По обе стороны времени
Железки быстро остывали, сияние тускнело, переходя из жёлтого в багровое. Все присутствующие не сводили глаз с ящика, все, кроме Кента, который с безучастным видом наблюдал за происходящим, отложив в сторону вандлер. Поэтому никто не заметил, как из-под прилавка появилась рука; пальцы крепко ухватили край дерюжки, на которой лежало устройство, потянули, и через секунду вандлера на прилавке уже не было.
И тут вдруг резко звякнул и сорвался с подвески входной колокольчик, а за спиной Феди появились Рамон и Варя.
– Полиция! – успел выкрикнуть Рамон.
У Феди оказалась мгновенная реакция: от мощного удара в челюсть полицейский кубарем покатился в угол зала и там замер.
– Ёшки-матрёшки! – вскрикнула Даша, бросилась к Рамону, стала приводить его в чувство. Она бы высказалась покрепче, но не рискнула огорчить маму.
Федя свою работу исполнял от души. Тем более что нокаут для бывшего боксёра – дело плёвое. Полицейского прикида на Рамоне не было, «ксиву» он не предъявлял, а кричать «Полиция!» любой дурак может. Это вовсе не значит быть представителем власти. Так рассудил телохранитель Крошки Риты; он даже пистолет поленился достать.
На Варю Федя не обратил внимания: подумаешь, мелькнуло кудрявое насекомое! А зря не обратил. Девчонка прыгнула ему на спину и вцепилась… нет, не в волосы, поскольку рэкетир был бритоголов, – она вцепилась в большие лопухи его ушей и крутанула их изо всех сил.
Федя взвыл, попытался стряхнуть «насекомое», но оно оказалось настоящим клещом. Варя обхватила его ногами, а уши продолжала крутить. Федя заметался, вопя благим матом; от боли и ярости он никак не мог сообразить, что делать. На помощь ему пришла Крошка Рита. Она выхватила пистолет, выстрелила в потолок, отчего Федя замер и замолчал, и прицелилась в Варю.
– А ну-ка, отцепись, гёрла недоразвитая! Отцепись, говорю, не доводи до греха.
Кто знает, что произошло бы в следующий момент, но тётя Таня вдруг развернулась и с возгласом «Хэк!» вышибла ногой пистолет из руки Маргариты. Описав дугу, оружие улетело в ящик с железками, а его хозяйка на какое-то мгновение замерла с открытым ртом. Но только на одно мгновение. Уже в следующее она ответила на выпад тёти Тани таким же финтом, и пошла потеха! Руки-ноги мелькали, как крылья мельницы: где чьи – не разобрать. Боевые выкрики сыпались с обеих сторон, сопровождая хлёсткие удары кулаками и ногами. Варя, сидя на спине Феди, даже забыла крутить его «лопухи», а сам Федя стоял на полусогнутых и только водил глазами туда-сюда, пытаясь уследить за ходом боя.
В углу пришедший в себя после нокаута Рамон порывался вскочить, но Даша удержала. Как будто знала, что не стоит вмешиваться; правда, её круглые от изумления глаза ясно говорили, что она эту «картину маслом» видит впервые.
Кент сдвинул шляпу на лоб и чесал затылок. Наверно, тоже удивлялся.
Впрочем, схватка женщин продлилась не более пары минут. Они просто выдохлись. Остановились, тяжело дыша и вытирая пот со лба. Потом враз наклонились, упираясь руками в колени, – так легче и быстрее прийти в себя после большой нагрузки.
– А ты, подруга… ничего ещё… можешь, – с кривой усмешкой сказала Крошка Рита. – Сколько лет прошло, как мы ходили с тобой на курсы?
– Пятнадцать или шестнадцать… – отозвалась тётя Таня. – Только я потом вышла замуж и Дашку родила, а ты…
– Не будем о грустном, – перебила Крошка Рита и выпрямилась. – Ну, что у нас вторым номером?
– Полиция! – сипло выговорил Рамон. Он вырвался-таки из рук Даши и встал перед Федей, шаря по карманам: искал удостоверение.
Его заявление вывело Федю из ступора. Закинув правую руку за спину, он содрал с себя Варю и швырнул её на руки тёти Тани, которая как раз выпрямилась вслед за Маргаритой. Одновременно левой выполнил классический хук, и Рамон снова улетел в угол. Однако на улёте он зацепил ногой верзилу, и тот упал на одно колено, чуть не уткнувшись носом в ящик с железками.
Впрочем, в ящике уже были не железки.
– Рыжьё… – хриплым шёпотом произнес Федя. Он двумя руками ухватился за борта ящика, сунулся лицом в его нутро и оттуда заорал: – Провалиться мне, босс, это – рыжьё!!!
Федя сгрёб в ладони несколько деталек, вытащил на свет, и они заиграли весёлым солнечным цветом.
Крошка Рита схватила одну бывшую железку, попробовала на зуб.
– Настоящее! Настоящее золото!!!
Стоя на коленях, они перебирали содержимое ящика – всё было золотым. Успел стать золотым и улетевший в ящик пистолет Крошки Риты. Федя повертел его в руках, воззрился на хозяйку:
– Как из него теперь стрелять, босс? И как вы без пушки?
– Хватит и твоей, – буркнула Маргарита. – Я куплю себе другую.
Тётя Таня подобрала отлетевшую в сторону золотую поделку, что-то вроде оконного шпингалета, хотела бросить её в ящик, но не успела: Крошка Рита вырвала у неё «шпингалет», осмотрела и… отдала обратно.
– На память. – Она поднялась с колен. – Как сказано в Библии: когда у тебя будет много золота, не забудь про Господа. Ему тоже ничто человеческое не чуждо. Ты, Татьяна, сейчас для меня вместо Господа.
– Ну, хватит вам этой ерунды, чтобы убраться навсегда? – подал насмешливый голос Кент. Он по-прежнему невозмутимо стоял, опираясь спиной на прилавок, только шляпу вернул на затылок, так что рыжие вихры окружили длинное лицо, сделав его схожим с солнцем на детском рисунке.
– Федя, вставай и неси ящик в машину, – скомандовала Крошка Рита.
Телохранитель живо вскочил, ухватил ящик за борта, но не смог его даже оторвать от пола.
– Что за чёрт! Я же сто двадцать жму запросто!
– Он не сдвинется, пока не поклянётесь, что оставите всех в покое, – сказал Кент, глядя в упор на Крошку Риту.
Она правильно оценила обстановку:
– Ладно, библиофил, твоя взяла. Клянусь!
– А ты? – Кент перевёл взгляд на Федю, который всё ещё пыхтел над ящиком.
– Как босс, так и я, – отозвался тот.
И тотчас без видимых усилий оторвал ящик от пола.
– Я же говорил, что жму сто двадцать! – С радостным рёвом он буквально вывалился на улицу, где в тени кустов притаилась серо-зелёная «тойота».
Крошка Рита решительно двинулась следом, но в дверях вдруг остановилась и обернулась к Кенту:
– Лавку мы, так и быть, не тронем, а с тобой, занятный человечек, надеюсь ещё встретиться.
Помахала рукой и вышла.
Через несколько секунд негромко ревнул автомобильный мотор, и «тойота» промелькнула в распахнутых дверях, направляясь из Угорья.
– Я их упустил! – в отчаянии прохрипел из угла Рамон. – Это же преступление!
– Что у тебя с горлом? – обеспокоилась тётя Таня.
– У меня голова трещит. – Рамон поднялся, поддерживаемый Дашей и Варей, которая, к счастью, не пострадала при падении на руки тёти Тани. – Как их теперь поймаешь?!
– Они вернутся, – вздохнула тетя Таня. – Маргарита от своего… да теперь и от чужого… не отступится. Я её знаю.
– Откуда, мам?! – удивилась Даша.
– В одном классе учились. Детство у неё было – не приведи Господь! Из пьющей семьи – этим всё сказано.
Тётя Таня махнула рукой, как бы говоря: что тут теперь поделаешь! – и мимоходом погладила Варю по золотистым кудряшкам:
– А ты, девочка, молодец! Такого коня на скаку остановила!
Варя покраснела:
– Вы сами, тёть Тань, дрались, как в кино.
– Да, мам, это было обалденно! – поддакнула Даша.
– Похоже на Ади-хай пидутам кшатриев, я это когда-то в Индии видел, – сказал Кент. – В варну кшатриев женщин не принимали, но вас… фрау тётя Таня… приняли бы обязательно.
– Да вы меня просто захвалили, – махнула рукой тётя Таня. – Ой, гляньте-ка! Что-то блеснуло. – Она прошла в угол, наклонилась и подняла небольшой навесной замочек жёлтого цвета. Такие используют для запирания чемоданов и сумок. Взвесила на ладони. – Какое тяжёлое… Настоящее золото!
– Дай посмотреть? – Даша взяла замочек и, тоже взвесив на руке, отдала обратно. – Что за прикол, Кент? Фокус-покус?
– Балагулы – не фокусники, – меланхолично ответил рыжий парень. – Просто вандлер кое-что меняет в маленьких шариках, мой батя называет их атомы. Но это пустяки, главное – бандиты больше к вам не сунутся.