Патриот. Смута. Том 20 (СИ)

И я продолжал давить на это место:
— Взамен мне нужны мастера оружейники и железоделы. И на первых порах железо. Я налажу производство и смогу поставлять оружие и пушки вам. Стану вашей кузницей, далекой от вашей войны. Такую кузницу невозможно разграбить и сжечь. Ведь она далеко. И это огромный плюс.
Сапега злился, а молодой швед явно не до конца понимал мое предложение. Россию вечно сдерживали тем, что она была удалена от центра высоких технологий. Мы испокон веку догоняли, а тут я предлагал стать этакой кузницей для европейской войны. А это значит что? Пока они будут воевать, я буду наживаться на этом, и потом уже Московское царство, Россию будет не остановить. Опытный лях понимал это, а вот швед, видимо нет.
  
Наша беда была в том, что огромные территории усложняли концентрацию усилий. А страна почти все время была бедна. Это сейчас, в двадцать первом веке, у нас есть нефть, газ и ресурсы. А в средние века и новое время русские земли жили в вечном дефиците. Нет железа и серебра. Соль очень и очень далеко, возить в центральные регионы сложно. Хлеб в южных регионах, где постоянная война с теми, кто контролирует степь. Так что мы привыкли существовать в условиях дефицита ресурсов.
Но сейчас я хотел всеми силами это перебороть. Использовать свои знания и выжимать из партнеров все нужное для индустриального скачка.
Улыбаясь шведскому принцу, я продолжал:
— Опять же, все это по выгодной цене. Так сложилось. — Я вновь глянул на недовольного Сапегу. — У меня есть некоторые разногласия с орденом иезуитов. Понимаю твое недовольство Ян Петр, ты ведь католик. Но мы православные, и хотим сами решать свою судьбу, как наши предки, взявшие веру от Ромеев. Из Империи. Как и часть ее традиций. — Перевел взгляд вновь на принца, продолжил. — А люди Папы слишком много о себе мнят и пытаются сделать на наших землях что-то свое, вести свою игру. И мне очень не понравилось, что эти люди делали в Москве и на моей земле. Думаю, как и тебе не нравится то, что они делают на севере Европы. Поджимают Ганзу, например. — Перевел дух, продолжил, видя что сказать им нечего. — Поэтому я предлагаю такой союз. Он поддержит вас, даст возможность отстаивать свои права и свою веру. А… — Глаза мои перешли на слушающего и злящегося Сапегу. — С Речью Посполитой я надеюсь договориться о том, что наши с ней силы, после решения внутренних проблем, будут нацелены на юг. Папа почему-то сражается с близкими по вере людьми. А там есть большой и сильный враг, вера которого очень далека от нашей. Да. Именно тот факт, что Папа и его… Скажем так, верные ему аристократы Европы, вместо того чтобы противостоять растущей угрозе Османской империи, занимаются интригами и сталкиванием всех нас, мне это очень и очень не нравится. Что скажете на это? Что думаешь, Густав Адольф?
— Это… Это действительно хорошее предложение. — Он немного покраснел, но продолжил. — Я учился у Мориса Оранского и слышал, осознаю, что власть Папы крепчает, а аппетиты растут. Испания, Австрия, не желают мириться с тем, что мы. Что мы иные. Они считают учения Мартина Лютера и Жана Кальвина ересью. А нас, зачастую, еретиками. Хотя. — Он прямо разошелся и говорил явно не свои слова. — Хотя их монахи погрязли в блуде, а монастыри крадут деньги у простых людей, пользуясь преимуществами данными властью.
Это вряд ли были прямо его слова. Скорее молодой принц слышал что-то такое от этого своего учителя или от аристократов, стоявших подле него.
— А ты, Ян Петр?
— Я католик. — Недовольно проговорил Сапега. — Но в моей стране к вере относятся проще. У нас есть… Да кого у нас только нет. — Хмыкнул он. — И все мы уживаемся. И проблемы германцев в этом вопросе нас не очень волнуют. Уж меня и Великое Княжество Литовское, так уж точно. Может собратья из Польши имеют иной взгляд. Но, тут мне сложно судить. Такие вопросы решает Сейм. Пойдем ли мы воевать за Папу, или нет. — Инстинктивно пожал плечами. — Но, татары и турки. Тут я с московским государем, с Игорем Васильевичем, полностью согласен. Нам нужен союз. Их надо разбить, отбросить от наших, хранимых господом земель. Извести.
За спиной моей тихо кашлянул Абдулла. Ему не очень нравились такие речи, хотя и вряд ли он все понимал. Все же мы говорили на Французском, а его познания — это общение с Франсуа и пребывание в военном лагере с иностранцами. Но, я понимал это. Но мы обсуждали, что в случае противостояния со своими, он остается верным мне. И на то у него были веские причины. Да и с ясновельможным на тему «извести» я был в корне не согласен. Зачем? Татар можно и нужно включить в свой спектр интересов, как это было в моей истории, только полутора веками позднее. Ну а турок просто отбросить назад. Пусть занимаются Персией, грызуться с Египтом, строят свою власть в Сирии. А на север лучше даже и не смотрят.
Все на миг замолчали, и тут юный швед проявил инициативу, заговорил.
— Все это, Игорь Васильевич. Все это очень щедрые предложения. — Он немного успокоился и видимо наконец-то был готов к серьезному разговору. — Хорошие и выгодные. Но, говоря одно, нужно услышать второе. Что ты хочешь взамен?
— Все просто. — Улыбнулся я ему. — Мне нужен выход в Балтику.
  
Глава 21
 
Лица Яна Петра и Густова Адольфа выражали полнейшее несогласие с таким предложением. Сейчас, фактически, выход к морю был, но это просто участок суши, неудобный для строительства города. Ивангород по факту противостоит Нарве, торговым портом его сделать непросто.
Строить город, где его заложил Петр Первый, в теории раз он там его заложил, то смысл в этом был. Но и критики от историков я читал много.
Поэтому мне важен был именно факт, а не конкретное место.
— Море… — Качнул головой Сапега. — Море, Игорь Васильевич, это же ты нам конкуренцию какую создашь?
— А что, боитесь? — Усмехнулся я, понимая, что действительно боятся. — Сами посудите. Чтобы хорошо торговать, быстро, эффективно везти вам. Не только шведам, но и Речи Посполитой, зерно, пеньку, да все что угодно, нужен морской путь.
— Так мы можем сами… — Продолжал Сапега. — Разговор же был про Ригу.
— Был. В Риге Ходкевич сидит, и что мы с этим будем делать? — Я уставился на Сапегу, и он отвел глаза, понимал, что в ближайшее время наши договоренности по этому вопросу с его дядькой выполнены не будут. А я продолжал свою мысль. — Если у нас будет мир. Вечный мир между нашими государствами, то что? Каждый должен иметь возможность торговать. В равных условиях.
Это им обоим явно не нравилось, но я давил и вел дальше:
— Россия, моя страна велика. Вы видели ее просторы. И видели ее дороги. — Усмехнулся, памятуя извечную русскую пословицу про две наши великие беды. — Хлеб будет идти с юга по рекам, с востока по рекам. По воде быстрее и проще всего. А иначе — то как?
До железных дорог и паровых котлов мне работать и работать. Дай бог внуки смогут что-то такое начать делать, пока даже не рядом. Уровень технологий не тот, концентрации труда не хватит еще лет этак сто до таких нововведений.
— По рекам, в порт, в море. Оттуда к вам.
— Тогда. — Взял слово молодой швед. — Тогда должна быть договоренность, что в первую очередь покупаем мы. Корабли не идут дальше.
Это конечно глупость полнейшая, как это контролировать? Воевать из-за этого? Но тот факт, что он уже согласился и начал обсуждать, было веским фактором.
— Мы можем. Через Ригу. — Продолжал гнуть свою линию Сапега.
— Рига от Пскова через шведские земли. На текущий момент так, и вроде как если мы к миру придем, оно же так и останется. Или воевать будем до последнего человека?
  
Ян Петр скрипнул зубами, а Густав Адольф припомнил мне еще один момент, крайне негативный
— Шуйский обещал нам земли. Есть договор. В обмен. В обмен на службу моих людей. И наемников. А ты. Ты, Игорь Васильевич, говоришь чтобы мы, чтобы я уступил тебе земли.
— В теории, я могу взять Ригу. — Улыбнулся я, чем малость ошарашил Сапегу. — Силы у меня собраны. Ходкевич там сидящий…