Соответствие (ЛП)

На несколько замерших от ужаса ударов сердца я снова оказалась в смотровой, стоя в тонком сером халате, распахивающемся спереди, перед тремя мужчинами в белых халатах.
Ложись и помалкивай.
И я ложилась. Снова и снова. Мужчины не произносили больше ни слова, сканируя мой чип, а затем тыкали и щупали меня, пока не удовлетворяли свое любопытство.
— Вытирайся, маленький птенчик, — позвала Вайолет, подкатывая металлический столик к кушетке. — Ложись.
  
Роуз потянула за край моего полотенца, но я вцепилась в него мертвой хваткой.
— Только после того, как вы скажете, что собираетесь делать, — потребовала я пересохшими губами.
— Как будто у тебя есть право голоса, — отрезала Роуз.
Я сжала полотенце еще крепче.
— А ты порезвее, чем говорилось в твоем личном деле, дефективная. — Глаза Вайолет заплясали от удивления. — Мы собираемся удалить волосы с твоего тела, — пояснила она.
Моя рука тут же взметнулась к длинным темным прядям на голове.
— Да не на голове, глупая, — рассмеялась Роуз. — Везде в остальных местах. — Ее улыбка стала кошачьей, и она снова с силой потянула полотенце.
Неохотно я выпустила его, вновь оставшись перед ними обнаженной, и забралась на кушетку.
Холодный металл обжег кожу. Спустя секунды они густо обмазали мою голень горячей пастой, которая, впрочем, не обжигала. Я немного расслабилась, пока Роуз прижимала бумажные полоски к остывающей массе.
— Не ори, — предупредила Роуз, прежде чем безжалостно сорвать полоску.
От резкой боли я еле подавила крик. Они продолжали действовать медленно, продвигаясь вверх по ногам и выворачивая мое тело, чтобы добраться до каждого участка. Я глубоко вдыхала воздух, когда они подобрались к самым чувствительным зонам. Это казалось бесконечным: я закрывала глаза и задерживала дыхание, выдыхая лишь в тот момент, когда они выдирали волосы с корнем. Снова, снова и снова.
Когда пытка прекратилась, я нерешительно открыла глаза.
— Я впечатлена, — призналась Вайолет, держа в руках очередную загадочную баночку. — Большинство девчонок снизу кричат и плачут в первый раз. А ты даже не вздрогнула.
Я сердито посмотрела на нее. Мне вовсе не казалось, что я «даже не вздрогнула». До меня донесся древесно-цветочный аромат, и я подозрительно покосилась на банку.
— Это бальзам, чтобы успокоить кожу и снять покраснение, — пояснила Вайолет, нанося средство на мои ноги. Облегчение наступило мгновенно.
Я начала подниматься без команды, предполагая, что впереди еще много дел.
— Она быстро учится, — заметила Роуз, набрасывая на меня тонкий халат и уводя в другую комнату. Меня усадили перед огромным трюмо, заставленным всевозможными баночками, флаконами и футлярами. — Сиди смирно, пока мы приводим тебя в порядок, — велела Роуз, и они активно принялись за дело.
Я закрыла глаза и сидела молча, пока они прикасались ко мне и поправляли детали, радуясь хотя бы тому, что никто не требует снять халат. Вайолет расчесала мои волосы, а затем высушила их небольшим ручным прибором. Роуз опустилась передо мной на корточки, колдуя над ступнями — подстригая и покрывая лаком ногти.
В памяти всплыло веснушчатое лицо с огненно-рыжими волосами. Элис.
Когда мы выберемся отсюда, мы найдем способ сбежать, сказала она мне тогда. Нам было по пятнадцать лет, мы учились в Академии. До Последней войны мир был огромным. Мы можем уйти туда, где с нами не будут так обращаться. А если никого не найдем, будем жить вдвоем, одни, навсегда. Мы сможем изменить свою судьбу. Разве это не прекрасно, Эм?
Я смотрела на ее сияющие надеждой глаза в общей спальне. Вокруг спали остальные девочки. Через окно над своей узкой кроватью я отыскала луну. Если бы только у нас была такая власть.
Это было бы прекрасно, шептала я в ответ.
Я так сильно по ней скучала. Странно скучать по тому, чего не должно существовать. Академия строго запрещала дружбу и любые привязанности. Но Элис было плевать на их правила. Разговоры шепотом после отбоя стали нашим ритуалом. Тайная дружба. И еще страннее было оплакивать то, чьего финала я не знала. Глубоко внутри я понимала: она нарушила слишком много правил. И я больше никогда ее не увижу. Ее не стало.
— Думаю, дело в ее глазах, — говорила Вайолет, возвращая меня в реальность комнаты.
— Но ты когда-нибудь видела что-то подобное? — спросила Роуз, цепляясь за руку Вайолет и разглядывая предмет у нее в пальцах.
— Никогда, — ответила Вайолет. — Ее личное дело… личность партнера не указана, верно?
Роуз кивнула:
— Для нее не указано ни номера, ни предпочтений.
Вайолет повернулась ко мне, держа в руках маленькую черную коробочку.
— Странно, правда?
— Что странно? — спросила я.
— Тебе прислали подарок, — ответила Роуз, выкладывая на столешницу обрывок бумаги. Текст был слишком далеко, чтобы я могла разобрать аккуратный почерк на записке.
— Что за подарок? — я подалась вперед.
Вайолет схватила меня за плечи и прижала обратно к спинке стула.
— Очень щедрый. Тебе прислали пленку…
— Это называется линза, — вмешалась Роуз, помещая что-то себе на палец. Предмет был крошечным и неправдоподобно тонким. — Здесь сказано надеть ее на голубой глаз.
— Кто ее прислал? — спросила я, чувствуя, как взмокли ладони.
— Иллумы, — хором ответили они.
— Нас редко можно чем-то удивить, птенчик. Что же ты такого сделала, чтобы заслужить благосклонность иллумов с твоим-то визуальным дефектом? — Вайолет прищурилась.
— Я ничего не делала, — честно призналась я.
Они переглянулись, после чего Роуз подошла ко мне ближе. Вайолет крепче сжала мои плечи, запрокидывая мою голову назад, пока Роуз не склонилась надо мной.
— Жаль, что они хотят скрыть голубизну. Если бы у нее было два таких глаза, это выглядело бы потрясающе. Придется обойтись карим.
— Тут написано, что нужно придерживать глаз открытым, чтобы надеть ее, — сообщила Роуз напарнице.
Руки Вайолет переместились с моих плеч, удерживая веки моего голубого глаза.
— Не двигайся.
Сердце прерывисто заколотилось, когда странная пленка перекрыла обзор. Я начала быстро моргать, пока пленка не встала на место и ко мне не вернулось зрение.
— Работает. Как необычно, — воскликнула Вайолет, разглядывая мое лицо в нескольких сантиметрах от своего. — Давай красить.
Роуз схватила с туалетного столика кисти, разнообразные баночки и флаконы. Я непрерывно моргала, из глаза потекли слезы.
— Прекрати немедленно, — прикрикнула Роуз.
Спустя несколько минут меня вытолкнули в другую комнату с небольшим подиумом и вешалкой, ломившейся от потрясающих тканей и нарядов. Помимо воли внутри шевельнулся слабый восторг. Я всегда ненавидела блеклые, бесформенные серые шмотки, которые меня заставляли носить.
— А вот это самая приятная часть, — прошептала Вайолет, отчего я вздрогнула. — Сюда. Становись на подиум, халат долой, — скомандовала она, пихая мне что-то в руки.
Это были кружевные трусики цвета слоновой кости. Если вообще можно назвать трусиками эти крошечные лоскутки. Сбросив халат, я натянула их, по-прежнему прикрывая обнаженную грудь руками. Я стояла на подиуме, вцепившись в собственное тело, пока эти двое вовсю спорили. Было очевидно, что они прекрасно ладят и понимают друг друга с полуслова. Близость, столь же чуждая мне, как и весь этот этап репродукции.
— Золотое, — властно заявила Вайолет. — Вырез отвлечет ее партнера, и контракт нам гарантирован.
— Сегодня она идет ужинать, а не в спальню, — возразила Роуз. — Ей нужно надеть розовое платье. Оно будет чудесно смотреться среди цветов в Саду.
  
— И спрятать все наши труды за пышной юбкой и глухим воротом? Ну уж нет! Ей прислали линзу, а иллумы такого отродясь не делали. Мы просто обязаны выделить ее из толпы.
Вайолет бережно держала в руках мерцающее золотое платье. Ткань напоминала жидкое золото. Потрясающее зрелище. Роуз уступила, и они натянули платье на мои ноги, оставив за собой шлейф мурашек от прикосновения шелка.