Системный разведчик. Адаптация. Том 3 (СИ)

Маша упала на колени рядом со Снегом. И не спрашивая, не дожидаясь разрешения, положила руки на обугленные края раны, прямо поверх опаленной плоти.
— Маша, подожди…
Поздно. Ее ладони засветились. Мягко, тепло, как угли в камине под слоем пепла. Золотистый, мерцающий свет, который пульсировал в ритме ее сердцебиения.
— Исцеляющее прикосновение, — коротко прокомментировала Майя. — Источник седьмого уровня плюс прирожденный дар.
  
Я видел это впервые. И результат, признаться, меня удивил.
Рана на плече Снега отреагировала мгновенно. Дымчатая субстанция перестала вытекать. Обугленные края начали заметно светлеть — медленно, но верно, словно время на этом крохотном участке потекло намного быстрее. Энергетическое поле вокруг раны задрожало и стало уплотняться. Регенерация, подавленная резонансным снарядом, получила мощную подпитку извне.
Снег глубоко, протяжно вздохнул, а потом вздрогнул всем телом, от носа до кончика хвоста. Напряжение в его мышцах начало спадать. Глаза блаженно сощурились.
— Интересно, — раздался у меня в ушах голос Майи. На этот раз не протокольный, а вполне себе заинтересованный. — Она воздействует не на физическую ткань, а на поврежденное энергетическое тело. Резонансная деградация зэн-поля на участке ранения устранена на шестьдесят процентов. Нет… на семьдесят. Собственная регенерация Снега начинает возвращаться к норме.
Хорошо. Это было хорошо. Но теперь я смотрел не на Снега.
Я смотрел на Машу.
Ее лицо из белого стало серым. Под глазами залегли тени, но не от усталости, а от чего-то более глубокого. Пальцы, лежавшие на ране, задрожали. Губы побледнели.
Она тратила себя. Буквально. Исцеляющее прикосновение высасывало из нее жизненную энергию. Не зэн, а именно жизнь, ту субстанцию, которую нельзя восполнить из кристалла или аккумулятора. Ее пополняют только сном, едой и временем.
Которого у нас не было.
— Маша, — произнес я мягко. — Хватит.
— Еще немного, — раздался в ответ тихий, но упрямый голос. — Он ранен…
— Он уже в порядке. Ты сделала главное. Убрала повреждение энергополя. Дальше будет работать его собственная регенерация.
Маша не убирала руки. Свечение не гасло. Она упрямо сжала губы и склонилась ниже. Я видел, как мелко вздрагивают ее плечи.
Я накрыл ее ладони своими. Осторожно, мягко, но при этом не оставляя пространства для возражений. Ее кожа под моими пальцами была ледяной. Ситуация становилась опасной. Но уже не для Снега.
— Когда руки целителя становятся холодными, значит, тело начинает отдавать последнее, — обеспокоенно подтвердила Майя.
— Маша. Послушай меня. Ты сняла кризис. Ты сделала именно то, что было нужно. Но если ты продолжишь, то не сможешь идти. А мне нужно, чтобы ты стояла на ногах. Нам еще отсюда выбираться.
Она подняла на меня глаза. В них было сразу все: страх, упрямство, усталость и что-то еще, чему я не мог подобрать названия. Потом медленно, как будто отдирая пластырь от раны, она наконец-то убрала руки.
Свечение погасло. Маша едва заметно покачнулась, и я придержал ее за плечо.
— У меня это с детства, — слабеющим голосом произнесла она, глядя на свои ладони. — Отец запрещал. Два раза я чуть не умерла из-за этого. Сердце останавливалось. — Она сжала пальцы в кулаки. — Но теперь Прохор помогает контролировать расход. Теперь я чувствую грань, за которую нельзя переходить
— Грань — это когда руки холодеют, — покачал головой я. — Запомни. Если руки стали ледяными, значит, ты уже за ней.
Она ничего не ответила. Только повернулась к Снегу и положила ладонь ему на голову. Теперь уже обычную руку, без всякого свечения. Волк тут же благодарно лизнул ей пальцы.
В этот момент что-то тяжелое с глухим стуком ударилось о землю. Я вскинул голову, рука метнулась к тесаку, но тут же расслабилась. Это был Призрак. Он спрыгнул с уступа, кибр загудел при приземлении, амортизируя удар.
— Чисто? — спросил он, оглядываясь по сторонам.
— Чисто, — машинально подтвердил я.
Он кивнул — коротко, по-деловому — и принялся обходить тела. Я знал, что он делает: сбор трофеев. Привычка, вбитая годами. Ничего личного. Мертвым на войне больше ничего не нужно.
Маша при виде его испуганно отшатнулась. Боец в сплошном кибре стойко ассоциировался для нее с врагом.
— Это свой, — тихо успокоил ее я, не спеша открывать, кто он на самом деле. Пока не время. Да и в конце концов пусть «папаша» сам решает, когда ему открыться перед своей подопечной.
Я с интересом наблюдал, как он работает. Быстрые, точные движения: расстегнуть крепление, снять, проверить, отложить. Без суеты, без брезгливости. Профессионал.
Через две минуты он вернулся с добычей. Для начала протянул мне мой автомат, который я оставил в шахте, а потом положил передо мной два резонансных инжектора, целых, рабочих, с небольшим боекомплектом коротких толстых цилиндров. Один — тот, что выронил гранатометчик, когда Снег напал на него. Второй — снятый с тела на северном фланге.
— Один тебе, — Михаил кивнул на инжекторы. — Семнадцать зарядов на двоих. Негусто. Но лучше, чем ничего. Против кибров и бронированных целей самое то. И дешевле, чем бронебойные патроны с этериумом.
Я взял инжектор. Тяжелый. Угловатый. Со все еще теплым радиатором. Толстый, непропорциональный ствол, похожий на обрезанный промышленный болторез. Рукоять — широкая, рассчитанная на ладонь в перчатке кибра. В моей голой руке он сидел неудобно, но терпимо.
Рядом с инжекторами Михаил выложил несколько десятков стандартных магазинов, четыре осколочных гранаты и одну светошумовую. А еще десять круглых, с ладонь размером, мерцающих устройств.
— Блоки питания к кибрам, — довольно пояснил он. — Этого добра при экономном использовании мне на год хватит.
— Ясно. Это все? Или с чем-то помощь нужна?
Я заинтересованно посмотрел на кибр ближайшего Жнеца, уже прикидывая, подойдет ли он мне по размеру. Но Михаил быстро остудил мой энтузиазм.
— Это все, что имеет смысл тащить. Их кибры персональные, нам не подойдут. Визоры тоже. Закодированы на биометрию. — Он помолчал. — Но вот это, он достал из подсумка странный предмет, больше всего смахивающий на массивный широкий браслет, должно пригодиться.
— Что это?
— Понятия не имею, — пожал плечами Михаил. — Торчала на руке у их старшего. Вот у этого, — он кивнул на бойца, которого я добил последним. — Личные вещи рядовых Жнецов не интересны. А вот старший — это другое дело.
Я взял браслет. Повертел в руках. Поверхность у него была гладкая, матовая. Ни кнопок, ни щелей. Только еле заметный символ рядом с замком-защелкой — три перечеркнутые волнистые линии.
— Майя?
— Минуту. Сканирую. — После продолжительного молчания она озадаченно добавила. — Аид, похоже это предмет из эпохи Искажений. К тому же налицо некоторые признаки внеземного происхождения. Состав сплава не соответствует ни одной из известных мне технологий Омеги. В моих архивах не содержится записей, объясняющих предназначение этого артефакта. Мне потребуется более детальный анализ. Это займет время. По моим расчетам, от нескольких часов до пары суток. До этого момента не советую надевать его на руку. Спрячь его понадежнее.
Я коротко кивнул и убрал браслет во внутренний карман. Зацикливаться на нем не имело смысла. Сейчас у нас другие приоритеты.
Я посмотрел на Снега. Волк уже поднял голову и пытался встать — передние лапы уперлись в землю, задние подогнулись. Рана на плече затягивалась прямо на глазах: обугленные края сходились, дымчатая утечка прекратилась. Регенерация работала. Не на полную мощность, но работала.
  
Маша сидела рядом, бледная, с темными кругами под глазами. Тень лежала у ее ног и фанатично вылизывала себе лапу.
Михаил закончил с трофеями и выпрямился. Кибр закрывал его полностью. Сейчас это была просто фигура в тактической броне. Безликая. Безымянная. С двумя красными точками визоров, тлеющими в полутьме шлема.
И эти красные точки были направлены на Машу.