Цель обнаружена

— Тогда, в машине, — продолжал Орикс, — вы ударили меня в момент ярости, потому что не владели собой. Ваш гнев более грубый и примитивный, чем спокойный рассудок, которым я пользуюсь на войне в Дарфуре и за который меня преследует ваш клоунский суд.
Корт скривился, когда жидкость проникла во вспухшее отверстие у него на спине. Но он посмотрел на Аббуда с расстояния трех футов.
— Думаешь, я ударил тебя, потому что вышел из себя?
— Разумеется. Я видел это в ваших глазах. Вы были напуганы и рассержены, ваши эмоции одержали верх над вами. Вы набросились…
— Посмотрите мне в глаза. Сейчас я владею собой?
— Да. Сейчас это так, но…
Корт нанес Аббуду прямой удар в лицо. Голова президента откинулась назад на мясистой шее, из рассеченной губы закапала кровь.
— Да что с вами такое? — выкрикнул Орикс и закрыл руками лицо.
Джентри швырнул в рюкзак пустую бутылочку антисептика.
— Вы маньяк!
— Да. И тебе лучше помнить об этом.
  
Глава 43
 
Следующие полтора часа Джентри регулярно советовал президенту Аббуду заткнуться, пока он корчился от боли в спине. Необыкновенная жара и высокая влажность только усугубляли положение. Корт дважды залезал в свой рюкзак за таблетками гидрокодона, но оба раза воздержался от приема. Боль была реальной, и тело отчаянно нуждалось в освобождении от нее, но Корт понимал, что он должен терпеть и ждать сообщения от Зака.
Зак наконец позвонил около 16:00. Они с Мило вернулись на «Ханну», Дэн должен был прибыть на мини-субмарине еще через час. Корту было сказано, что, скорее всего, они воспользуются тем же местом для эвакуации в мангровом болоте, так как оно не было скомпрометировано. Время было назначено на полночь — то есть Джентри оставалось сидеть на месте еще около семи часов, прежде чем доставить Орикса на побережье.
Корт прервал связь и посмотрел на Орикса. Президент посмотрел на него. Его черная лысина была покрыта каплями пота, которые складывались в сложный орнамент и блестели под дуновениями теплого ветра через одну из рваных джутовых стен хижины, пропускавшей достаточно света. Его руки были свободны.
Корт снова посмотрел на свой рюкзак. Семь часов, и нечем заняться, только сидеть здесь и страдать… он думал о боли, о судорожных сокращениях мышц вокруг раны, и о том, что ему нужно сохранить подвижность для дальнейших действий. Единственным средством для этого было какое-то облегчение от боли.
Ему не понадобилось долго убеждать себя.
Минуту спустя он приковал правое запястье Орикса к центральной балке. Левая рука осталась свободной для еды, питья или справления малой нужды. Джентри убедился в том, что в пределах его досягаемости нет никакого оружия или инструментов. Орикс был надежно привязан и какое-то время мог позаботиться о себе.
Американец открыл свой рюкзак, оставил без внимания таблетки гидрокодона и достал самый большой шприц с морфином, полученным от ЦРУ. Он содрал упаковку с заряженного шприца и снял с иглы пластиковый наконечник.
Орикс испуганно попятился.
— Не волнуйся, — сказал Джентри. — Это для меня.
Он впрыснул в левую руку двадцать миллиграмм мощного опиата, сел и прислонился к стене, вне досягаемости от своего пленника.
Через полторы минуты его ресницы затрепетали, зрачки уменьшились, а боль начала проходить.
Орикс ясно видел, какое действие инъекция произвела на захватчика.
— Безумие. Какой солдат или шпион принимает наркотики во время операции?
— Заткнись, — отозвался Джентри. Комната перед ним поплыла в мягком сиянии. Он ворчливо добавил: — Боль замедлила бы меня потом, если бы я не утихомирил ее.
— А героин вас не замедлит?
— Это не героин, дубина, — отрезал он, хотя понимал, что действие препарата сходно с героином, хотя и не имеет такого галлюциногенного эффекта.
— Вы наркоман, — ровным тоном сказал Аббуд.
— А ты кровожадный деспот. Отвяжись от меня.
Любое раскаяние, которое он мог испытывать из-за употребления тяжелого наркотика во время операции, растворилось за считаные секунды, так как на первом этапе морфин давал мгновенное ощущение благополучия. Через десять минут после инъекции он оживленно беседовал с Аббудом, что разительно отличалось от его предыдущего поведения.
 
Но Корт не полностью утратил дееспособность. Во время их вежливой беседы в следующие полчаса Орикс поинтересовался его настоящим именем и домашним адресом, попросил одолжить телефон и поближе взглянуть на его замечательный пистолет. Серый Человек находился под воздействием опиата, но он не был безумен. Каждый раз он добродушно улыбался, а в ответ на просьбу показать пистолет сказал, что это была неплохая попытка.
Без четверти пять Корт совершенно успокоился. Это было наркотическое спокойствие, навеянное химическими веществами и совершенно неуместное в этом месте и в это время. Пока он болтал с Ориксом и беседовал с собой, то обнаружил, что невероятно гордится своей миссией вместе с храбрыми парнями из группы «Виски-Сьерра», — да упокоит Бог души двоих из них, — и рад знакомству с легендарным Дэнни Кармайклом.
Когда он закрыл глаза, пребывая в блаженном покое, то начал засыпать. Внутренняя расторможенность, вызвавшая его болтовню с пленником, теперь заставила его свесить голову на грудь, но тут зазвонил телефон.
Корт посмотрел на аппарат и широко распахнул глаза. Потом взглянул на Орикса и улыбнулся.
— Ох, черт. У меня неприятности. — Он нажал кнопку приема. — Алло?
— Ладно, Шестой, у нас перемена графика, — сказал Хайтауэр.
— Мать честная. Эм… я не знаю. Как там на яхте?
— Все хорошо, но мне нужно, чтобы ты разведал другое место для эвакуации. Северная сторона мангрового болота выглядит лучше при отливе. Давай туда и убедись, что там нет штатских. Иногда там появляются шатры бедуинов…
— Хочешь сказать… прямо сейчас?
— Нет, дурень. Когда тебе заблагорассудится. Конечно, я имею в виду сейчас.
— Э-ээ… ладно. То есть нет. Не сердись, но мне нужно подольше остаться здесь.
— Для чего?
Корт посмотрел на потолок. Он обратил внимание на затейливое плетение тростника; даже в темноте казалось, будто каждый стебелек обладает собственной личностью, своей целью, своим направлением в оплетке, и…
— Для чего, Шестой?
— Ладно тебе, Зак. Не сердись. Просто мне нужно… — Его голос затих.
— Да что с тобой такое?
— Ничего особенного. Но я хотел бы, чтобы ты увидел потолок этой хижины. Он прекрасен, мать его. Они сушат тростник, потом делают маленькие связки, потом делают из них большие связки, и так…
— Боже мой, Корт! Ты под кайфом?
Корт рассмеялся в микрофон.
— Где Орикс?
— Сидит прямо здесь. Хочешь поговорить с ним?
— Нет, хер с ним. Я хочу, чтобы ты…
— Вот он.
Корт встал и передал телефон Аббуду, который взял его свободной рукой.
— Вы говорите с президентом Бакри Али Аббудом. Кто это?
Сначала Хайтауэр не ответил. Потом очень медленно спросил:
— Что с моим человеком?
— Он задвинулся каким-то транквилизатором.
— Случайно?
Орикс посмотрел на Джентри. Тот вернулся к стене и прислонился к ней. Его глаза были открыты и сфокусированы на потолке хижины, губы беззвучно шевелились.
— Умышленно. На самом деле преднамеренно.
Зак Хайтауэр впервые не нашелся с ответом.
— Ладно. Хорошо… послушайте. У нас есть еще много агентов в этом районе. Если вы попробуете воспользоваться ситуацией…
— Не беспокойтесь, мистер из ЦРУ. Прежде чем ваш человек решил позабавиться, он заковал меня. Ваша операция отложена, но я не могу сбежать.
— Отдайте ему телефон.
Орикс посмотрел на спутниковый телефон и улыбнулся. Он нажал красную кнопку для окончания связи. Шестой продолжал глядеть в потолок; его взгляд не был сфокусирован, веки почти опустились. Президент Судана отчаянно пытался вспомнить телефонный номер своего кабинета, командира охраны… кого угодно. Да, секретарь президентского дворца в Хартуме: номер появился у него в голове. Он не знал, где находится, но мог направить целую армию на север от Суакина, на юг от Порт-Судана, на запад от побережья и на восток от холмов Красного моря. Он по-прежнему считал, что Шестой убьет его при первой возможности, если сочтет операцию похищения неудачной. Но если Шестой временно недееспособен, то ему может хватить времени для побега!