Системный разведчик. Адаптация. Том 3 (СИ)

Телепатический импульс невидим. Его не засечь визорами, не остановить броней, не отразить. Он просто есть. Волна, которая проходит через кость и металл, как нож через масло, и бьет по единственному, что не защищено: по мозгу, по психике.
Пулеметчик и трое ближайших бойцов дернулись одновременно, синхронно, словно марионетки, которых одновременно потянули за нити. Один из них вскинул автомат и развернулся на сто восемьдесят градусов — в пустоту, в лес, в ничто. Пулеметчик оторвал руки от гашетки и схватился за шлем, будто пытаясь выдрать из головы то, что туда заползло. Другой боец и вовсе открыл огонь — короткая очередь в темноту между деревьев, по цели, которой не существовало.
  
Две-три секунды. Больше Маша не могла дать. Но мне и этого было вполне достаточно.
Как только телепатический импульс достиг Жнецов, я прыгнул.
Скорость тигра и Кошачья поступь активировались для мягкого приземления. Мир замедлился. Не буквально, конечно. Просто мои мышцы, нервы и рефлексы рванули так быстро вперед, что движение размылось и стало практически неуловимым. Ноги оттолкнулись от края шахты, тело вылетело из кустарника, и на краткий, хрустальный миг я завис в предрассветном воздухе — десять метров над площадкой, невидимый, с тесаком в правой руке и бурлящим зарядом Жала в левой.
Пулеметная позиция была прямо подо мной. Схватившийся за шлем Жнец. Станок. Ленты. Ствол, направленный на черный зев штольни.
Я раскрыл левую ладонь.
Жало Дорхана вырвалось широким веером — не лучом, не копьем, а именно веером: ослепительная, опаляющая волна термической энергии, которая ударила по пулеметной позиции сверху вниз, как кулак огненного великана. Визоры ближайших Жнецов вспыхнули и погасли, перегруженные потоком сияющей энергии. Станковый пулемет скрючился, как жестянка в костре. Камни под ногами пулеметчика раскалились и треснули.
Я приземлился на краю площадки. Удар ног в каменистый грунт вышел глухим и тяжелым. Прокачанные мышцы и скелет успешно справились с запредельной нагрузкой. Внутренние органы, получившие от них свою долю усилений, дернулись и тут же встали на место без единого разрыва. Ноги спружинили и выпрямились.
Через несколько секунд я был уже между пулеметчиком и еще одним бойцом.
Пулеметчик был всех ближе ко мне и уже начал приходить в себя. Его визор восстанавливался после секундного сбоя, и руки уже тянулись к кобуре. Заработали рефлексы, выработанные годами практики. Даже ослепленный и оглушенный он не лишился возможности воевать.
Тесак Матвеича вошел ему в шею, туда, где шлем соединялся с нагрудником. Там была тонкая щель, всего в миллиметр толщиной, но и этого было достаточно. Энергосталь нашла ее с хирургической точностью. Лезвие вошло легко, словно нож в масло. Мне кажется, пулеметчик так до конца и не понял, что произошло. Безжизненное тело начало оседать на землю.
Я выдернул тесак и ушел перекатом вправо как раз в тот момент, когда второй боец, наконец осознавший, что враг не в лесу, а в двух шагах от него, выпустил очередь из автомата. Пули ушли в пустоту — туда, где я был мгновение назад. Маскировка Хамуса держалась, и для выгоревших визоров Жнеца я был не более, чем призраком. Тенью в тени.
Я метнулся ему за спину. Тесак нашел второй стык — между задней верхней пластиной и поясничным щитком. Лезвие вошло глубоко, с тугим, мокрым звуком. Боец дернулся, выгнулся и рухнул лицом в раскаленный щебень.
Две секунды. Два тела.
Дезориентация остальных бойцов уже сходила на нет. Телепатический импульс Маши истаивал, как утренний туман, и Жнецы — те, что были еще живы — начали приходить в себя.
Выстрел Михаила я не услышал, а скорее почувствовал. Даже не сам выстрел, а его результат: сухой щелчок далеко на северо-западном склоне, мгновение тишины, и короткий, едва уловимый звон лопнувшего визора. Бронебойная пуля, начиненная этериумом, прошла через маскировочную накидку, через пластину шлема, через энергоброню, которая на долю секунды попыталась уплотниться и не сумела — зэн-реактивный слой боеприпаса вошел в резонанс с полем брони и погасил его раньше, чем защита успела среагировать.
Снайпер дернулся за поваленным кедром. Один раз. Потом еще — от второго, контрольного, выстрела Призрака, направленного примерно в ту же точку. Третья пуля вошла чуть левее, для надежности и окончательного закрепления результата. Тело за кедром перестало двигаться.
— Снайпер нейтрализован, — сухо констатировала Майя.
Трое. Из десяти. Осталось семь. Если считать того, кем сейчас занимался Снег.
И шестеро из них уже не были дезориентированы.
  
Глава 30
 
Ближайший ко мне Жнец среагировал первым. И как же, мать вашу, он был быстр. Еще до того, как его зэн-визор пришел в норму, он уже каким-то образом знал, где я нахожусь. Возможно, услышал мои шаги, возможно, ему помогло что-то еще. Но он вдруг развернулся и выпустил очередь — не наугад, а именно в ту точку, где я стоял.
Я едва успел уйти. Пули высекли искры из валуна в нескольких сантиметрах от моего бедра. В следующий миг Скорость тигра уже несла меня вперед, к противнику, потому что на дистанции против кибра с автоматом у меня не было ни единого шанса, а вот в ближнем бою тесак уравнивал шансы.
Он ждал этого. Его правая рука отбросила автомат, бесполезный в ближнем бою, а левая выхватила из набедренного крепления нож. Тактический, с усиленной кромкой. Не тесак Матвеича, конечно, но все равно весьма смертоносная игрушка, особенно в руке профессионала.
Мы схлестнулись.
Его нож метнулся мне в горло — я парировал тесаком, сталь взвизгнула о сталь. Он тут же ударил коленом — кибр усилил мощь атаки в разы, и, если бы я не подставил бедро, сместившись при этом в сторону, мне бы раздробило пах. Не прекращая движения, я послал тесак снизу вверх, в подмышечный стык. Жнец в последний миг успел отпрянуть. Лезвие скрежетнуло по нагруднику, выбив сноп искр, но не пробив его.
Быстрый. Чертовски быстрый. Михаил ни капли не соврал.
Я нырнул под следующий его удар и ткнул Жалом, только-только успевшим перезарядиться. Ударил коротким, сфокусированным импульсом, почти в упор. Не широкий веер, как по пулеметчику, а точечный укол, термическая игла, направленная в визор шлема. Полимер треснул и оплавился. Жнец рефлекторно дернул головой назад и открыл шею.
Тесак вспорол воздух, попав точно в стык. И в еще одной жизни была поставлена жирная точка.
Четыре.
Но четвертый забрал у меня слишком много времени. По меркам боя — целую вечность. И за эту вечность оставшиеся пятеро успели перегруппироваться.
Двое из них уже двигались ко мне. Слаженно, прикрывая друг друга. Третий занял позицию за валуном, вскинув оружие, что-то короткоствольное, с массивным кожухом. Четвертый спешил на помощь своему напарнику на южном фланге, где Снег все еще перемалывал гранатометчика. Пятый замер, вскинув руку к виску. Связь. Собирался вызывать подкрепление.
— Аид, — Майя, как всегда, среагировала быстро, — третий номер за валуном. Инжектор. Вижу характерный силуэт. Не подставляйся.
Резонансный инжектор. То самое оружие, которое пробило Снегу плечо. При моем полном отсутствии брони слишком избыточное средство поражения. Похоже, неприятель решил, что я защищен гораздо лучше, чем есть на самом деле. И это играло мне на руку. Иначе бы меня уже прижали к земле или отправили в посмертие плотным стрелковым огнем.
Я бросился вправо. Не к двойке, идущей на меня, а к связисту. Он был гораздо опаснее. Подкрепление Жнецов, прибывшее вовремя — это конец.
  
Связист заметил меня. Или, вернее, его визор, уже перезагрузившийся, засек аномалию маскировки. Он дернулся, рука метнулась к кобуре. Но я был уже рядом. Скорость тигра сократила дистанцию быстрее, чем он успел среагировать. Тесак вошел ему под ребра. Снизу вверх, через боковой стык.
Пять.
А в следующую секунду я услышал крик Майи:
— Ложись!
Я упал. Не отпрыгнул, не уклонился, а именно упал, бросившись на землю плашмя, как мешок с картошкой.