Соответствие (ЛП)

Под, гладкий продолговатый парящий транспорт, в момент сканирования издал громкое оповещение, привлекая внимание всех женщин в сером.
Ло посмотрела на остальных.
— Но тебе нельзя опаздывать. Это могут засчитать против тебя.
Очередь перед нами растаяла. Забитый до отказа под умчался прочь.
— Твое будущее зависит от способности подчиняться желаниям партнера, — прошептала Ло.
  
По рукам побежали мурашки от того, как точно она повторила слова, которые нам твердили в Академии на протяжении всего обучения.
А что, если… что, если я не смогу?
Там, наверху, были платья, балы и роскошь, но за облаками скрывалось нечто большее, чем просто красота. Для таких, как я, в облаках было опасно. За мной будут наблюдать, меня будут судить. Я обязана подчиняться желаниям партнера и иллумам. Стоит оступиться, и меня швырнут к синим. Или вовсе ликвидируют.
Ло подтолкнула меня в спину, направляя к открытым дверям пода. Он был почти полон. Я протянула дрожащую руку и отсканировала чип.
Внутри пода взвыл громкий звуковой сигнал, за которым последовал автоматический женский голос:
— ВСЕМ ОБЛАДАТЕЛЯМ НЕЗНАЧИТЕЛЬНЫХ ДЕФЕКТОВ ПРОСЬБА НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУТЬ ТРАНСПОРТНУЮ КАПСУЛУ.
Недовольные женщины с ропотом начали выходить наружу, протискиваясь мимо меня. С их губ срывались злобные слова, а язвительные взгляды сканировали меня с головы до ног.
— Ее скоро сбросят вниз, — процедила одна. — Посмотрите на ее глаза.
Сердце подскочило к самому горлу. Я шагнула внутрь пода, и барьер разделил нас. На транспортном экране высветилась локация, которую я никогда раньше не видела, и свет в салоне стал мягче.
— F13463233 ОДОБРЕНА ДЛЯ САНКЦИОНИРОВАННОЙ ТРАНСПОРТИРОВКИ.
Одобрена. Одобрена. Одобрена. Одобрена. Одобрена. Одобрена. Одобрена. Одобрена. Одобрена. Одобрена. Одобрена. Это слово застучало в такт бешеному пульсу.
Я была одобрена, но еще не принята. Взгляд зацепился за поджатые губы Ло: она осталась стоять с остальными, когда двери закрылись. Под взмыл в небо, унося меня прочь от всего, что я знала.
Транспорт поднимался, и у меня перехватывало дыхание. Поверхность раскинулась во всех направлениях. С этой высоты я отчетливо видела все пять секторов. Пустоши — плоский участок земли, где не было ничего, кроме рядов приземистых кирпичных домов, пристанище для женщин с незначительными дефектами. Берега — точно такие же здания, тянущиеся по другую сторону реки, где жили мужчины с незначительными дефектами, обслуживавшие иллумов на поверхности. Нижний город — прямо подо мной, подножие всех их возвышающихся небоскребов. Разделенная на черную и белую половины пирамида Академии на юге. Святилище — место, куда отправляли беременных женщин, не заключивших Соглашение о сожительстве, укрытое за высокой каменной стеной в восточной части города. И дальше всего, на западе, за развилкой реки — архаичные, полуразрушенные постройки Трущоб. Обитель обладателей значительных дефектов.
Когда облака поглотили под, из стекла на меня призрачно воззрилось собственное отражение, стирая из виду все остальное. То самое, на что никто не мог смотреть, включая меня саму. Пятно на безупречной красоте и совершенстве элиты — мой порок.
Я едва замечала нежную бледную кожу, высокие скулы, прямой нос, полные губы и правильный овальный контур лица, обрамленный копной длинных вьющихся каштановых волос. Весьма привлекательное лицо, даже красивое, если бы я могла абстрагироваться от своего изъяна. Во мне сочетались симметрия биологического отца и утонченная грация матери, но все это было насмарку.
Мой левый глаз был кристально-голубым, словно высеченным из осколков льда, а правый — глубокого, казавшегося бездонным, насыщенного карего цвета.
Эта девчонка позорит наши гены. Наше наследие.
Под пробил пелену облаков, оставив мое отражение внизу и открывая передо мной мир элиты.

Хэл
ГЛАВА ВТОРАЯ

Бесчисленные капсулы свободно сновали во всех направлениях, с головокружительной скоростью лавируя между стеклянными высотками. Затаив дыхание, я во все глаза смотрела в окно, и страх постепенно отступал. Высотные здания поблескивали в последних лучах солнца, обнажая секреты, которые невозможно разглядеть снизу. Вдоль стен многих башен были закреплены огромные, обращенные к солнцу металлические панели.
Завороженная, я вцепилась в сиденье. Капсула пролетала между стеклянными небоскребами, едва не задевая фасады, и наконец замерла у стены одного из зданий в просвете между облаками.
Двери открылись. Снаружи, вытянувшись в струнку, стоял мужчина средних лет в темно-сером костюме. Он был из незначительных дефектов, как и я, — мы все носили серый цвет. Оттенок зависел от роли, полученной после окончания Академии. Те из нас, кто ожидал репродуктивного контракта, носили блекло-серый, почти грязный цвет. Мальчиков в Академии изолировали после восьмого года обучения и готовили к служению элите в облаках — их одежда отличалась более темным оттенком. Мужчины, которые не подходили для облаков, занимались обслуживанием инфраструктуры на поверхности, и их серый мало чем отличался от нашего.
— Добрый вечер, мэм, — произнес он с поклоном. — Пожалуйста, выйдите из капсулы, я отсканирую ваш чип РАЗУМ и провожу вас.
Я шагнула вперед, не отрывая глаз от места, где капсула стыковалась со входом. Обнаружит ли РАЗУМ мой порок? Станет ли ясно, что произошла ошибка? Не ухнет ли капсула у меня из-под ног, отправив в свободное падение к земле? Туда, где мне самое место по праву рождения?
— В облаках ценятся пунктуальность и послушание, — ровным тоном заметил мужчина.
Подавив страх, я миновала стеклянные двери. Мои серые туфли ступили на изящную мраморную плитку. Утонченный стеклянный светильник заливал пространство теплым светом.
Проводник подвел меня к стойке, украшенной композицией из великолепных белых цветов.
— Вашу руку, пожалуйста, — попросил он, протягивая небольшой сканер. — Добро пожаловать, мисс Эмелин.
Я потрясенно уставилась на него. Мое личное имя еще никогда не всплывало при сканировании. РАЗУМ всегда идентифицировал нас по набору цифр. Имена использовались только в кругу обладателей дефектов. Во всем остальном городе мы оставались безликими номерами. Его глаза расширились, и он демонстративно посмотрел мне через плечо, не в силах вынести мой разноцветный взгляд.
— Что-то не так, мисс Эмелин? — поинтересовался он, обходя стойку.
— Я удивилась, что вы знаете мое имя. Обычно сканер выдает идентификационный номер, — ответила я, глядя на свои невзрачные туфли. Мне не хотелось снова смотреть на него и видеть осуждение.
Тяжелые шаги проводника эхом разнеслись по притихшему коридору, и я поспешила за ним.
— Элита считает варварством и неуважением низводить себе подобных до простого идентификационного номера. Сюда, пожалуйста.
Варварство. Это слово отозвалось во мне и засело в самой душе. Идущий впереди мужчина носил серый цвет, что делало его точно таким же дефективным, как и я, пусть даже он и находился в облаках. И тем не менее, он послушно повторял то, во что верила элита. Неужели время, проведенное в облаках, затуманило ему не только вид на землю? Неужели он забыл, что именно мой народ, его народ, лишили идентичности, превратив в обычные цифры?
  
После сегодняшнего вечера я либо обрету имя среди элиты, либо вернусь на поверхность очередным номером — все зависело от того, угожу ли я потенциальному партнеру и сможет ли он закрыть глаза на мой порок. Я шла вперед, не зная, какая участь хуже.
Мужчина оставил меня в круглой комнате, выкрашенной в глянцево-черный цвет. Свет люстры отражался от блестящих поверхностей, создавая мерцающее шоу. В красоте этих интерьеров легко потеряться. Возможно, в этом и заключался весь смысл.