Представь нас (ЛП)

— Твою мать, — бормочу я себе под нос. Едва Ник добегает до питчерской горки, Уилл позволяет ему нанести один-единственный удар, а затем окончательно слетает с катушек.
Вспыхивает массовая драка. Уилл яростно впечатывает кулаки в Ника. Бек отбивается от парня, прорвавшегося на первую базу. Дальше – больше. Адам оттаскивает Уилла в сторону, но вовсе не ради перемирия, а чтобы перехватить инициативу и продолжить начатое. Секунда, и все до единого игроки срываются со скамеек, вываливаясь на поле.
  
От шока и страха я словно прирастаю к месту, беспомощно наблюдая за разворачивающимся на поле кошмаром. Толпа ревет, упиваясь зрелищем, а у меня сердце уходит в пятки.
Наконец, благодаря вмешательству тренеров и арбитров, потасовка прекращается. Ника, Адама и Уилла удаляют с поля. Олссон срывается на крик. На кого он орет – на Адама с Уиллом или на судей, – я не знаю. Да и плевать. В ту секунду, когда Уилл уходит с поля, я срываюсь с места – нет, мчусь, чтобы его найти.
Протиснувшись сквозь толпу, я бегу по коридору и с размаху распахиваю двери раздевалки.
— Уилл? — кричу я, озираясь по сторонам с таким безумием, что едва не зову его снова, но тут Уилл выходит из душевой, прижимая полотенце к рассеченной брови.
— Калли, мне так жа...
Договорить он не успевает: с невероятным облегчением я бросаюсь Уиллу на шею. Крепко обхватываю за талию, и ему требуется секунда, чтобы ответить на объятие. Когда Уилл отнимает полотенце от лица, я поднимаю взгляд, осматривая глубокую ссадину над бровью.
Руки самовольно тянутся к его лицу.
— Черт, Уилл. Ты как?
Тот усмехается и мягко опускает мои ладони.
— Я в порядке, Калли. Выглядит хуже, чем есть на самом деле. А вот Нику...
— Плевать на него, — резко обрываю я. — Уилл, меня волнуешь только ты. Прости, что так вышло. Не стоило тогда на тебя злиться, извини, я про...
— Эй, тише, — мягко произносит Уилл. — Обычно я не прерываю твой словесный поток, Огонек, но сейчас придется. Никогда не извиняйся за то, в чем хоть как-то замешан этот урод. Клянусь, Калли... — он тяжело вздыхает и замолкает на полуслове.
Уилл по-прежнему прижимает полотенце к брови, так что я осторожно тянусь к его лицу и беру это на себя.
— Дай взглянуть.
С неохотой Уилл отдает компресс и садится на ближайшую скамейку. Кровь почти остановилась, и рана действительно выглядит не так уж страшно.
— Полагаю, жить будешь, — тихонько смеюсь я.
— Еще как буду, — уголки губ Уилла едва заметно вздрагивают в улыбке, и он притягивает меня к себе для короткого поцелуя. — А тебе лучше вернуться. На сегодня я устроил достаточно проблем.
— О, это еще слабо сказано.
Я зажмуриваюсь в ту же секунду, как только осознаю, кому принадлежит голос. Обернувшись, натыкаюсь взглядом на разъяренного Олссона и своего брата, глядящего на нас с Уиллом так, будто мы его избили.
Уилл мгновенно вскакивает.
— Я могу все объяснить. Мы не...
— Даже не начинай, Андерсон! — рявкает Олссон. Таким взбешенным я не видела его никогда. — Не желаю слышать ни единого гребаного слова. Как и от всех остальных.
Тяжело выдохнув, Олссон с силой проводит ладонями по лицу.
— Адам, Уилл, вы, разумеется, удалены с поля. Придется подождать решения лиги насчет штрафов, но пока – живо по домам. Тебя это тоже касается, Калли. От завтрашней игры ты отстранена. А ваши отношения обсудим после того, как разгребу последствия.
Внутри все обрывается. Я кожей чувствую исходящий от Уилла гнев и, прежде чем тот успевает открыть рот для спора, успокаивающе касаюсь его спины.
— Я понимаю, — киваю я начальнику, потому что, черт возьми, следовало догадаться.
— Сэр, она... — пытается встрять Адам, но Олссон поднимает руку.
— Ни слова, — цедит он сквозь зубы. — Мне предстоит разбираться с тем, что вы, два придурка, сломали игроку нос, а возможно, еще и челюсть. Так что, ради всего святого, больше ни звука.
Поскольку никто не произносит ни слова, Олссон одаривает нас очередным тяжелым вздохом, разворачивается и с силой распахивает дверь раздевалки, выходя вон.
Черт. Меня уволят.
Глава 40Уилл
Твою мать. Стоит только двери раздевалки с грохотом захлопнуться, как Калли мгновенно сникает.
— Калли, — выдыхаю я. — Все будет хорошо.
— Я... эм, — она судорожно втягивает воздух. — Пойду, заберу вещи и поедем, — по тому, как дрожит и срывается ее голос, я понимаю: Калли из последних сил сдерживает слезы.
Я бросаю взгляд на Адама. Довольным он отнюдь не выглядит, но раз уж с кулаками пока не кидается, я рискую шагнуть к своей девочке, пытаясь притянуть ее к груди и хоть как-то успокоить.
— Малышка, все...
Но Калли отступает.
— Прости, я просто хочу уйти... Но сначала нужно забрать вещи.
— Иди, — отзывается Адам. — Мы подождем. Забирай все, что сможешь унести: нам с Уиллом на поле возвращаться запрещено. Если что-нибудь забудешь – Бек заберет.
Калли кивает, но на мгновение заминается, оглядываясь на меня. Я по глазам читаю ее мысли.
— Иди, мы справимся.
Один удар в челюсть я уже схлопотал, значит, переживу и второй.
Калли прикусывает губу – верный признак того, что хочет что-то сказать. Я неотрывно смотрю ей в глаза, пока та, наконец не отворачивается и не выходит из раздевалки.
Проходит добрых десять секунд, а Адам не произносит ни слова. В драку тоже не лезет, продолжая сверлить меня взглядом.
— Слушай, Калли тут ни...
— Знаю, — обрывает он.
Слегка опешив, я хмыкаю.
— Ты даже не дослушал.
Адам тихо усмехается.
— Верно, но ты, по сути, собирался заявить, что Калли для тебя намного больше, чем тайная интрижка, а я это и так давно понял. Ты организовал ей вечеринку на день рождения. Заваривал чай... Уилл, даже я, не ходя в ту кофейню, знал, что на Рождество они закрыты.
Да уж, с чаем отмазка оказалась притянута за уши.
— Погоди, так ты все это время был в курсе?
— О да, с самого начала, — хохочет Адам. — Ты всерьез решил, будто мне до усрачки хотелось бежать пять гребаных миль с бодуна? Я заходил в поисках обезболивающего, а тебя не оказалось дома. Сначала не придал этому значения, но, когда вернулся с кроссовками и уже собирался топать в аптеку – вдруг пересекся с тобой в коридоре. Сложил два и два, и просто грех было упускать шанс поиздеваться.
— Ах, ты ж... да ты специально! — по идее, Адам должен начистить мне морду, но в данный момент дико хочется ему врезать.
— Ага, вышло просто бесценно. Видел бы ты свою рожу: я уж испугался, что тебя инфаркт хватит.
— И тебе вообще плевать?
Адам пожимает плечами.
— В восторге ли я? Нет. Но спасло тебя лишь то, что отношение к Калли на лбу написано. Подумай я, что ты просто пудришь сестренке мозги, точно вмазал бы. Но ты, блин, купил мотоцикл во Флориде только ради того, чтобы вытащить ее на свидание.
Твою мать, Адам что, мысли читает?
— А об этом ты как прознал?
Он бросает на меня красноречивый взгляд.
— В Сиэтле ты купил всего один байк. Притом что прожил там пять лет. Сразу показалось странным, когда ты ляпнул, будто взял его спонтанно, от нечего делать, но пазл не складывался до тех пор, пока я не вспомнил сообщение от Калли в ответ на предложение сходить пообедать. Она тогда накатала целую простыню с подробнейшим отчетом о том, какой девчачьей херней планирует заниматься.
Тут я не выдерживаю и смеюсь.
— Да уж, тактика «заболтать до смерти» очевидна, если хорошо ее знаешь.
  
— Это точно. Я все ждал, когда же кто-нибудь расколется, но, рассудив, что наверняка есть причины молчать, решил пустить все на самотек.
Со вздохом я опускаюсь на скамейку.
— Да уж, раскрывать отношения настолько глупо в наши планы не входило.
— Еще мягко сказано, — Адам занимает место рядом. — Если от этого станет легче, я рад, что вы счастливы. Но не могу не спросить: что собираетесь делать дальше?