Голливудский участок

— Да пошел ты. Если хочешь, поднимись и арестуй меня.
Капитан Смоллет повернулся к Капитану Сильверу:
— Он обдолбанный. В ауте от «снежка».
— А кто не в ауте? — отозвался Капитан Сильвер.
Молодой коп, судя по виду, стажер, вынул рацию, но прежде чем связаться с диспетчером, спросил:
— Где мы находимся? Вы, ребята, знаете адрес?
— Не-е-е, — сказал Капитан Сильвер. — Мы из отдела Ван-Найса.
  
«Интересно, — подумал Капитан Смоллет. — С чего это напарник заявил, будто мы из Ван-Найсского отдела?»
— Постерегите его, — попросил молодой коп. — Я выбегу на улицу, узнаю адрес.
— Просто выйди на дорогу и крикни, — посоветовал Капитан Сильвер. — Здесь кругом полно копов.
Капитану Смоллету показалось странным, что Капитан Сильвер выключил фонарик и встал в глубокой темноте под вторым деревом. Словно не хотел, чтобы парнишка его разглядел. Но почему? Подумаешь, немного поездили и удалились от участка.
Когда стажер убежал за подмогой, Капитан Сильвер сказал:
— Этот молокосос не знает, что делать с ворюгой на дереве.
Они стояли, глядя на парня, а тот, жмурясь, смотрел на луч фонарика. Наконец Капитан Смоллет спросил:
— А что бы ты сделал на его месте?
Капитан Сильвер взглянул наверх и заорал:
— Эй, придурок, ну-ка слезай!
— И не надейся, — отозвался угонщик.
— Хочешь, чтобы я тебя сбил? — крикнул Капитан Сильвер, целясь из своего «глока» 40-го калибра. — Меня долго просить не надо.
— Ты не выстрелишь, — заявил парнишка. — Я несовершеннолетний. Всего лишь хотел покататься на машине.
Это еще больше разъярило Капитана Сильвера. И тут он заметил, что молодой коп оставил у стены свой «ремингтон» с ярко-зеленой ложей, заряженный пластиковой дробью.
— Гляди, напарник, — обратился он к Капитану Смоллету. — Молокосос схватил пугач вместо настоящего ружья. Теперь, наверное, ищет циркулярку, чтобы спилить чертово дерево.
Коснувшись баллончика с перечным газом, Капитан Смоллет сказал:
— Жаль, что он далеко, приятель. Немного газа пошло бы ему на пользу. — Он обменялся взглядом с напарником.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — сказал тот, — но это исключено. Это жизнь, а не кино, приятель!
— Этот стажер не видел наших лиц, старик, — спокойно сказал Капитан Сильвер. — Копы бегают по всему району.
— Нет, — отозвался Капитан Смоллет. — Ружье с пластиковой дробью нельзя использовать, чтобы заставить человека подчиниться. Это не питбуль-поло, старик.
— Интересно, сможем ли мы заставить его по-другому?
— Не хочу об этом слышать, — ответил Капитан Смоллет.
Капитан Сильвер, который ни разу не стрелял в кого-нибудь из ружья с пластиковой дробью, как, впрочем, и из любого другого оружия, вынул из кармана резиновые перчатки, надел их, чтобы не оставлять отпечатков, навел ружье на дерево и приказал:
— Эй, щенок, слезай немедленно, или я сшибу тебя с этого дерева.
Ружье выглядело устрашающе, однако оно не испугало угонщика, который начал ругаться:
— Вы со своим вонючим напарником можете поцеловать…
И тут из дула вырвалось пламя и раздался грохот. Выстрел напугал Капитана Смоллета даже больше, чем мальчишку, который взвизгнул, когда пластиковая дробь попала ему в живот.
— Ой! — заорал он. — Ты в меня выстрелил, козел! Ой-е-е-ей!
Капитан Сильвер в ответ выстрелил еще раз, а Капитан Смоллет выбежал на улицу перед зданием и увидел не менее пяти фигур в синей форме, бегущих к ним. Парень заорал еще громче и начал спускаться.
— Давай, к черту, убираться отсюда! — сказал Капитан Смоллет, подбежав к Капитану Сильверу и схватив его за руку.
— Он спускается, — изумленно произнес Капитан Сильвер.
— Брось пугач! — сказал Капитан Смоллет, и Капитан Сильвер швырнул ружье на траву.
Оба копа молча рванули обратно по переулку к своей машине. Они бежали молча, пока Капитан Смоллет не сказал:
— Старик, сейчас здесь соберется куча следаков из отдела собственной безопасности. Как ты мог выстрелить в белого парня?
Капитан Сильвер, до которого наконец дошло, что он нарушил множество полицейских инструкций, если не сам Уголовный кодекс, сказал:
— Этот молокосос нас не видел. Свет бил ему в глаза. Рыжий стажер тоже не разглядел наши лица. Он так нервничал, что не смог бы отличить собственный член от чужого. В любом случае это территория Голливуда Северного отдела. Мы здесь не работаем.
— Твоими бы устами… — сказал Капитан Смоллет. И тут его посетила паническая мысль. — Ты отправил код-6? — спросил он, имея в виду первое правило безопасности полицейских: информировать диспетчера о своем местонахождении, если выходишь из машины. — Я не помню.
Капитан Сильвер вначале тоже запаниковал, потом ответил:
— Нет, уверен, что не отправлял. Никто не знает, что мы в северном Голливуде.
— Давай-ка вернемся на свой маршрут! — сказал Капитан Смоллет, когда они наконец уселись в машину.
Он ехал с погашенными габаритными огнями, пока не отъехал на несколько кварталов от места происшествия, и услышал, как голос диспетчера произнес:
— Всем экипажам, код-4. Подозреваемый задержан. Код-4.
Они молчали, пока снова не оказались на Голливудском бульваре.
— Давай передадим код-7, — предложил Капитан Сильвер. — Что-то я вдруг проголодался после наших приключений. А ты, приятель, в последнее время что-то часто мандражируешь. Тебе нужно подкрепиться. Возьми-ка себе буррито со сметаной и соусом из авокадо и томатов. — Потом он добавил: — Может, все дело в тех двух патронах, которые я выпустил в этого юнца, но сейчас я чувствую себя прекрасно.
У Капитана Смоллета отвисла челюсть, когда Капитан Сильвер вдруг запел хит группы «Ю-Ту».
— Два выстрела счастья и выстрел печа-а-а-али…
— Ты меня пугаешь, старик, — сказал Капитан Смоллет. — Пугаешь, как доктор, натягивающий латексные перчатки.
Капитан Сильвер продолжал петь:
— Два выстрела счастья и выстрел печа-а-а-али…
Капитан Смоллет молча ехал в сторону Сансет-бульвара, потом наконец произнес:
— Я отведу тебя в «Директорское кресло», как только у нас выдастся выходной. Выпьем пива. Побросаем дротики.
— Ладно, делать все равно нечего. Правда, мне не нравится эта забегаловка. Может, пойдем в другое место, где не так много копов?
— А я обожаю бар с объявлением «Не обслуживаем клиентов без рубашек, без обуви и без полицейских значков», — усмехнулся Капитан Смоллет. — Кроме того, там всегда есть телки, которые дадут любому копу, даже тебе.
— Спасибо, доктор Фрейд, — кивнул Капитан Сильвер. — Но с какой стати ты вдруг озаботился моей сексуальной жизнью?
— Я думаю прежде всего о себе, старик, — ответил Капитан Смоллет. — Тебе нужно забыть о бывшей жене, ее адвокате и той бабе, которая тебя бросила. Или мне придется найти детектива Северо-Восточного отдела, с которым она связалась.
— Зачем?
— Чтобы его замочить. Так больше не может продолжаться. Ты меня слышишь, старик?
Козмо Бедросян всегда отрицал какую-либо связь с так называемой русской мафией. Федеральные и местные власти называли русской мафией, выходцев из бывшего СССР и стран Восточной Европы, то есть всех, с кем общался Козмо, потому что все они занимались той или иной нелегальной деятельностью. Названия ничего не значили для Козмо, который хоть и родился в Советской Армении и говорил на ломаном русском, был таким же русским, как Джордж Буш. Он считал американских полицейских полным дерьмом в том, что касалось восточноевропейских иммигрантов.
Но из-за их одержимости русской мафией ему приходилось быть осторожным, когда он имел дело с Дмитрием, владельцем ночного клуба «ГУЛАГ» на Уэстерн-авеню. Этот клуб находился не в лучшей части города, но имел хорошо освещенную и охраняемую автостоянку. Молодые люди со всей западной части Лос-Анджелеса и даже из Беверли-Хиллз и Брентвуда не боялись отправиться на восток, в «Маленькую Сибирь», как называли этот район.