Миссия: соблазнить ректора (СИ)

Промучавшись в сомнениях полдня, я отвергла несколько совершенно грандиозных планов, после чего остановилась на самом примитивном варианте из всех. Ничего особенного, совершенно не то, что будет достойно описания в мемуарах. Если я, конечно, доживу до мемуаров…
Покаянно-пояснительную записку я вырезала из бумаги и наклеила на лист — кропотливая дурацкая работа, из-за которой я пропустила обед. Записку сложила квадратиком, тщательно обмотала бумагой пробирку, перевязала лентой и засунула всё в небольшую плоскую коробочку, после чего отправилась к входным воротам, к бедолаге Тарину.
  
Вообще-то, это был мой второй визит к нему за сегодняшний день. В первый я сбегала в небольшой перерыв между лекциями поинтересоваться, жив ли парень после вечернего дежурства на морозном ветру, и извиниться за то, что не сделала этого раньше. Увидев меня, привратник закрыл глаза, заткнул уши и запричитал:
— Ничего! Слышите?! Я ничего делать для вас больше не буду! Никогда! Ни-ког-да! Решил помочь, и что?! Теперь хожу с жутким насморком, а верлад Лестарис смотрит на меня, как на умалишенного! Нормальный человек не стал бы преграждать ему путь со всякими глупостями! Правильно мне мама говорила…
В ожидании завершения словесных излияний, я принялась разглядывать окружающее пространство: тяжелые кованые ворота, очевидно, предназначенные для экипажей Очень Важных Персон, калитка для простых смертных, небольшая клетушка сбоку, где и обитал привратник. К ней я подошла поближе, надеясь дослушать жалобные речи, устроившись с комфортом. Впрочем, диванчиков и скамеек для гостей не предполагалось. Взгляд сам собой упал на простой с виду металлический ящик — на него, что ли, сесть? В прошлые разы я как-то не обращала внимания на этот незатейливый элемент обстановки, потому что крышка всегда была опущена и заперта на замок. Но замок остановить меня не мог, от нечего делать я приподняла крышку и обнаружила, что ящик полон каких-то плоских коробок и конвертов. Я даже разглядела на одном из конвертов фамилию «Лестарис» и сразу же приняла боевую стойку.
— Эй! — я бесцеремонно подёргала Тарина за рукав. А поняв, что это не помогает, попросту прижала ладонь к его губам. Парень наконец-то замолчал и вспыхнул до корней волос.
— Что вы…
— Не бойся, целоваться не полезу, во-первых, ты с задачей по задержанию ректора не справился, во-вторых, чего доброго, в обморок грохнешься! Что лежит в этом ящике?
Тарин моргнул. Стряхнул с лица светлые пряди.
— Что?
— В этом ящике что находится?
— Где?!
— В ящике.
— В каком?!
— Вот в этом!
— Я забыл его закрыть, что ли? Вот это да. Почта там, — недоумённо ответил он. — Корреспонденция всякая по академическим делам.
— Да ты что?! А как её сюда доставляют?
По лицу привратника было видно, что в моём душевном благополучии он сомневается всё сильнее.
— П-почтовый экипаж доставляет. Раз в несколько дней. Вот, только перед вами посыльный привёз очередную порцию.
— Что, так мало корреспонденции для целой Академии?
— Так тут только для преподавателей. Для студентов я ничего не принимаю и не передаю — запрещено. Да и для преподавателей могу принимать только при предъявлении удостоверения почтовой гильдии. Кроме того, есть срочная почта повышенной ценности — её передают лично в руки.
— А почему это всё до сих пор здесь лежит? — продолжала допытываться я. — Почему до сих пор не передал по назначению?!
— Что я, почтовый голубь, что ли, письма разносить? — обиделся парень. — Для этого другие служащие есть. Я только принимаю. Есть верлад Роувен, младший секретарь ректората, он завтра утром придет, заберет, рассортирует и…
Дальше я снова перестала его слушать, думая о своём. Конечно, на всех конвертах стояли печати, моя белая коробка будет выделяться среди остальных. Если только…
— Закрой глаза на минуточку! — велела я.
— Зачем?! — вылупился Тарин. — Не надо со мной ничего… на рабочем месте точно не надо!
Я снова приложила палец к его губам.
— Мне стыдно, правда. Но я хочу хоть как-то компенсировать причиненное тебе беспокойство. Ну, всего на пару секунд!
Недоверчиво покосившись на меня, парень закрыл глаза. Я тут же сцапала из открытого ящика верхний конверт, сунула за пазуху, почти одновременно второй рукой доставая прихваченную с богатого стола Сурема Диоля дольку шоколада.
Толкнула её Тарину прямо в губы. Тот тут же открыл глаза.
— Вы…
— Всего лишь хороший шоколад, — хмыкнула я, поспешно отдергивая пальцы. — Прости. Вкусно?
Он не ответил, пережёвывая сладость, и я ретировалась. Документы внутри конверта читать не стала, просто добавила своё шпионское послание и тоненькую ампулу. Почти и не оттопыривается… Поврежденную сургучную печать отодрала и запечатала конверт заново подкрашенным воском, который разогрела на свече в ложке. А потом подсунула конверт обратно в ящик. На моё счастье, изгаляться над собственной фантазией больше не пришлось: когда я пришла второй раз, сторожка привратника оказалась заперта и пуста, так что я просто открыла её, сделала своё чёрное (на словах, а в действительности очень даже правое!) дело и торопливо удалилась, в глубине души сомневаясь, правильно ли я поступила, в очередной раз наворотив дел. Я ведь так и не узнаю, получил ли ректор заветную пробирку! Хотя, может быть, он сам мне расскажет?
Однако ответ на этот животрепещущий вопрос пришел уже на следующий день, а точнее, вечер. В дверь нашей с Юсом комнаты постучались, и уже по стуку стало ясно, что это не какой-нибудь Бард, Шон или Велл. Мы с соседом, в кои-то веки мирно читавшие учебники каждый в своей кровати, переглянулись, и, вздохнув, открывать пошла именно я. На пороге стоял мужчина, которого я совершенно точно видела на территории ЗАЗЯЗ, но не знала по имени.
— Лада Эрой? Это вам.
Я посмотрела на картонную коробку в его руке и, не пытаясь взять её, уточнила:
— Мне? От кого?
— Не могу знать, лада. Почта.
— Почту студентам Академии не передают.
— Вам, — он сделал ударение на это «вам», — передали.
— А вы — кто?
— Верлад Роувен к вашим услугам, лада.
— Кто передал?
— Я могу идти?
Не ожидая от посылки ровным счётом ничего хорошего, я поспешно направилась в ванную комнату, провожаемая взглядом Юса, недовольным и горящим от любопытства одновременно. Скорее всего, это Эстей. Кто же ещё! Очередная картинка, изображающая палача с занесённым топором или аналогичная пакость, напоминающая прохлаждающейся бездельнице Котари о горящих сроках… В любом случае, не для глаз Юса.
Я сорвала печати, удерживающие крышку с четырёх сторон. Поизучала сделанную ровным безликим почерком надпись: «л. Ари Эрой лично в руки». Извлекла содержимое…
И, не сдержавшись, укусила себя за кулак.
Внутри лежали длинный кружевной пеньюар и женская комбинация из тончайшего фиолетового шёлка. Аккуратный ажурный лиф без бретелек переходил во фривольно короткую сорочку примерно до середины бёдер.
Эстей?..
Эстею известно, что у меня нет недостатка в нижнем белье, подходящем, по его мнению, для соблазнения мужчины. Белье, по мнению верлада Лестариса, «безвкусном». Как он там говорил? «Правильное женское бельё должно подчёркивать, а не выпячивать».
Что ж…
Этот набор был в чем-то куда целомудреннее моих предыдущих комплектов. И в то же время очень красивым, дорогим и изысканным, хотя, разумеется, ценитель из меня был так себе. Я погладила пальцами однотонную, в цвет ткани, вышивку, провела ладонью по нежной пене кружев, будоражуще скользящей ткани. Представила на миг, как буду в таком смотреться…
Представила, как бы смотрел на меня Миар, как зеленела бы радужка его необычных глаз, а губы изгибались в едва заметной улыбке. Представила, как медленно и чувственно он ведёт рукой по шелку, стягивает с моих плеч кружевную преграду.
…Такие вещи не дарят студентке, от которой шарахаются, точно демон от святого полукружья!