По обе стороны времени
– Пожалуйста, тише, – попросила Варя. – Пётр Иваныч всё понимает.
– Тогда сопроводите меня. – Незнакомец подвёл ребят к крылечку магазина. – Дальше я сам. Спасибо за помощь, и можете быть свободны.
– Кто вы? – спросил Сева. Он ждал, что спросит Варя, но та не догадалась. – И что вам здесь надо?
– Да, да, – спохватилась Варя. – Я вчера вас у кафе заметила. Вы подошли, когда мы с Кентом разговаривали, и за деревом стояли, слушали. А теперь…
– А теперь, девочка, в магазине рэкетиры, и ваш Кент предложил им золото.
– Что-о?! – дружно воскликнули его спасители. – Какие рэкетиры?! Какое золото?!
– Не знаю, – развёл руками пострадавший. – Я случайно услышал.
– Рэкетиры – это же бандиты! Надо выручать тётю Таню и Дашу! – спохватилась Варя. – Я за Рамоном. – И умчалась, только калитка хлопнула.
– Всё-таки – кто вы? Зачем зашли во двор? – настойчиво спросил Сева.
– Я – профессор из Благолепинска, Хайдаров Игнатий Васильевич. А во двор зашёл, чтобы отсюда, так сказать, с тыла, попробовать помочь.
– Так давайте помогать! Чего же мы стоим?!
– Помогать буду я, – наставительно сказал профессор Хайдаров. – Дети и рэкетиры – понятия несовместимые. Ждите здесь!
И он исчез за дверью.
Но профессор физики совсем не знал подростков. Он думал, что профессорское звание и безапелляционный тон заставят восьмиклассника стоять навытяжку до команды «вольно», однако Сева, помедлив всего чуть-чуть, последовал за профессором.
Глава 6,
в которой вандлер сначала делает чудо, а потом исчезает
А в магазине как раз в то время, когда Варя и Сева возвращали к жизни благолепинского профессора, творилось нечто необычное.
– …золотом возьмёте? – спросил Кент Балагул, и все присутствующие уставились на него, будто он ляпнул что-то неприличное.
Первой пришла в себя Крошка Рита.
– О каком золоте заикнулся этот уродец? – спросила она, ни к кому, собственно, не обращаясь.
– Кто тут урод – спорный вопрос, – спокойно возразил Кент. – А золото будет чистое, без дураков.
Он взялся за свой прибор, но Федя рванулся и выхватил свёрток из его рук.
– Я тебе выпишу премию, Федя, – одобрительно кивнула Крошка Рита. – За расторопность. Что там за пушка?
Федя развернул мешковину, осмотрел устройство и вернул Кенту.
– Похоже на игрушку, босс. Вроде детского пугача на батарейках.
Маргарита жестом отправила его на прежнее место у дверей и покосилась на Кента:
– Так что тут вякнул о золотишке наш знаток Библии? Колись, библиофил! Сказал «А» – выкладывай весь алфавит.
Кент ласково погладил металлический бок вандлера и вдруг улыбнулся. Вдруг – не потому, что улыбка была редким гостем на его длинном лице, наоборот, улыбался он довольно часто, но каждый раз за улыбкой или усмешкой что-то скрывалось. Вот и на этот раз она показалась Даше загадочной, но многообещающей.
– А сколько вам его нужно? – спросил он, продолжая улыбаться, однако в выражении лица проступила жёсткость, и её почувствовала Крошка Рита. Наверно, поэтому в голосе рэкетирки прозвучала неуверенность:
– Ммм… сейчас или вообще?
– Сколько нужно, чтобы вы навсегда отстали от фрау тёти Тани, а ещё лучше – вообще бросили бы своё ремесло?
– Чтобы сейчас вернуть должок фрау, посмотрим по курсу… – Маргарита достала из кармана смартфон и провела ряд манипуляций, бормоча себе под нос: – Так, золото… покупка 2587… продажа 2939… возьмём среднее – 2763. Баксы: курс 57, пять «косарей» потянут на 285 штук. Делим на золото, получаем 103 грамма. Маловато! Как ты считаешь, Федя, сто рыжих граммулек – это мало?
– Так точно, босс! – заржал верзила.
– Дурак ты, Федя, и не лечишься, – с чувством сказала Крошка Рита и продолжила манипуляции со смартфоном. – Коэффициент форс-мажора… риск невозврата… ну и моральный ущерб…
– Какой тебе, к дьяволу, моральный ущерб?! – возмутилась тётя Таня. – Это мне надо платить за моральный ущерб! И коэффициент риска – тоже!
Крошка Рита даже не подняла головы от смартфона, лишь отмахнулась: не мешай, мол…
– Значит, так, – подвела она итог, – за всё предыдущее я удовлетворюсь минимумом – полкило рыжья! Что касается будущего… Я думаю прожить ещё лет пятьдесят… да, пожалуй, пятьдесят… так что двадцать пять кило будет в самый раз. Как там сказано в Новом Завете? «Блаженны кроткие, ибо они что-то там наследуют». Верно, Федя?
– Не знаю, босс, не читал, – неожиданно отрёкся верзила, зато Кент не преминул поправить:
– «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю» – так сказано у Матфея, глава пятая, стих пятый. Но вы-то не на землю претендуете, а на тельца златого…
– Стоп! – Крошка Рита даже пальцем погрозила. – Всё-таки уточним: ты знаешь, где можно взять этого тельца, не ограничивая блаженства? Нашего, разумеется, блаженства! Мы чтим его больше, чем Библию. Подумай, парень, и скажи: рыжьё дашь нам точно или гонишь пургу?
– Пургу я гнать умею, но сейчас лето, – меланхолично заметил Кент. – А вы уберётесь отсюда, если его получите? – Рыжие брови сошлись к переносице, между ними пролегла вертикальная складка, придавшая всему лицу угрюмое выражение.
Тётя Таня и Даша увидели эту перемену в Кенте и насторожились – Маргарита же странным образом потеряла бдительность («Размечталась о золоте», – подумала Даша), а Федя вообще никакой угрозы не почуял. Ни для босса, ни для себя.
– Сначала деньги, а потом – стулья, как учит нас Ильф Петров, – чуть ли не проворковала Крошка Рита. – Кто любит золото, тот не насытится серебром. Так, кажется, говаривал товарищ Екклесиаст?
Она подождала, поправит ли её Кент, но тому, похоже, надоело уточнять библейские истины, а может, просто не обратил внимания, потому что по-прежнему хмурился, сосредоточенно о чём-то думая.
Все терпеливо ждали.
Наконец лицо его посветлело – видимо, пришёл к какому-то решению.
– Ну ладно. Обманете – вам же будет хуже. Тётя Таня, можно взять у тебя под прилавком ящик с железками? Там пуда полтора будет. В самый раз.
Тетя Таня машинально кивнула, совсем не удивившись, что почти незнакомый парнишка лет семнадцати называет её, очень даже взрослую женщину, на «ты».
– Благодарствую! Федя, вынеси-ка его из-за прилавка и поставь вот тут. – Кент показал на середину торгового зальчика.
– Босс, ты слышала? – заржал Федя. – Этот хмырёнок приказывает…
– Делай, что сказано! – оборвала Крошка Рита. – И побыстрей! Мне уже надоел этот базар!
– Да нет никакого базара, босс, – засуетился Федя. – Я – пулей!
Он нырнул за прилавок и по указанию тёти Тани выволок деревянный ящик, наполненный какими-то мелкими железными изделиями.
– А теперь все отвернитесь. Или зажмурьтесь! – вовсе уж приказным тоном велел Кент.
Крошка Рита промолчала, но неожиданно возмутился Федя:
– Ещё чего!
Кент поднял руку, останавливая его:
– Дело ваше. Просто можете ослепнуть.
Тётя Таня уже в который раз поразилась, как быстро меняется Кент. То он – семнадцатилетний подросток, немного странноватый, но, в общем, в соответствии с возрастом. То – рассудительный знаток Библии, что тоже странно, тем более что за всё время ни разу не перекрестился. А то, как сейчас, – командир, отдающий чёткие приказы, однако поясняющий непонятливым опасность их невыполнения.
– У нас есть тёмные очки, – сказала тётя Таня. Она сняла в подсобке с полки картонную коробку, полную пластмассовых фильтров в разномастных оправах, и вынесла её в зал. Даша вышла за ней: ей захотелось быть поближе к Кенту.
Все выбрали подходящие для себя окуляры, Кент отмахнулся – он настраивал свой вандлер. Пальцы бегали по выступам на корпусе, по нескольким кнопкам.
– Готовы? – Кент оторвался от устройства, оглядел присутствующих, застывших в тревожном ожидании, усмехнулся: – Как говорят истинные христиане: с Богом! – и запустил вандлер.
В зале будто вспыхнуло солнце. Оранжевый луч из прибора ударил в ящик с железками и в одно мгновение раскалил их добела. От деревянных стенок ящика повалил дым, показалось пламя. Но луч погас, а пламя и дым Кент смахнул лёгким движением руки.