Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Хотя внутри госпиталь был гораздо более древним, чем представляла себе Энн, мисс Ист оказалась отнюдь не пережитком прошлого. Приземистая, коренастая, суетливая женщина лет сорока сразу подняла волну беспокойной, холерической активности. Она не теряла времени даром.
– Тебя зовут Энн Ли. Ты провела три года в графстве Шерефорд. В тамошней больнице, да? Просто получила специальность, а потом уволилась? Укусила руку, которая тебя кормила, да? Я знаю, что такое неблагодарность. Сталкиваюсь с ней всю свою жизнь. Ожидаю ее и знаю, что с ней делать. Где твой сертификат?
Энн протянула документ. Мисс Ист коротко глянула на него.
– Тут все в порядке. Что ж, дам тебе шанс. Представься сестре Джилсон в палате «С» хирургического отделения. Завтра пройдешь медосмотр. И запомни, я не терплю никаких глупостей. В лучшем случае будешь свободна от дежурств полдня в неделю, в худшем – будешь дежурить сверхурочно. Никакого курения, косметики или духов. И придется делить с кем-то спальню. Отнеси этот листок сестре Джилсон. На этом все.
  
Глава 10
 
Палата «С» находилась в дальнем конце северного крыла. На самом деле это были две палаты, соединенные операционной. Медсестра Джилсон, которой Энн представилась, выглядела измученно; она отнеслась к новенькой так же формально, как и главная медсестра.
– Заступите на дежурство сегодня днем. Сегодня наш приемный день. Сейчас у нас все заполнено. И не хватает рук. – Старшая медсестра палаты повернулась к проходившей мимо молодой медсестре. – Сестра Данн, покажите сестре Ли дом медсестер. Помогите ей там устроиться. Выдайте ей номерок для прачечной и найдите, где она будет спать.
Нора Данн выглядела лет на двадцать пять, она была округлой и плотной – веселое лицо в веснушках и темные ирландские глаза с длинными ресницами и с огоньком в глубине, который, казалось, ничто не могло погасить. Бросив оценивающий взгляд на Энн, она расплылась в приветливой улыбке.
– Итак, ты последняя жертва. Крепкие здоровые девушки требуются в Институт по уничтожению медсестер. Ну, выглядишь так, как будто сдюжишь. – Недоумение на лице Энн заставило ее лишь еще громче рассмеяться. – Непонятно, о чем я болтаю, да? Ничего, скоро поймешь. Добрый старый «Хеппертон» – чудо-госпиталь века: горячая и холодная вода, завтрак в постель и все домашние удобства. Не иначе!
– На вид он не такое уж чудо, – осторожно сказала Энн.
– Далеко не такое, – коротко ответила медсестра Данн. – А вообще предел безобразия. Паршивое жилье, кровати как доски, тараканы в деревянной обшивке, сырость в подвалах. Водопровод ужасный, принять горячую ванну в доме не удастся, если не пошлешь Маллигану, уборщику, открытку. А что касается жрачки – то пардон, тут больше подошел бы не человеческий желудок, а страусиный, который и камни перемалывает.
– А что с работой? – спросила Энн.
Нора Данн весело рассмеялась:
– Этого, моя дорогая, ты получишь предостаточно. Наши палаты всегда полны и переполнены. И у нас есть один замечательный человек – Прескотт, хирург, – темный молчаливый дьявол, который оперирует как архангел. К сожалению, мы не под его началом в палате «C», но мы помогаем ему в операционной – он просто великолепен. Видишь ли, проблема этого места в нехватке денег. Госпиталь полностью зависит от пожертвований граждан, и он их не получает, – или, по крайней мере, получает недостаточно. Результат таков – все страдают, все урезается и выскребается до костей. Хотя снаружи здание выглядит вполне прилично, на самом деле оно скрипит от старости. Тебе будет больно от того, с чем нам, медсестрам, приходится мириться. Полагаю, ты подумала, что тебе повезло, когда увидела это объявление. Позволь предупредить тебя, цыпленочек, что больно будет все семь дней недели. Мисс Ист – визитная карточка нашего заведения. Мы зовем ее Кувалдой.
– Неужели никто не пытается что-то улучшить?
Нора поджала губы:
– О да, полагаю, парочка таких найдется. Особенно Прескотт, хотя он на самом деле не знает, насколько плохи дела у нас, медсестер. Он витает в облаках, у него в голове какая-то дикая идея насчет клиники хирургии мозга. И есть, конечно, Боули. Он не доктор, он Мэттью Боули. Ты, должно быть, слышала о нем. Он практически миллионер. И он, кажется, интересуется госпиталем. К тому же приятель Прескотта. Но больше никого, о ком стоило бы черкануть домой. И что за комитет у нас – перепуганные прижимистые старые тюфяки.
  
Под непрерывную болтовню Норы они добрались до дома медсестер. Тут маленькая ирландская медсестра, вдруг заразительно улыбнувшись, повернулась к Энн:
– Прости мою наглость, ангельское личико, но, похоже, ты мне нравишься. Если ты готова все это вынести, почему бы тебе не поселиться со мной и сестрой Гленни? Наша комната не так уж плоха, и она рассчитана на троих. Предупреждаю, Гленни храпит – мне приходится дважды за ночь швырять в нее ботинками, – но, если хочешь, я все устрою.
Поскольку Нора сразу же ей понравилась, Энн кивнула в знак искреннего согласия.
Комната, в которую ее ввела Нора, находилась на высоте третьего пролета винтовой лестницы, в мансарде под крышей-потолком. Там стояли три дешевые раскладные кровати, три старых деревянных комода и были две эмалированные раковины. Нора весело разглядывала Энн.
– Не падай в обморок, милая. Ты попривыкнешь.
– Думаю, что да. – Энн постаралась ответить пободрее. Но никогда в жизни она еще не видела такой убогой комнаты.
– Не «Ритц», конечно, – продолжала Нора. – Но поверь мне, что это не собачья конура, а настоящий номер люкс в здешнем любовном гнездышке. Да любая медсестра все отдаст, чтобы тут работать, в такой-то роскоши. Разве не так, Гленни?
  
Глава 11
 
Медсестра, которой был адресован этот вопрос, одетая в длинный плащ, только что последовала за ними наверх и с выражением крайней усталости на лице тоже вошла в комнату. Это была крупная, костлявая, рыжеволосая шотландка с потрескавшимися руками и суровым молчаливым взглядом. Сбросив плащ, она улеглась на кровать, все это время вполне дружелюбно созерцая Энн.
– Вам следует познакомиться, – беспечно продолжала Нора. – Это наша новая подруга, Гленни. Ее зовут Энн Ли.
Как и в Норе, в Гленни, несмотря на ее неприступный вид, было что-то особенное, заставившее Энн чувствовать, что она нашла близкого человека. Пять минут спустя, когда все трое спустились на обед, Энн поняла, что принята в компанию.
На пороге столовой Гленни демонстративно задержалась.
– У тебя хороший аппетит? – серьезно спросила она Энн.
– А что? – не задумываясь, отозвалась Энн.
– О, ничего, ничего, – сказала Гленни с тем же серьезным видом. – Просто, если ты не шибко голодна, я рекомендую жареную индейку. Ну, подруга, это реальная вкуснятина.
Минуту спустя Энн поняла, почему Нора залилась смехом.
Столовая медсестер представляла собой большой голый зал с двумя рядами простых столов, за которыми уже сидело около сорока женщин. Две пожилые горничные в розовых полосатых передниках шумно разносили тарелки с едой.
Энн села рядом с двумя новыми подругами, и в положенное время перед ней поставили еду, точнее то, что считалось едой. Для женщин, которым приходилось много работать, это скорее был жалкий сухой паек. Большинство медсестер безучастно поглощали пищу. И Энн под насмешливым взглядом Норы, преодолев тошноту, последовала их примеру.
В два часа дня она должна была заступить на дежурство. Как бы она ни отнеслась к такой еде, рвение Энн к работе не вызывало сомнений. За пять минут до назначенного времени она уже была в палате «С». А через десять минут уже полностью осознала, что, несмотря на многие недостатки, по количеству нуждающихся в лечении госпиталь превосходил шерефордскую больницу в сотню раз. Хотя Энн нравились все специализации в ее профессии, она предпочитала хирургию, и здесь, в палате «С», назначалось по меньшей мере полдюжины разных послеоперационных процедур, таких, с какими она, пожалуй, и за двадцать лет не столкнулась бы в Шерефорде. Мало того. Поскольку сегодня был приемный день, в палату продолжал поступать поток новых пациентов. Она радостно принялась за работу.