Патриот. Смута. Том 20 (СИ)

— Нет, нет, нет! — Взревел Сапега. — Нет и еще раз нет! Ты же…
— Я говорю, ясновельможный. — Уставился на него пристально. Видел, что он готов был вскочить, начать кричать, ругаться. — Я говорю, в теории. Я. Мог. Бы. Это. Сделать. Хочу ли?
Ян Петр опустил глаза, потом резко поднял их на Густава Адольфа и выпалил:
— Соглашайся.
— Почему? Почему я?
— Спокойно. — Проговорил холодно, прерывая все эти склоки и шум. — Я позицию обозначил, выход к морю мне нужен. Это условие. — Смотрел пристально на юного шведа. — И я щедро отплачу взамен.
  
Сапега понял к чему я клоню, мотнул головой.
— У вас с Сигизмундом, что сидит у меня в плену, давние споры. У меня в плену еще ваш Делагарди. Я верну их вам взамен на землю и обещание заключить мир на десять лет. Десять лет без войны. Торговля через морской порт. Возвращение твоих людей в Нарву, а оттуда домой. Опытные ветераны, прошедшие несколько лет войны, через год. Разве этого мало в обмен на свободный выход к морю и порт? — Улыбнулся я. — У меня нет кораблей, у меня даже нет мастеров, которые их могли бы строить.
— Они будут. — Процедил Сапега, понимая к чему я клоню.
— Густав Адольф, Ян Петр. — Улыбка все сильнее расплывалась на моем лице. — Это жизнь, это конкурентная борьба. Я лишь требую равных условий. Ваши державы ушли далеко. Вы бороздите моря уже сотни лет, а я? Псков и Новгород это речные порты. Крупные, но это не море. Вы не просто на шаг впереди, вы ушли очень и очень далеко. И вы боитесь.
Повисла тишина.
— Ригу… Ригу мы не отдадим. — Проговорил Сапега.
— Рига, это сложный момент наших переговоров. Там сидит Ходкевич. Твой дядя, Лев Иванович, говорил о праве на торговлю через этот город. Но пока что торговля осложнена. Я понимаю, условия наших договоров вступают не сразу. Сейм, выборы короля. Но, Рига все равно под вопросом из-за сложности транспортной сети.
— Чего? — Сапега вскинул бровь.
— Добраться до Риги непросто. Да, можно. Но это не через Псков, и Ливонию, а через Смоленск. По нашим дорогам это… — Я не договорил, пожал плечами. — Ты же сам понимаешь, морем проще.
Естественно, я продавливал свою идею.
— Риксрод порвет меня на части. — Процедил Густав Адольф. — В нем и так… Моего отца…
Вроде бы мы почти договорились, но тут вместо испуганного, но поборовшего свой страх человека, пришел юнец, который боялся последствий. И я и Сапега уставились на него. Оба понимали, что если мы договоримся. Здесь и сейчас, втроем. Нам жизненно важно будет утвердить этого мальчишку на троне.
— Густав Адольф, тебе же нужна победа. — Ухмыльнулся я.
— Да. Дьявол! Да! — Выкрикнул он. — Эти ублюдки, лжецы! Они убили моего отца, они хотели убить и меня.
— Мой король. — Первый раз в разговор вступил его верный человек. Единственный, кто сопровождал его. — Мой король, это слишком больно для вас. Позвольте мне.
— Нет. — Густав Адольф вскинул голову. — Нет. Я сам. — И в глазах его я видел решимость. Игорь. Я вижу в тебе силу. Ты словно великий воин собрал нас всех и хочешь договориться. Мир. Это хорошо. Но за моей спиной стоит риксрод, и давая здесь обещания, я. Я не уверен, что смогу их выполнить. Моего отца убили. На охоте. Хитро подстроили так, что на нас напал кабан. Дикий, огромный, злой. Если бы… — Он кивнул в сторону слуги. — Но это еще не все. Вчера меня опять пытались убить. И если мы с тобой договоримся. Если договоримся, то…
Он искал для себя решение своих проблем. Искал их у своего врага, и это по настоящему было интересно. Ведь я хотел получить от него то, что нужно мне. И, казалось бы, он мог дать мне это. Землю, порт, возможность торговли. Но, получалось так, что я при этом каким-то образом должен обеспечить его безопасность. Интересный ход. А парень хоть и юн, не обстрелян, но пытается выкрутить ситуацию в свою сторону. Он не просто опасается за свою жизнь, а предъявляет мне, как партнеру, проблему. Дескать хорошо. Но обеспечь мне защиту!
— Если мы договоримся, то я должен жить. Жить! И править!
— Да. И я тоже. И Сапеги. — Улыбнулся я, понимая его крик души. — Верно, ясновельможный пан. Если мы все здесь договоримся, то нам очень и очень важно, чтобы каждый из нас выполнял условия договора. А для этого он должен жить.
Ян Петр засопел недовольно. Но он понимал, что обещанная мной помощь, как раз и направлена на решение проблем семьи Сапег. Хлеб, наемники. Все это было направлено именно на то, чтобы Сапеги понимали, на востоке у них крепкий тыл, и пока что войны оттуда ждать не стоит. Им нужно решить свою проблему. Да, я очень бы хотел, чтобы решали они ее очень и очень долго. А моя держава бы росла. Но выбирая между поражением Сапег и их победой, я бы выбрал все же второе. Хотя предпочел бы третье, противостояние без конца.
— Согласен. — Наконец-то выдавил Ян Петр. — Согласен.
— С твоим дядькой у нас есть некоторые договоренности. Скоро зима, за нее мы сможем утрясти объемы поставок и помощи. Но то же самое нам двоим нужно дать и получить взамен от Густава Адольфа.
— Что же? — Сапега хмуро смотрел на меня.
А юный швед тяжело дышал. Он выплеснул всю накопившуюся боль, страх, и ждал что скажем мы. Раз он нужен нам, то мы должны поддержать его.
— Я думаю. — Протянул я неспешно. — Во-первых, сам факт передачи Делагарди и Сигизмунда, это уже победа.
— Да. Но. — Густав Адольф отбивался и пытался выкроить себе больше, как только мог. — Но в Стокгольме, в Нарве, да что там. В моем войске ждут победы, трофеев, успеха. Если его не будет. — Он пожал плечами, глядя на меня. — Если этого не будет, то боюсь вам придется договариваться с кем-то другим. С теми, кто убьет меня.
Что за фатализм. Ну да ладно. Есть у меня козырь в рукаве.
— Что если. — Я ответил на его взгляд, спокойно и холодно. — Что если твое войско двинется на Ригу? От Пскова.
Ян Петр вскинулся было, но я поднял руку.
— Подожди, подожди ясновельможный. И тебе и мне, и твоему дядьке, мешает Ходкевич, не так ли? Да, он истинный рыцарь. Да я писал ему письма. Но, война, это переменчивая девка. И я нисколько не нарушу своих слов. Густав Адольф поведет своих людей для того, чтобы вернуть то, что у него было забрано. Ни больше, ни меньше.
— Ходкевич очень опасный, сильный противник. — Испуганно, но с некоей надеждой проговорил юный швед.
— У тебя есть твои люди. Есть силы, находящиеся в Ливонии. Ты же не взял всех, прямо всех, чтобы отбивать Псков. А я… — Выдержал паузу. — Думаю я могу передать тебе часть наемников, чтобы они помогли решить тебе, нам, очень важную задачу.
— Опять прольется наша кровь. — Зло проговорил Ян Петр.
— Не все так просто, ясновельможный пан. — Улыбнулся я. — Эти силы будут гарантом того, что наш друг, принц шведский, не двинется после первых успехов на Ригу. — Повернулся к нему, посмотрел в глаза. — Я дам тебе шанс на победу. Я дам тебе людей, которые защитят тебя. Наемников, опытных воинов. А еще. Если хочешь, я дам тебе пару десятков человек, которые будут охранять тебя день и ночь. Но… — Лицо мое расплылось в улыбке. — Подумай, прежде чем давать ответ. Мои люди будут защищать тебя, но сможешь ли ты терпеть эту защиту. Ведь они, мои люди.
Густав Адольф скрипнул зубами.
Я понимал, что он в очень тяжелой ситуации. Его могут, а может быть хотят убрать, отстранить от управления королевством, не дать стать королем. Убить. И он пытается ухватиться за ниточку. Но если он схватится слишком сильно, то чем ситуация будет отличаться от текущей? Так он опасается убийц, нанятых аристократами риксрода, а если приблизит к себе русских. То что? Во-первых, это повлечет недовольство в его рядах, это уж точно. А еще, еще эти люди в любой момент могут взять и прикончить его. Мало ли что я прикажу им, и в какой ситуации он тогда окажется? Личная охрана, люди верные другому государю.
  
Нет. Я на его месте на такое не пошел бы.
Густав Адольф скрипел зубами, думал. В шатер проникали ароматные запахи готового мяса. Ужин должен был уже начаться, но мы никак не могли завершить переговоры. Хотя бы предварительное соглашение не было достигнуто. Слишком уж много всего нужно согласовать, слишком многое я требовал от шведа и ляха. И их пугала такая ответственность.