Голливудский участок

— Откуда ты?
— Из Рино, штат Невада.
— Когда убежал?
— Три недели назад.
— Ты убежал с Мэлом? — спросила Энди.
— Нет, но я встретил его на следующий день, когда голосовал на дороге. Мне надоела мать. Всегда приводит в дом мужиков, а мы с сестрой смотрим, как они занимаются сексом. Сестре десять лет.
— Ты сказал, что Мэл к тебе приставал. Это правда?
— Да, много раз.
  
— Расскажи обо всем, что произошло с того момента, как вы встретились.
— Хорошо, — сказал мальчик и долго пил газировку из банки. — Вначале он отвез меня в мотель, и мы занимались сексом. Я не хотел, но он меня заставил. Потом дал десять долларов. Потом мы пошли в кино. Потом поели в китайском ресторане. А затем он решил поехать в Голливуд, чтобы посмотреть на кинозвезд. Мэл купил водки с апельсиновым соком, и мы напились. Потом доехали до Фресно, остановились на придорожной площадке и переночевали. Проснулись рано. Потом убили двух человек и забрали у них деньги. Потом опять пошли в кино. Потом поехали в Бейкерфилд. Потом…
— Постой, постой! — сказала Энди. — Давай вернемся к придорожной площадке!
Через двадцать минут Энди позвонила детективу во Фресно и узнала, что там действительно была застрелена супружеская пара средних лет, направлявшаяся из Канзаса на отдых в Калифорнию. И действительно, преступление не было раскрыто, поскольку не имелось ни подозреваемых, ни улик, за исключением пуль тридцать второго калибра, найденных при вскрытии в головах обеих жертв.
— У нас нет ни одной зацепки, — пожаловался детектив.
— Теперь есть, — успокоила его Энди.
Во второй половине дня пришла начальница Энди, детектив первого класса Ронда Дженкинс, выступавшая в суде на слушании в связи с убийством трехлетней давности.
— У меня отвратительный день, — заявила она. — А ты как?
— Пыталась заняться делами.
— Да? И что же ты делала? — спросила Ронда просто из вежливости, сняв туфли на низком каблуке и растирая больные ноги.
Сохраняя невозмутимый вид, Энди сказала:
— Прежде всего навела справки по вчерашнему делу. Потом перечитала дело об убийстве разносчика пиццы. Затем допросила торговца сосисками в Паркер-центре. Попила кофе. Раскрыла двойное убийство во Фресно. Написала письмо Максу. Потом…
— Вот это да! — сказала Ронда. — Ну-ка, давай поподробней о двойном убийстве во Фресно!
— Вот сука! Ее сердце не увидишь даже под электронным микроскопом, — жаловался Капитан Сильвер своему напарнику.
Капитан Смоллет, который днем посещал занятия в местном колледже, сказал:
— Старик, ты просто очередная жертва кровосмесительного сплетения атавистических отношений в правоохранительном сообществе.
Капитан Сильвер удивленно посмотрел на Капитана Смоллета, направлявшего машину в Голливуд-Хиллз, и сказал:
— Засунь свои ученые слова знаешь куда!
— Ладно, если быть честным, — сказал Капитан Смоллет, — то, судя по фотографии, которую ты мне показывал, у нее сферические размеры, старик. Эта баба напоминает телепузика. Тебя ослепил громадный размер ее молочных желез, вот и все. В действительности вы не слились душой и сердцем.
— Не слились душой… — Капитан Сильвер с недоверием посмотрел на своего напарника. — Знаешь, приятель, адвокат моей бывшей жены хочет отнять у меня все, включая аквариум. С теми двумя черепахами, которые у меня остались! И догадайся, что еще меня беспокоит. Срок федерального декретного соглашения никогда не истечет, как мы и предполагали, потому что этот кретин федеральный судья говорит, что мы к этому не готовы. Все это политическая туфта.
— Не напоминай мне об этом! — заявил Капитан Смоллет. — Я уже готов был кричать: «Свобода! Свобода! Господи Боже мой, наконец-то я свободен!»
— Я чертовски зол на нового мэра, — сказал Капитан Сильвер, — который превратил комиссию по делам полиции в союз защиты гражданских свобод. К тому же я зол на адвоката своей бывшей жены, который хочет, чтобы я зарабатывал на жизнь, собирая пустые алюминиевые банки. И я зол на то, что живу в квартире с грибком — таким агрессивным, что он душит меня, когда я сплю. Зол на свою бывшую продажную подругу, на детектива из Северо-Западного участка, который теперь ее трахает. В общем, я готов кого-нибудь пристрелить.
«И ведь пристрелит», — подумал Капитан Смоллет.
Диспетчер передал экипажам код 37, означавший, что угнан автомобиль и полиция ведет преследование.
Пессимист Капитан Сильвер заметил:
— Девонширский отдел. Угонщик вряд ли доберется до нас.
Более оптимистично настроенный Капитан Смоллет возразил:
— Посмотрим. Можно и помечтать.
Капитан Сильвер не сдавался:
— Наш политкорректный шеф не разрешает преследовать водителей, если только они не сумасшедшие. Ну и как, по-твоему, этот чертов маньяк мог перейти эту границу? Или для этого нужно переехать копа?
Они слышали шум погони на транспортных развязках и улицах в долине Сан-Фернандо, удалявшейся в направлении северного Голливуда. Через несколько минут преследуемые и преследователи находились уже в северном Голливуде, двигаясь к Голливудскому скоростному шоссе.
— Наверное, опять повернут на север, — предположил Капитан Сильвер.
Однако угнанный автомобиль, новый джип «Тойота», свернул на юг, на Голливудское скоростное шоссе, и Капитан Сильвер сказал:
— Я слышал, у этой машины под капотом шесть очень приличных цилиндров. Спорим, сейчас он развернется. Наверное, какой-нибудь молодой бандит. Сейчас развернется, доедет до своего района, бросит машину и сбежит.
Однако погоня свернула с Голливудского скоростного шоссе на Вентуру, а затем на юг, на Ланкершим-бульвар. Серфингисты переглянулись, и Капитан Сильвер сказал:
— Вот это да! Поехали!
И они поехали. Капитан Смоллет повел машину к Голливудскому скоростному шоссе мимо Юниверсал-Сити и свернул в районе Лейксайдского загородного клуба, где «тойоту» теперь преследовали с десяток патрульных машин и экипажей калифорнийской дорожной полиции и вертолет, но не полицейской «авиации», а телевизионщики.
Именно здесь, на жилой улице недалеко от загородного клуба, угонщик оставил джип и бросился во двор, оттуда через забор — в соседний двор, потом на площадку для гольфа. В конце концов он вернулся на улицу, где его уже поджидали полицейские, некоторые с пушками наготове.
За рулем угнанной машины сидел сержант из участка северного Голливуда, пытавшийся сообщить диспетчерам, что помощи уже достаточно, однако полицейские продолжали прибывать. Такое часто случается во время долгих погонь. Вскоре подъехали представители отдела лос-анджелесского шерифа и еще несколько патрульных машин, а вверху кружил вертолет телестудии, освещая лучами прожекторов мечущихся внизу полицейских.
Капитан Смоллет остановился в двух кварталах от столпотворения и спросил:
— Хочешь выйти поохотиться? Может, он на нас выскочит.
— Годится, — сказал Капитан Сильвер. Они вышли из машины и пошли по переулку между частными домами и многоквартирными зданиями, не выключая фонарики.
Справа, где копы прочесывали улицы, слышались голоса, и Капитан Смоллет предложил:
— Может, лучше включить фонарики, чтобы кто-нибудь не всадил в нас заряд дроби?
Затем кто-то крикнул:
— Вот он! Эй, вот он!
Они побежали на голос и увидели молодого рыжего копа, который сидел на двухметровом заборе, отделявшем комплекс жилых зданий от переулка.
Коп увидел их — точнее, увидел силуэты в синей форме — и сказал:
— Вон там, наверху! Он на том дереве!
Капитан Смоллет посветил фонариком на старое оливковое дерево и увидел молодого латиноамериканца в футболке слишком большого размера, мешковатых штанах и с платком на голове.
  
Молодой коп крикнул:
— Слезай сейчас же! — И прицелился в парня из пистолета, другой рукой освещая верхушку дерева.
Капитан Смоллет и Капитан Сильвер подошли ближе, а парень на дереве посмотрел вниз, на сидящего на заборе молодого копа, и сказал: