так, из ничего, появляется на крыльце, то узнать чужие мысли для него, да и для всех Балагулов, – плёвое дело!
– Правильно, деточка, – неожиданно подтвердил голос из пустого места. – Мысли человека обладают огромной энергией и ловятся очень даже легко. Любой человек может научиться – надо лишь захотеть и потренироваться. Желание и тренировка – главные правила в любом деле.
Ребята, хоть и догадывались, что невидимка может быть рядом, всё же почувствовали себя не очень уютно, словно вдруг обнаружили, что кто-то их подслушивает.
– Так вы всё-таки папа Кента, да? – голос Вари дрогнул: не каждый же день доводится разговаривать с невидимкой.
А тот хмыкнул:
– Что-то я не помню, называл ли он меня когда-нибудь папой. Батей недавно назвал – и на том спасибо. А то всё – «фатер», «фатер»…
– Я же не виноват, – смутился Кент, – что мы по разным странам шатаемся и на разных языках говорим. По-английски, к примеру, ты вообще не папа, а дэд.
Ребята засмеялись, оценив шутку Кента.
– А как мы должны вас называть? – деловито осведомилась Даша. – Мы же не можем обращаться: «мама Кента», «папа Кента».
– Ну, меня зовут Сара, мужа моего – Яков, – ответила хозяйка.
– А отчества?
– А-а, ну да, теперь и отчества полагаются. По именам отцов. – Сара задумалась. – Знаете, их сложно выговаривать. Зовите просто: Яков Иванович, Сара Ивановна. – И спохватилась: – Ой, что ж мы опять встали? Проходите, гости дорогие!
…Чаепитие было поистине сказочным. Чашки с блюдцами сами выстраивались в очередь к начищенному до блеска самовару, краник открывался, наполняя их кипятком, расписной заварник добавлял ароматной заварки, и чашки, не расплескав ни единой капли, приплывали по воздуху на положенные места. На столе было полно всяческой вкуснятины – ешь не хочу! Плетёные корзиночки с различной сдобой не пустели: стоило взять пирожок или шанежку, как тут же на их месте появлялись новые. После второй выпитой чашки Сева вдруг сказал:
– А вы, Сара Ивановна, можете о вашей семье рассказать? Про нас-то вы наверняка уже всё знаете, – Сара и Кент дружно кивнули, – а мы про вас – ничего.
– Это у нас батя мастер байки сказывать, – усмехнулся Кент. – Заслушаетесь!
И верно, заслушались. По научно-историческим байкам Якова Ивановича выходило, что Балагулы под разными именами существуют аж со времен мифической войны богов и титанов.
– Это для нынешних людей она мифическая. А для наших прадедов была настоящая до ужаса! – рассказывал невидимка. – Американцы у вас вон две атомные бомбы сбросили, и ваш мир уже семь десятков лет о том поминает, а в те поры боги ими, как мячиками, швырялись. Титанам да им самим хоть бы хны, а людям человеческим досталось по самую маковку. Вот тогда и сбросили такую бомбу на город, в котором жили наши прадеды. А после войны тем, кто остался жив, боги наказ дали: смотрите, мол, что получается, в мире и так много зла, потому творите лишь добро. Даже драться запретили. Мой прадедушка получил наказ от самого Сéвеса. «Чем больше добра сотворишь, – сказал Севес, – тем дольше жить будешь».
– Севес – это уж не Зевс ли? – не удержался от уточнения Севка.
– Ну, Зевсом его потом греки прозвали. Меня тогда ещё не было, я родился в начале другой войны, Троянской.
– Это что же, вам больше трёх тысяч лет?! – ужаснулась Варя. Она очень быстро считала в уме.
Все Балагулы дружно рассмеялись.
– Всё относительно, – загадочно ответил Яков Иванович.
– Не бойся, детка, – ласково сказала Сара Ивановна. – Мой муж не Кощей Бессмертный.
– Слава богу! – облегчённо выдохнула Даша. Она тоже заметно испугалась.
– Кощеем звали батиного батю, – пояснил Кент. – Моего дедушку. Он сейчас спит где-то в Британии.
Севка поперхнулся чаем и закашлялся. Кент постучал ему по спине, останавливая кашель. Севка вытер выступившие слезы.
– А сколько тогда вашему сыну? – обратился он к Саре Ивановне.
– Иннокентию? – Она пошевелила губами, считая, потом махнула рукой. – Да мы как-то и не думали.
– Вот я и говорю: всё относительно, как у Эйнштейна, – добавил батя. – Молодой он ещё, несмыслёныш.
– Смыслёныш я, – обиделся Кент и встал. – Ну что, пойдём ко мне звёзды слушать?
Ребята разом вскочили, поблагодарив за угощение.
– Посидели бы ещё, – огорчилась Сара Ивановна. – У нас редко гости бывают.
– Очень редко, – вздохнул невидимка Яков Иванович. – Вы, юные господа, – первые за последние двести лет. И чего вам звёзды слушать? Они же все об одном говорят: знай, своими планетами хвастаются.
– Ёшки-матрёшки, они, что ли, живые? – остановилась Даша.
– Разумеется, живые, – подтвердил Яков Иванович.
– И наша Земля – тоже?!
– А как же! Живее всех! Во всех своих ипостасях.
– Это в каких? – мгновенно заинтересовался Севка. – У нашей планеты есть разные ипостаси?
– Батя! – предупреждающе произнес Кент. – Это лишнее.
– Ой, да вы идите, идите, – заторопился невидимка. – В другой раз обскажу. А я покуда полицмейстера вашего да профессора послушаю. Разговоры у них интересные. Энергичные! Всё про вандлер да про вандлер, который ты, сынок, прошляпил.
Глава 10,
в которой астрофон проявляет себя с неожиданной стороны
Кент провёл ребят в свою комнату на втором этаже, щелчком пальцев зажёг светло-зелёный шар под потолком. Высветилась очень скромная обстановка: деревянная кровать, покрытая лоскутным одеялом, стол на четырёх толстых ногах и две табуретки. На стене висело единственное украшение – нарисованный на листе бумаги портрет удивительно красивой золотоволосой девушки с зелёными глазами. Вместо окна была наполовину застеклённая дверь, она вела на ограждённую перилами площадку – что-то вроде террасы. За нею мрачной стеной чернел ночной лес, над которым висела полная луна. Никаких огней – ни праздничных разноцветных, ни самых обычных уличных – в лесу не просматривалось.
Даша глянула туда, поёжилась и уселась на кровать. Варя примостилась рядом и уставилась на портрет; чем дольше она на него смотрела, тем знакомее казалось лицо красавицы. И наконец вспомнила. Похожий рисованный портрет, вернее, фотографию портрета она видела в альбоме бабушки. На вопрос Вари «Кто это?» бабушка небрежно ответила: «Кто-то из наших предков. Кажется, немка. У нас же в роду и немцы были. – Сравнила портрет и Варино лицо, добавила: – Ты на неё чуть-чуть похожа». Не бог весть какая информация, подумаешь, кто-то из предков. Варя не придала ей значения и почти забыла, а вот сейчас она всплыла в памяти.