Представь нас (ЛП)
Я обхватываю руками его бедра. На секунду Уилл замедляется, но я, черт возьми, не подавала сигнал. Издаю приглушенный стон и сжимаю пальцы на его ногах, призывая не останавливаться. Да, иногда мне нравится играть с властью, но только не сегодня. И больше всего радует, что Уиллу не нужно ничего объяснять. Кажется, появись у меня желание доминировать, он бы и бровью не повел.
— Ты потрясающа в этой позе, малышка, — пальцы Уилла скользят от моего горла вниз, жадно сминая грудь. — Черт, сохраню этот вид в мысленной галерее.
Издаваемые мной звуки едва ли можно назвать стонами, но пока Уилл продолжает жестко толкаться в мой рот и ласкать грудь, возбуждение достигает такого предела, что молчать становится невозможно.
Я крепко вцепляюсь в него, сдерживая рвотный рефлекс. Уилл не останавливается, однако сбавляет темп ровно настолько, чтобы я смогла прийти в себя и продохнуть.
— Умница. Ты потрясающе меня принимаешь, Калли, — Уилл жестко смыкает пальцы на моем горле, — Чертовски скучал по твоему рту. Всю неделю только о нем и думал. Мечтал поцеловать эти розовые губы, — толчок. — Заполнить членом, — толчок. — Слышать каждый звук, стон и бессвязный шепот, слетающий с них, — толчок. Толчок. Толчок.
Я непроизвольно сжимаю бедра: черт, после таких слов окончательно намокла, и тело отчаянно требует хоть какого-то трения.
— Я вижу, чем ты занимаешься, малышка, — хрипло произносит Уилл, сильнее сжимая горло. — Не переживай, всю ночь я буду поклоняться твоей киске. Но сейчас кончу тебе в рот и хочу почувствовать, как ты все проглотишь.
В ответ удается лишь жалобно заскулить, хотя мысленно я истошно кричу: «Да, сэр!». Темп нарастает, выдавая скорую разрядку. Разжав пальцы на бедрах, я отдаю власть мужчине, а сама тем временем начинаю ласкать грудь.
— Черт, Калли, — глухо рычит Уилл и с силой изливается мне в горло.
Как хорошая девочка, я послушно сглатываю – в точности так, как велено. Уилл медленно отстраняется, и напоследок я еще раз скольжу языком по головке.
Наклонившись, он оставляет чувственный поцелуй на моих губах, а затем спускается к груди.
— Продолжай ласкать себя, — властно командует он.
Стоит Уиллу выпрямиться, как пальцы тут же приникают к соскам. Он отрицательно качает головой.
— Ниже, — хрипит он.
Я медленно опускаю ладони вдоль туловища. Тело отчаянно жаждет разрядки, однако я не тороплюсь, неотрывно глядя в глаза Уиллу, пристально следящему за каждым движением. Пока он обходит кровать и возвращается на свою половину, пальцы успевают добраться до клитора.
— Уилл, — протяжно стону я, желая показать: пусть работает лишь рука, до исступления меня доводит именно он.
— Черт, уже который кадр я хочу намертво выжечь в памяти, — перехватив лодыжки, Уилл подтягивает меня к центру матраса, чтобы голова больше не свешивалась с края. — До одури идеально.
Пальцы Уилла медленно ползут вверх по ногам, и тут меня внезапно осеняет. Я выпаливаю:
— Почему бы тебе не сделать фото?
Его ладони замирают на коленях, любые движения прекращаются.
— Калли, я не...
— На «Полароид», — прервав ласки, я приподнимаюсь на локтях, чтобы заглянуть мужчине в глаза. — Осталась одна кассета. Снимки никуда не утекут. Мы не обязаны, просто... Понимаю, звучит сомнительно. Наверное, следовало бы проявить благоразумие, но сейчас все иначе. Я тебе доверяю.
Обхватив лицо ладонями, Уилл целует меня – глубоко и с чувством.
— Я за, если ты действительно этого хочешь. Но знай: промелькни хоть тень сомнения, мы сожжем кадры в раковине, как только закончим.
— А можно будет тебя сфотографировать? — едва слышно шепчу я.
Из груди Уилла вырывается низкий, бархатистый смешок. Мягко надавив на плечи, он снова укладывает меня на матрас и нависает сверху, оперевшись руками по обе стороны от головы.
— Как насчет совместных фотографий?
Невероятный мужчина.
— О, я в красках представила, как мы будем смотреться, Уилл.
Глава 32Уилл
Нехотя отстраняясь и оставляя влажную дорожку поцелуев, я сползаю с кровати за камерой. Учитывая прошлое Калли, я бы в жизни подобного не предвидел. Но она права: все иначе. Раньше мы сходили с ума от одиночества, но теперь этому пришел конец.
Я протягиваю камеру. На губах Калли играет нежная улыбка.
— Уверен?
Вновь перехватив тонкие лодыжки, я тяну Калли к самому краю матраса, вызывая тихий смешок.
— Пусть фотограф не я, но, сдается, для первого кадра должен опуститься перед тобой на колени.
Раздвигая ей бедра, я опускаюсь на пол.
— И не забывай: модель из меня тоже никудышная, так что командуй.
Ответа я не жду: знаю, что моя девочка именно так и поступит. И до одури радует мысль, что одними фотографиями дело не ограничится.
Стоит губам прижаться к ее киске, как Калли приподнимается на одной руке, выбирая ракурс получше, и издает до безумия пьянящий стон.
— Да, Уилл, вот так.
Я подхватываю ее за ягодицы, приподнимая, чтобы как следует распробовать свою девочку. Несколько раз медленно очертив клитор, скольжу языком ниже, к самому входу, а затем проникаю чуть дальше, дразня и исследуя.
Бедра резко подаются навстречу, и она падает на матрас.
— Твою мать... никто раньше такого не делал.
Скользнув обратно, я снова поддеваю языком набухший бугорок.
— Повторить?
Калли снова приподнимается, сексуально ухмыляясь.
— И не смей останавливаться.
Я тут же припадаю губами к клитору, но болтать Калли еще не закончила.
Издав тихий стон, она поднимает камеру.
— Нужно сделать кадр. Смотри на меня, Уилл, — и стоит нашим взглядам встретиться, как Калли довольно улыбается. — Хороший мальчик.
Черт возьми. Я думал пустить в ход все козыри, испортить Калли для любого другого мужчины и уговорить остаться, но в итоге... это она меня испортила.
Одной рукой удерживая Калли за ягодицы, другой я ласкаю каждый сантиметр ее тела, языком безостановочно кружа по клитору. Калли резко выгибается и роняет камеру.
— Подними, — хриплю я, погружая палец в ее влажное лоно. — Сделай кадр.
Калли мешкает, и тогда я резко толкаюсь пальцем внутрь, а затем сменяю его языком, проникая чуточку глубже.
— Уилл, я... — с придыханием стонет она.
— Знаю, — дразняще мазнув языком чуть ниже ложбинки, отзываюсь я. — Делай кадр и кончай, — я возвращаюсь к налившемуся бугорку, очерчивая его кругами и одновременно растягивая пальцами тугую киску. В тот самый миг, когда стенки мертвой хваткой стискивают палец, а ноги Калли капканом смыкаются на плечах, раздается щелчок затвора, и она срывается в бездну.
В точности так же, как заставил поступить Калли, я дочиста, до единой капли слизываю оргазм. Обхватившие меня ноги мелко дрожат, и каждый судорожный выдох звучит как чертова молитва, слушать которую хочется вечно.
Когда спазмы стихают, а бедра бессильно размыкаются, я не спеша забираюсь на матрас и нависаю сверху. Не отрывая взгляда от ее затуманенных зеленых глаз, беру палец в рот, смакуя оставшийся на коже вкус.
— Как же... это... горячо, — с натугой выдавливает Калли, пытаясь отдышаться.
— Ты как, малышка?
— Ох, — выдыхает она. — Похоже, по-прежнему жду, когда душа вернется в тело.
— Умеешь же ты потешить мужское самолюбие, Огонек, — тихо усмехаюсь я. Наклонившись, мягко касаюсь ее губ, затем отстраняюсь, делая вдох, и припадаю к ним снова.
— Да целуй же меня как следует, черт возьми, — Калли обвивает мою шею руками и раздвигает ноги, позволяя устроиться между бедер.
С огромным удовольствием я подчиняюсь: беру ее лицо в ладони и целую медленно, вкладывая всю страсть. Ногти Калли скользят вверх-вниз по моей спине – то едва ощутимо, то, стоит языкам сплестись, безжалостно впиваясь в кожу.
— Уилл, — невнятно шепчет Калли. — Я не хочу, чтобы это заканчивалось.