Представь нас (ЛП)

Не до конца понимаю, имеет она в виду ночь или отношения в целом, но в любом случае абсолютно согласен. Перекатившись на спину и усадив Калли сверху, я заглядываю ей в глаза, ласково заправляя прядь волос за ухо.
— Калли, малышка, я весь твой.
Я вновь притягиваю ее к себе для долгого чувственного поцелуя, но вовремя отстраняюсь: знаю же, что иначе она начнет нервничать.
  
Приподняв ее за плечи, я требовательно подаюсь бедрами навстречу.
— Давай, направляй его внутрь. Моя очередь делать снимки.
Во взгляде Калли вспыхивает знакомый огонь; она приподнимается на коленях, устраиваясь поудобнее. Не отрывая от меня глаз, девушка лукаво ухмыляется, стоит только взять камеру в руки.
— Садись на мой член, малышка.
Калли медленно опускается, пристально глядя мне в глаза в ожидании щелчка затвора. И как бы чертовски сексуально ни выглядело каждое ее движение, ничто не сравнится с тем моментом, когда Калли выгибается в пояснице, а на лице расплывается выражение абсолютного блаженства, стоит вобрать член целиком. Вот он, идеальный кадр.
— Держу пари, кадр вышел что надо, — со стоном выдыхает Калли, начиная двигать бедрами.
— Даже не сомневаюсь, — ладони скользят вверх по ее бедрам. — Черт. Ни одно фото не сравнится с реальностью.
— Открыть тебе тайну? — жарко шепчет Калли.
— Выкладывай, малышка, но только не вздумай останавливаться, — крепко сжав ее талию, я слегка приподнимаю Калли, а затем вновь осаживаю.
Она со стоном запрокидывает голову.
— Мне нравится быть сверху. Чувствую власть, — уперевшись ладонями мне в грудь, она перехватывает инициативу, задавая ритм.
Ладони безвольно падают на матрас.
— Черт, да.
Пальцы впиваются мне в грудь; наклонившись, Калли жарко выдыхает:
— Знаю, я просила проявить инициативу, но, кажется, мне и самой хочется немного покомандовать.
— Малыш, я потерял контроль в тот самый миг, когда ты поселилась по соседству.
Калли выгибается в спине, с нажимом проводя ногтями по моему торсу.
— А почему бы тебе не сделать еще один снимок?
С огромным, мать вашу, удовольствием.
Подхватив камеру, я не свожу глаз со своей роскошной девочки. Калли на грани, кожей чувствую.
— Я нажму на кнопку, как только ты достигнешь оргазма, Калли.
На ее губах расплывается порочная улыбка, а руки взмывают вверх, зарываясь в волосы. Черт. Я-то думал, Калли чертовски сексуально смотрелась, скача на моем члене, но сейчас... она устраивает самое настоящее представление. Она меня прикончит. Калли Рейер станет моей персональной погибелью, но возможность сгореть в ее пламени я приму с благодарностью.
Стоит ей ускориться, я поднимаю камеру одной рукой, а свободной ласкаю грудь.
Калли запрокидывает голову, шепча мое имя, и в то самое мгновение, когда ее накрывает оргазм, я жму на спуск, а затем резко переворачиваюсь. Ногти до крови впиваются в спину, пока я исступленно вколачиваюсь в нее. И, шепча имя Калли словно молитву, изливаюсь внутрь.
Теперь-то абсолютно ясно, о чем она твердила: душа окончательно покинула тело. Разница лишь в том, что возвращения я не жду. Более чем уверен, сейчас лежу прямо на ней.
Я пытаюсь приподняться, но Калли крепко обхватывает меня за плечи.
— Погоди. Еще один кадр, пожалуйста?
— Все, что пожелаешь, — отзываюсь я, касаясь губами виска Калли. Девушка тянется за камерой, заводя ее мне за спину.
Слегка сместившись в сторону, я обхватываю Калли за подбородок.
— Снимай, — командую я и нежно целую свою душу.
 
После проведенной с Калли бурной ночи я пребываю в глубокой отключке, и единственное желание – в очередной раз хлопнуть по кнопке будильника, оттягивая подъем.
Но стоит на ощупь прихлопнуть стоящие на тумбочке часы, как грохот продолжается. Черт, в дверь, что ли, стучат? На циферблате чуть больше семи, так что на съемку я вроде бы не опаздываю.
Я на автоматизме плетусь к двери, натягивая штаны, распахиваю ее и обнаруживаю на пороге Бека.
— Твою мать, чувак, чего так барабанить-то?
И в тот самый миг, когда слова слетают с языка, а я замечаю выражение лица друга, наконец, доходит: я облажался.
— Ну, учитывая, что это комната Калли, правильнее будет спросить: а что тут забыл ты? — Бек отчаянно пытается сдержать смех. — Вообще-то зашел узнать, не видела ли она тебя. Что ж, вопрос снимается.
Смешок Бека перерастает в откровенный ржач.
— Бек, завали, а.
Хрен там плавал – он не останавливается.
— Уилл! — доносится из-за спины свистящий шепот Калли. Обернувшись, я замечаю ее, судорожно кутающуюся в простыню с паникой в глазах. — Какого черта? Ты что творишь?
Схватив Бека за грудки, я втаскиваю его внутрь – лишь бы убрать из проклятого коридора, пока тот не привлек внимание.
— Господи Иисусе, — обреченно бормочет Калли.
— Привет, Медвежонок Калли, классная простыня, — лицо Бека расплывается в широченной ухмылке, и, как бы сильно ни хотелось стереть ее метким ударом, заварил эту кашу я.
— Эй, полегче на поворотах, мужик, — рявкаю я, обхожу его и направляюсь в ванную за халатом. Накинув плотную ткань Калли на плечи, помогаю закутаться, пока она смотрит на меня полным тоски взглядом.
Я обязан все исправить.
Единственный плюс – теперь мы хотя бы выясним, насколько сурово правило.
— Ладно, понимаю, как это выглядит.
— А я вот предельно ясно вижу: расцарапанная спина и грудь не оставляют особого простора для воображения, — Бек снова поворачивается к Калли, с ухмылкой окидывая взглядом. — Сдается мне, прозвище «Кошечка» подошло бы куда больше. Пожалуй, стоит сменить...
— Бек! Завали. Хватит пялиться на мою девочку и просто послушай!
— Твою девочку?
— Нам конец, — обреченно бормочет Калли, проводя ладонями по лицу.
— Вовсе нет, — я беру ее за руку, притягивая ближе, и только потом поворачиваюсь к Беку. — Послушай, мы встречаемся пару недель, но искры проскакивали с самого моего перехода. Все серьезно, Бек.
— Раз серьезно, к чему такая конспирация? — Бек пожимает плечами и скрещивает руки на груди. — Только из-за Адама... погоди-ка, не-е-ет. Вам же нельзя встречаться.
И в одно мгновение робкая надежда разлетается вдребезги.
— Значит, такое правило действительно существует? — еле слышно выдавливает Калли. Черт бы все побрал.
— Угу, — кивает Бек. — За годы моей игры в «Блюз» парочка парней никак не могла оставить персонал в покое. Закончилось все дерьмово. Почти всех спортсменов обменяли, а кого-то и вовсе сослали в резерв. Двух девчонок уволили, остальные ушли по собственному желанию. После той заварушки за соблюдением правила начали следить крайне жестко. Олссон, конечно, стал генеральным менеджером совсем недавно, но в те времена он тренировал команду и был свидетелем происходившего бардака. Ни капли не удивлюсь, если запрет до сих пор в силе.
— Твою мать, — я с силой сжимаю переносицу. И что теперь делать?
— Какого хрена ты поперся открывать дверь? — злобно бросает Бек, двинув мне кулаком в свободное плечо.
— Это еще за что?! Я же не специально. Голова вообще не варит от недосыпа.
— Уилл! — возмущенно ахает Калли, шлепая меня по руке. Лицо у нее по-прежнему расстроенное, но щеки предательски пылают.
Господи, я сегодня в ударе. Мало того, что втянул ее в эту передрягу, так теперь еще и до ужаса боюсь, что Калли придется делать выбор. Сам-то я, видит бог, отпустить ее не смогу.
— Калли, прости, я...
— А ну-ка, тормозите, — вклинивается Бек. — Во-первых, позвольте заявить: я впечатлен. Продержаться всю ночь – это мощно, — он негромко, но одобрительно хлопает в ладоши.
  
— Твою ж мать, — глухо бормочет Калли.
— Во-вторых, даже не вздумайте расставаться, засранцы. В душе я неисправимый романтик!
— Ты-то? Да ладно? — я иронично выгибаю бровь.
— Когда дело касается других – еще какой, — пожимает плечами Бек. — Меня и собственная холостяцкая жизнь вполне устраивает, но, черт возьми, раз уж тайное стало явным... Я теперь ваш фанат.