Путешествие (СИ)
Но это завтра.
Не сейчас.
Мой смартфон лежал на табурете рядом с койкой. Кто-то заботливо принес его из вещей. Треснувший экран, все те же заиндевевшие семьдесят с лишним процентов заряда, которые не сдвигались с места уже восьмой день подряд. Наушники свернулись рядом маленькой черной змейкой.
Я нашарил их непослушными пальцами и вставил сразу оба — впервые за долгое время сразу оба, потому что слушать чужой ночной лес сегодня не хотелось совершенно. Нажал на кнопку прослушивания, и аппарат тут же подкинул случайный трек.
Melon Soul, «Огни Родного дома».
Тихая мелодия влилась мне в уши, обняла со всех сторон, укрывая ничуть не менее теплым одеялом, чем то, под которым я и так лежал. Я прикрыл глаза и просто слушал, ни о чем не думая, и впервые за восемь бесконечных дней мне не было ни страшно, ни одиноко.
Странная все-таки вещь.
На ноге у меня темнело несколько свежих швов. Синяки расцветали по телу всеми оттенками позднего заката. На плече остались следы чужих клыков, а где-то в трех часах ходьбы отсюда жило целое стойбище тварей, которые с большим удовольствием доделали бы начатое. И, вероятно, именно об этом, учитывая грохот от ракетницы, скоро и подумают.
Я едва не умер этим днем.
Андрей тоже едва было не сыграл в ящик.
И все-таки. Может быть, именно сегодня — избитый, израненный, в чужом лазарете под чужой луной — я чувствовал себя более живым, чем когда-либо прежде за все свои двадцать два года.
Глава 13
Поток и капля
Утро в чужом мире начинается одинаково подло — с боли.
Сначала о себе напомнило бедро, прошитое несколькими аккуратными швами. Следом тупо заныло левое плечо, туго перетянутое полотняной повязкой. А после к ним подключилось и все остальное тело, превратившееся за ночь в сплошной синяк. Горло все еще саднило так, будто я всю ночь орал на трибуне стадиона.
Полный комплект ощущений «доброе утро, попаданец» прилагался бесплатно.
Я приоткрыл один глаз и сразу понял неприятную мелочь. Наушники из ушей мне кто-то заботливо вытащил за ночь. Мелодия Melon Soul давно стихла, а телефон лежал на соседнем табурете. Сквозь щель в дощатой стене лазарета пробивался жидкий утренний свет. По его цвету и углу теней я прикинул время — около восьми.
На соседнем стуле, неудобно подвернув под себя ноги, все так же дремала Наталья. От нее, как всегда, тянуло персиковыми духами. Этот аромат я узнавал даже сквозь горьковатый запах травяного отвара. Сам отвар, судя по плошке на полу, всю ночь держали рядом. А варил его, разумеется, не наш штатный фельдшер.
— Очнулся, — раздался от двери знакомый хрипловатый голос.
Андрей стоял, привалившись плечом к косяку, и наблюдал за мной. В его взгляде облегчение мешалось с явным желанием меня прибить. Под глазами у друга залегли темные круги, на щеке белела царапина. Вчерашней крови на нем больше не было — отмылся.
— И тебе доброе, — просипел я и тут же поморщился от собственного голоса. — Наталью не буди.
— Поздно, — не открывая глаз, отозвалась моя подруга детства. — Я уже часа три как не сплю, просто глаза закрыла. Арч, ты как? Только не геройствуй, я серьезно.
— Бодр, свеж и готов к новым свершениям, — отрапортовал я и попробовал сесть.
Затея с подъемом вышла откровенно так себе. Бедро отозвалось острой вспышкой, и я с шипением опустился обратно. Наталья тут же подскочила и подоткнула мне под спину свернутое одеяло. Она бормотала что-то осуждающее про идиотов и больные ребра. Спорить с ней в режиме наседки — дело заведомо безнадежное.
В дверном проеме за спиной Андрея нарисовались еще двое.
Первым внутрь шагнул осунувшийся Степан в неизменной бандане на лысине. Под комичными очками-половинками у него темнели мешки от бессонницы. За последние дни байкер словно сдулся на пару размеров. Следом, бесшумно и плавно, в лазарет вплыл Евгений. Отставной военный окинул меня одним коротким, оценивающим взглядом. Я физически почувствовал, как меня заносят в чью-то внутреннюю ведомость.
— Живой, — констатировал Степан и потер переносицу. — Уже хорошо. Хоть в чем-то вам вчера повезло.
Легкая часть утра закончилась, толком и не начавшись.
— Степан, дай человеку хоть в себя прийти, — нахмурился Андрей.
— Он пришел, — спокойно произнес Евгений, без капли злости в голосе. — Андрей, выйди, если тяжело. А нам с твоим другом надо поговорить.
Андрей, конечно же, никуда не вышел. Вместо этого он прошел к окну и встал там, скрестив руки. Эту его позу я знал слишком хорошо еще с детства. Так он делал, когда не вмешивался, но в случае чего был готов разнести все вокруг.
— Покажи руку, — без предисловий потребовал Евгений.
Прятать что-либо больше не имело ни малейшего смысла. Вчера на проклятой прогалине трое из них все видели сами. С моих пальцев сорвался закрученный спиралью ветер с оранжевыми искрами. После такого врать про «грибной нюх» было уже даже оскорбительно. Причем не для них. А для нас с Андреем.
Я молча отвернул манжет на левом предплечье. Черные линии метки лежали на коже спокойно, старательно маскируясь под обычную татуировку на незнакомом языке. Я мысленно потянулся к ним, и чернила послушно ожили и поплыли. Линии сложились в легко узнаваемый язык.
'Класс: Маг драконьей крови
Мана: 2(6)
Знание: Шепот ветра (начало)
Слова: Порыв ветра
Заклинания: нет
Талант: огонь и ветер'
Степан подошел ближе и с вытянувшимся лицом уставился на надпись. Так, наверное, врачи смотрят на рентген, где обнаружилось лишнее ребро. Евгений же разглядывал метку внимательно и цепко, без всякого удивления.
— Оно само? — наконец спросил байкер.
— Само, — подтвердил я, не очень понимая, что Степан имел в виду. — Подстраивается под мой язык. Сначала выдавало кашу, вроде кривого машинного перевода, а потом приноровилось. Я для него вроде свежей игры на незнакомом движке.
— Давай нормально, Артур, — попросил Евгений. — С самого начала. Что это и откуда у тебя.
И я наконец все им объяснил. Рассказал про умирающего дракона у разбитой заправки. О том, как его черная кровь впиталась мне в руку и обожгла до кости. Объяснил про метку и про дурацкий статус-экран из любой рпг-игры. Через «Шепот ветра» я чувствую воздух, теплых тварей и золотые огоньки. А вчера, когда стрела летела Андрею в спину, то я просто услышал нужное слово и вышвырнул вперед руку.
Степан внимательно слушал, тяжело опустившись на свободный табурет. Наталья сидела рядом и комкала в кулаке край своей ветровки. С каждой моей фразой костяшки у нее белели все сильнее. Андрей у окна так и не проронил ни звука. Но я видел, как пристально он следит за этими двумя. За Степаном и Евгением.
— И ты молчал, — глухо произнес Степан, когда я выдохся. — Сколько? Неделю?
— Молчал, — не стал отпираться я. — А что я должен был сказать? «Ребят, у меня от драконьей крови интерфейс прорезался»? Меня бы либо в дурку записали, либо в лес выгнали как прокаженного.
— Записали бы, — неожиданно согласился Степан и устало хмыкнул. — Я бы первый направление выписал.
Евгений все это время сосредоточенно молчал. Он отошел к стене и привалился к ней лопатками.
— Допустим, — произнес он наконец. — Допустим, я во все это поверил. Тем более что выбора нет — я сам вчера видел твой фокус. Тогда у меня к тебе один деловой вопрос, Переводчик ху… хренов. Что ты еще умеешь? Кроме того, чтобы вынюхивать в лесу всякую дрянь и работать кондиционером вместо рук.
В тесном лазарете повисла короткая пауза.
— Кондиционером, — ровно повторил Андрей от окна. Голос у него сделался обманчиво спокойным. — Евгений, он вчера твою морщинистую задницу в том числе прикрыл. И мою. А ты про кондиционер. Мог бы и спасибо сказать.