Соответствие (ЛП)

— Отсюда вами займутся Скворцы, — произнес мужчина с легким поклоном.
— Скворцы?
Он натянуто улыбнулся, задерживаясь у двери:
— О да, они сами себя так называют. Как тех древних птиц. Благословенной фертильности, мисс Эмелин.
С этими словами он с щелчком закрыл дверь.
По спине пробежал холодок. Комната мгновенно показалась слишком маленькой, гнетущей, а пляшущие огоньки дезориентировали. Я повернулась вокруг своей оси: все панели выглядели абсолютно одинаково. Кожа покрылась испариной. Комната внезапно стала похожа на клетку.
  
Я услышала их прежде, чем увидела, — два голоса прозвучали из темноты.
— Ну надо же, кого это нам сегодня привели, Вайолет? — раздался звенящий голос.
— Дефективную, Роуз. Надеюсь, она получше той, что была на прошлой неделе, — ответила другая женщина, более низким и шелковистым голосом. Кого же выбрали на прошлой неделе?
— Ну, некоторые вещи даже нам не исправить, — упрекнула первая.
В комнату вошли две женщины. Одна была высокой, с сочной смуглой кожей, длинными, ниже талии, смоляными волосами и густо подведенными глазами. Другая была невысокой, с кудрявыми огненно-рыжими волосами, бледно-белой кожей и фигурой «песочные часы». Полные противоположности, но обе были одеты в одинаковые длинные, мерцавшие в полумраке платья цвета ртути. Был ли это оттенок серого, или они принадлежали к элите? В Академии никогда не говорили, что женщины с дефектами могут работать в облаках. Что же они сделали, чтобы оказаться среди элиты без партнера?
Чужие руки скользнули по моему телу, вырывая из размышлений. Я замерла от этого прикосновения. От его интимности.
— О, какая прелесть, — прокаркала Роуз.
— Да, многообещающе, — нараспев произнесла Вайолет. Ее ладони уже потянулись к моей голове, распуская тугой пучок и перебирая пальцами длинные пряди.
— О, какой ужас, — Роуз привстала на цыпочки, заглядывая мне в глаза. — О омерзительно. Я не могу на это смотреть.
Ты знала, что они отреагируют именно так, напомнила я себе. Я родилась в облаках. Это место могло стать моим домом, если бы не гетерохромия. И хотя у меня не осталось воспоминаний о том, как выглядел их мир, я прекрасно помнила брошенные в мой адрес слова.
— Дай посмотрю, — сказала Вайолет, поворачивая мое лицо к себе.
Глаза защипало: их осуждение столкнулось с годами вбиваемых в меня правил. Я попыталась опустить взгляд, но Вайолет крепко держала меня. Ее темные глаза встретились с моими, и она улыбнулась, разглядывая мой порок.
— Визуальный дефект. Давненько я такого не видела.
— Та, у которой было… — Роуз замахала руками, словно ей было тяжело даже говорить об этом. — Помнишь ее?
— Да, у нее не было ни единого шанса. Ей следовало носить синее с самого рождения, — отозвалась Вайолет, изучая мой растерянный взгляд.
— Есть и другие, похожие на меня? — тихо спросила я.
Я не встречала людей с визуальными дефектами ни в Академии, ни на работе в архивах. Внешне все женщины из незначительных дефектов казались безупречными, а их изъяны оставались невидимыми. Никто никогда не заговаривал о том, почему оказался в сером. Я предполагала, без каких-либо подтверждений со стороны Академии, что мне каким-то образом удалось сохранить этот статус благодаря семье из элиты и безупречной генетической истории, о которой твердил биологический отец.
— Уже нет. Иллумы искоренили ваш вид своей репродуктивной программой, — заявила Роуз.
Темные глаза Вайолет впились в мои:
— Ты из вымирающей породы, птенчик. Иллумы, должно быть, разглядели в тебе что-то особенное, раз вытащили на свет.
Мои плечи напряглись. Что иллумам могло понадобиться от вымирающей породы?
— Иди сюда, маленький птенчик, — позвала Роуз, открывая скрытую в панелях дверь. — Если мы выполним свою часть работы как надо, а ты свою, у нас впереди будет три луны на этап ухаживания.
Три лунных цикла, или, как мы их называли, луны. Наш медосмотр проходил раз в год, в день рождения. В монотонности моей жизни — подъем, еда, работа, еда, сон — три луны, восемьдесят семь дней, казались вечностью. Но с получением одобрения этот срок сжался до невозможного.
— Идем. Мы приведем тебя в порядок для него, — Роуз поманила меня к струйкам лавандового пара, закручивавшимся в черной комнате-клетке.
— Или хотя бы попытаемся, — добавила за моей спиной Вайолет.
В спину уперлись жесткие ладони, и уроки Академии погнали меня прямо в пар.
«На протяжении всего этапа ухаживания от вас потребуются появления на публике. Перед каждым выходом в свет с вас будут снимать серое платье, чтобы сделать ваш облик приемлемым для общества элиты. Вы обязаны следовать наставлениям своего партнера из элиты. Ваше будущее зависит от способности подчиняться желаниям партнера. Эту тему мы разберем на выпускном курсе. А пока следуйте протоколу иллумов, соблюдайте правила для населения с незначительными дефектами, постоянно самосовершенствуйтесь, и вы подниметесь, исполнив свое предназначение ради Всеобщего Блага. Если вы оступитесь, ваши права на публичное ухаживание и сожительство будут аннулированы, что приведет к переводу в жилые кварталы Святилища на окраине города до тех пор, пока на свет не появится ваше потомство. После этого вас отправят к тем, кто носит синее, вдали от света иллумов. Там вы и скончаетесь, став разочарованием для иллумов и всего человечества».
— Нужно действовать быстро, — Скворцы без лишних церемоний сорвали с моего тела серое платье, оставив меня совершенно голой.
Я судорожно скрестила руки на груди.
— Не скромничай, — прикрикнула Роуз, пока мой пульс зашкаливал.
Если не считать медосмотров, где мужчины в белых халатах проводили тесты, определяя нашу полезность, я никогда ни перед кем не раздевалась. Мы всегда ходили прикрытыми.
— Он и не вспомнит про глаза, когда увидит это, — Вайолет понимающе улыбнулась, потянув меня за руку. — Птенчик, мы не сможем работать, если ты будешь прятаться. Ты ведь не хочешь разочаровать иллумов?
Ее темные глаза буквально просверлили меня насквозь.
Я покачала головой и медленно опустила руки. Меня била крупная дрожь от абсолютной обнаженности.
— Какая стыдливость, — фыркнула Роуз, держа в руках банку с какой-то черной массой, пока Вайолет завязывала мои волосы в узел на макушке. — Тебе стоит использовать все это на полную мощность. — Роуз указала на мое обнаженное тело. — Ты — сосуд для человечества. Тебе не мешало бы об этом помнить. Быть выбранной — это благословение иллумов. Руки в стороны.
Я подчинилась. Роуз зачерпнула приличную порцию массы из банки, передала часть Вайолет и опустилась передо мной на колени. Я громко ахнула, когда они вдвоем принялись покрывать мое тело зернистой субстанцией, растирая ее с такой силой, словно пытались содрать верхний слой кожи. Они действовали методично и слаженно, не оставив без внимания ни единого сантиметра.
Роуз поднялась, подошла к стене и нажала кнопку. За ее спиной ожила душевая система с бесчисленным множеством леек.
— Смывай грязь своей прежней жизни.
Душ показался настоящей пыткой: на содранную кожу под разным давлением обрушились потоки обжигающей воды. Она хлестала по лицу, заливалась в нос, бомбардировала сверху. Отплевываясь, я выскочила из кабины.
— Сюда, маленький птенчик, — позвала Вайолет. — Живо в ванну.
В руки мне ткнули полотенце. Я дико вытерла лицо, прежде чем вернуть его обратно. Скворцы устроились на краю небольшого бассейна, и как только я погрузилась в воду, их руки тут же впились в мои кудри. До меня донесся цветочный аромат, а в следующую секунду они бесцеремонно окунули мою голову под воду. Они повторяли этот процесс, то намыливая, то топя меня, пока не остались довольны результатом.
  
— Теперь вылезай, — скомандовала Роуз, вытягивая меня из воды.
Вайолет сунула мне в руки полотенце, и я плотно обернула его вокруг разгоряченной кожи, следуя за ними в обшитую панелями комнату. Там не было ничего, кроме серебристого столика на колесиках и черной кушетки. Сходство с медицинскими кабинетами, где я бывала на медосмотрах, заставило меня внутренне сжаться.