Системный разведчик. Адаптация. Том 3 (СИ)

Выстрел. Но не автоматный, а тот самый глухой хлопок с высокочастотным визгом. Инжектор. Синий снаряд просвистел над головой. Так близко, что я почувствовал волну холода от его зэн-реактивной оболочки.
Перекат. Камень. Укрытие.
— Двойка — на два часа, дистанция пятнадцать метров, — быстро отрапортовала Майя. — Инжектор — на десять часов, за валуном, перезаряжается. Четвертый — южный фланг, приближается к Снегу.
  
Двойка. Инжектор. И тот, что шел к Снегу.
Секунда на то, чтобы выбрать следующую цель и расставить приоритеты.
Но Михаил расставил их за меня.
Два выстрела, быстрых, почти слившихся в один. Первый из двойки рухнул на колено, схватившись за бок. Бронебойная пуля нашла зазор между пластинами. Второй развернулся в сторону склона, засек вспышку выстрела, и дал ответную очередь. Камень и бетонная крошка полетели с того места, где только что лежал Призрак. Но он уже сместился. Кибр позволял двигаться быстро даже в сложных условиях.
Третий выстрел. Раненый Жнец, первый из двойки, завалился набок и затих. Его напарник бросился на землю, откатился за ствол кедра и продолжил стрелять вверх по склону, пытаясь не дать Призраку высунуться.
Шесть.
Михаил вел свою войну. Вел экономно и расчетливо. Каждый патрон на вес золота, на вес чьей-то жизни. Призрак просто не мог позволить себе совершать промахи.
У Жнеца, пытавшегося спрятаться за кедром, чтобы перезарядиться, не было никаких шансов. Пуля Призрака нашла его через пару секунд. Он осел на землю, несколько раз дернулся и затих.
Семь.
Мне оставались инжектор и тот, что подбирался к Снегу.
Я выбрал первого.
Если он перезарядится и всадит снаряд мне в грудь, на этом все закончится. Четвертый круг, мутагены, тесак Матвеича — все станет на какое-то время неважным и бесполезным.
Жало. Последний серьезный заряд. Еще раз перезарядиться я вряд ли успею. Я вложил в него все, что скопилось в ладони: концентрированный, узконаправленный, раскаленный добела луч. На этот раз это будет не веер и не игла. Это будет сияющее копье.
Я выглянул из-за камня на долю секунды. Этого оказалось достаточно, чтобы оценить положение стрелка за валуном. Он уже вставлял новый цилиндр в казенник инжектора. Пальцы двигались уверенно, быстро. Пара секунд до готовности.
Я метнулся влево, обходя его валун по короткой дуге. Два шага. Три. Четыре.
Все-таки он услышал. Даже с моей кошачьей поступью. Возможности его кибра поражали. Жнец развернул ствол инжектора в мою сторону, визор мигнул, пытаясь захватить аномалию.
Я ударил Жалом практически в упор.
Копье термической энергии врезалось в инжектор. Оружие взорвалось в руках стрелка, но не привычным огненным взрывом, а каскадом лопающихся зэн-реактивных контуров. Вспышка синего и белого. Визг перегруженных систем. Жнец отшатнулся — руки обожжены, визор мертв, инжектора больше нет.
Тесак быстро и точно довершил дело.
Восемь.
Южный фланг. Снег.
Я развернулся и побежал. Скорость тигра гнала вперед, камни и корни мелькали под ногами. На бегу я видел то, что происходило в ложбине.
Снег добил гранатометчика. Способ был… основательным. Волк держал тело за ноги, крепко, обеими челюстями, сомкнутыми на щиколотках кибра, и методично, с тупым, ритмичным упорством бил Жнеца о ствол кедра. Раз. Другой. Третий. Кибр трещал, лопался, сминался. Внутри что-то хлюпало. На четвертом ударе тело перестало дергаться. Снег разжал челюсти, и то, что осталось от гранатометчика, сползло по стволу, оставив за собой длинный, алый мазок.
Девять.
Но десятый, тот, что полз к южному флангу, был уже в пятнадцати метрах от Снега. И в его руке я увидел знакомый угловатый силуэт с толстым стволом и тяжелым радиатором.
Еще один чертов инжектор.
— Снег, уходи!
Бесполезно. Волк, ослепленный яростью и болью от раны, не слышал. Или слышал, но не мог остановиться. Распиравшее его бешенство оказалось сильнее. Он вновь начал терзать безжизненную фигуру в покореженном кибре.
— Сорок метров до стрелка. Аид, ты не успеешь, — напряженно проговорила Майя.
Не успею. С этим не поспоришь. Сорок метров для меня — это три-четыре секунды. Для его пальца на спусковом крючке — в разы меньше.
Но кое-кто оказался гораздо ближе.
Тень выскочила из папоротника, как черный клинок из ножен.
Ни звука. Ни хруста. Просто — была тень от куста, а стала Тень с большой буквы. Волчица, которая умерла и вернулась. Машин смертоносный гримлок.
Стрелок ее не видел. Его визор был направлен на Снега, на огромную, залитую кровью цель, которая только что превратила его товарища в отбивную. Он поднимал инжектор, целясь в бок волка, туда, где уже зияла круглая рана от первого попадания.
Тень ударила сбоку. Без рева, без предупреждения, молча, как сама смерть. Ее челюсти сомкнулись на запястье руки, державшей инжектор. Хруст сервоприводов кибра, треск полимерных пластин, короткий крик, и оружие выпало. Стрелок попытался развернуться, ударить свободной рукой, но Тень уже тащила его в сторону, мотая головой, ломая и выкручивая руку, неестественно сгибая ее в новом суставе, которого у человека по всем законам анатомии просто быть не должно.
Я добежал до них за три секунды. Тесак Матвеича докончил то, что начала волчица, сражавшаяся за своего вожака. Одним ударом. Точно в шейный стык.
Десять.
Тишина.
Не абсолютная. Абсолютной тишины на войне не бывает. Где-то далеко, на горе, все еще бухали редкие разрывы — штурм Орлиного гнезда заканчивался без нас. Ветер шевелил верхушки кедров. Какая-то смелая утренняя пташка вновь завела свою трель, решив, что самое страшное уже позади.
Может, для нее и правда позади.
Я стоял посреди кровавого побоища, тяжело дыша. Окровавленный тесак в правой руке стал внезапно тяжелым, почти неподъемным. Левая ладонь пустая, выжженная. Казалось, Жало забрало все, что было в ней живого. Маскировка Хамуса слетела, словно тяжелый и уже ненужный плащ. Ноги гудели. В ушах стоял тонкий, назойливый звон — отголосок инжекторного визга.
Четыре минуты. Весь бой. От первого прыжка до последнего удара тесаком всего четыре минуты.
А мне на миг показалось, что прошло не меньше часа.
— Все цели нейтрализованы, — деловито произнесла Майя. Голос ровный, протокольный. Потом добавила уже тише, по-человечески: — Хорошая работа, Аид.
Я не ответил. Потому что уже мчался к Снегу.
Он лежал на боку у подножия кедра, об который только что забил до смерти гранатометчика. Бок вздымался тяжело, неровно. Левое плечо с раной от инжектора выглядело скверно: идеально круглое отверстие с обугленными краями, из которого продолжала сочиться дымчатая субстанция. Жизненная энергия, утекающая тонкой струйкой.
Завидев меня, Снег поднял голову. Желтые, яркие глаза преданно уставились на меня.
Я опустился рядом с ним и приложил руку к часто вздымающемуся боку.
— Майя. Диагностика. Быстро.
— Уже провожу. Физическое повреждение мышечной ткани и подлопаточной кости. Серьезное, но не смертельное. Основная проблема энергетическая. Резонансный снаряд вызвал локальную деградацию зэн-поля. Регенерация на поврежденном участке работает на тридцать процентов от нормы. Это не смертельно, но процесс восстановления займет часы.
Я с облегчением выдохнул, даже не осознав, что слишком надолго задержал дыхание.
— Снег, — я положил ладонь ему на загривок. Шерсть была влажной от росы, крови и пота. Он ткнулся холодным носом мне в запястье. — Все будет хорошо. Лежи. Мы что-нибудь придумаем.
В следующий миг я услышал хруст веток. За ним последовали быстрые и легкие шаги. Я резко вскинул голову.
  
Маша.
Она бежала от расщелины между валунами, где пряталась во время боя. Волосы растрепаны. Лицо белое и осунувшееся. Глаза обеспокоенно метались между мной и Снегом, оценивая ущерб. Рядом с ней бесшумно скользила Тень. Волчица отряхнулась, как обычная собака после купания, и потрусила к своему раненому вожаку.