Некрохакер Гробницы (СИ)

Все было совсем не так, но ради красного словца… Даже если Игнис кому-то рассказывала эту историю по-другому (а насчет участия третьего — мага Жизни — мы условились), это можно списать на понятное желание прославленной Госпожи Метелицы прихвастнуть хорошей дракой. Или на мою похвальную скромность. А то, что обычный маг Жизни не смог бы забраться так далеко на эльфийскую территорию из-за влияния тошнотворной для Жизнюков местной магии, комиссия наверняка не знает — откуда им, да и зачем узнавать такие подробности о захолустном фронтирном мире?
  
— Удивительно! — воскликнула дама-экзаменатор. — Магистр Бьер?..
— Примерно так все и было, насколько я могу судить, — подтвердил Элсин с легкой улыбкой. — Хотя я на протяжении всей этой истории присутствовал лишь номинально. Правда, Эрик умалчивает о том, что идея со златоустами была его. Мастер Айзер — отличный специалист, но предпочитает ветеринарное дело, с флорой знакома слабо.
А, ну да, конечно же Элсин тоже ее знал!
Все поглядели на меня с прямо-таки осязаемым уважением. Спасение попавшего в такую переделку некроманта — это святое. Не требование Кодекса, но вопрос цеховой морали, что в какой-то степени делает такой поступок еще более достойным похвалы.
— Да… — пробормотал незнакомый мне некр. — И это нас еще просили не касаться сейчас истории с потенциальными детишками!
— Господа, еще раз, попрошу не касаться! — встревожился Нидаль. — Эксперименты еще в процессе, все желающие могут обратиться к магистру Линдхольму как к куратору проекта…
— Можете, — хмуро проговорил Линдхольм. — Но в ваших же интересах сначала дождаться выхода нашего ежемесячного «Вестника некромантии» и почитать там. Исчерпывающий обзор Шелки и Бьер уже готовят по моей просьбе. Ведь готовите же?
— Разумеется, — склонил я голову.
Речь, конечно, шла о нашем эксперименте с кроликами: нам удалось создать живую сперму с ДНК мертвого кролика. Что, соответственно, после короткой адаптации открывало возможность создать такую сперму уже для людей.
Магистр Агрим, глава Ковена в этом мире, сразу после прибытия сказал мне, что, мол, «желающих стать папашами» среди немертвых найдется немного. Но, похоже, он слегка недооценил ситуацию. Слухи по Гробнице ходили самые бурные, за истекшую неделю мы вынуждены были отбиваться от множества желающих прояснить вопрос и даже «записаться в очередь» на оплодотворение! Люди деньги предлагали за то, чтобы стать первыми или одними из первых! Некоторые умудрились как-то быстро обернуться и приходили сразу с суррогатными матерями, если супруги не имелось или она тоже была немертвой, как будто мы уже оплодотворяем!
Пришлось даже ужесточить пропускной режим на Полигоне, а нам добираться до дома окольными путями, иначе народ подстерегал. Немного, три-четыре человека в день, но достаточно, чтобы причинить неудобства!
Хорошо, что дом пока никто не штурмовал: все-таки чувство приличия в замкнутом сообществе служило относительно надежной охраной.
Причем не у всех этих людей никогда не было детей. Таких, как Элсин, кто перешел в полностью немертвое состояние молодым, не успев заделать или родить ребенка, не так уж и много среди ученых — эта проблема больше боевиков касается. Но на Гробнице полно было старых некров, у которых дети выросли неудачно. Кто-то спился или попал в дурную компанию и кончил жизнь на каторге, а то и в петле. Кто-то умер молодым, не оставив внуков. Кто-то поссорился с родителями насмерть. В общем, люди желали второго шанса, это я понять мог. Были причины и довольно забавные: мол, у кого-то рождались только девочки, а он хотел мальчика, или только мальчики, а он хотел девочку. А пара случаев с очень старыми некрами оказалась для меня невероятно странной: дети и внуки уже состарились и умерли, хотим еще.
Это меня, честно, в ступор вогнало. Выходит, для некоторых ребенка вырастить — это прямо как хобби? Или еще хлеще: словно скотинку завести, домашнее животное? Вырастили, отпустили, полюбовались — ну и не жалко. Для меня лично — полный сюр.
Однако Игнис неожиданно сказала:
— Нет, Влад, ты не понимаешь. Это как у старых стихийников. Дети — это молодость, воспоминания о собственном детстве. У кого оно было счастливым или кто наоборот что-то сильно исправить хочет, те раз за разом… Опять же, многие грезят, что их род будет существовать до конца Империи или дальше — то есть еще много тысяч лет. А для этого чем больше шансов, тем лучше! Ведь даже стихийного мага или некроманта гибель может настигнуть внезапно.
Что ж, она общалась со старыми стихийниками, надо думать, понимает, о чем говорит.
Ладно. Люди все разные, и зовут нас по-разному. Я-то не собираюсь позволять своим детям, когда они у меня будут, умирать от старости!
Так, только для начала нужно самому не скопытиться. И выполнить намеченные планы. И для начала сдать этот дебильный «кандидатский минимум» — в смысле, собеседование на звание дипломированного некроманта и магистра! Что очень тяжело, когда в желудке ком и он, такое ощущение (ложное конечно) подкатывает к горлу.
— Что-то вы бледны, — вдруг сказал Линдхольм. — Нервничаете?
На самом деле я ни хрена не нервничал. Меня не то чтобы все достало, но ситуация была такая: я знал, что мне нужно просто продержаться — ну и держался, изображал адекватность, улыбался, говорил спокойно. Ни на что больше сил особо не оставалось, какие уж тут нервы.
Но если я выгляжу нервничающим — оно и к лучшему. Естественнее.
Я развел руками.
— Есть такое.
— Не волнуйтесь, — усмехнулся Нидаль, — думаю, мы закончили. Или у уважаемой комиссии остались еще вопросы?
Все некроманты замотали головами.
— Тогда попрошу кинуть жребий. Выскажите свое мнение: достоин ли Эрик Шелки, ученик магистра Элсина Бьера, звания магистра некромантии?
Жребий кидали традиционно: некроманты двигали друг другу по столу высокий серебряный кубок и вкладывали туда по очереди белый или черный камушек. Только черные камни были, конечно, не отказом, а, наоборот, пропуском — как-никак, цеховой цвет некромантов.
Кубок дошел до Нидаля, сидящего последним, он положил камень, хмыкнул и протянул его мне.
— Держите. Ну и сам кубок вы традиционно получаете в подарок.
Надо же. Кстати, я похожий у Элсина на камне видел в его старом кабинете в Руниале!
Я заглянул внутрь. Все камни, как один, были черными. В принципе, ожидаемо — я тут теперь звезда по совокупности заслуг, а по уровню знаний и умений без ложной скромности вполне тяну на магистра некромантии. И все же не будь я в нынешнем моем состоянии, радовался бы гораздо сильнее. Но и сейчас испытал сильное облегчение. Как будто что-то встало на место.
Все-таки мое бегство из Академии под Руниалом до сих пор саднит. Тяжелый был опыт, что ни говори. Хотя самое лучшее оттуда я, конечно, в итоге забрал себе — включая попугая. Но невозможность завершить образование царапала. А то что это: в Москве не доучился, у жизнюков официальный диплом не получил (тот, что есть, настоящий, но выдан левым образом), у некромантов… ну, вот теперь гештальт закрыт!
Если бы не мутило, особенно бы оценил.
— Спасибо, господа магистры, — я сглотнул. Не от эмоций, а чтобы подавить тошноту.
Но все расценили иначе.
— Не за что, коллега, — улыбнулся Нидаль, — ваши достижения говорят сами за себя! Только перед тем, как выдать вам диплом, необходимо кое-что проверить. Прошу прощения за вторжение в вашу личную область Смерти, однако существует комментарий на формулировку Кодекса, который требует от нас проверять, находится ли под Кодексом принятый некромант… Вы под Кодексом, Шелки?
  
— Я под Кодексом и Кодекс во мне, — тут же ответил я, выдавая отрепетированную фразу, которую мы с Элсином и Ройгой тренировали то так, то эдак все предыдущие две недели (Элсин еще поругал себя, мол, надо было бы раньше меня на нее натаскать, но он, дескать, не подумал, потому что просто так такие вещи спрашивать не принято и невежливо). Говорил я при этом максимально похожими на Элсиновские интонации. Соответственно, доподлинно понять, точно ли это тот самый ответ, мог только сам Элсин — предполагалось, что он-то мне его в башку и заложил при программировании. Но остальные некроманты вполне могли оценить автоматизм.