Кожедубов. Логистические трудности (СИ)
— Ай! — вскрикнула девушка, выронив нож, вскакивая и хватаясь за укушенное электричеством бедро.
— Может, просто поговорим? — с надеждой спросил я.
— На кухне, — коротко бросила она.
По ее обиженному выражению мордочки было видно, что очередное поражение стало для нее настоящим ударом по самолюбию. Она спрыгнула с дивана и, виляя хвостом, молча покинула комнату. Судя по двери, в которой вместо замка зияла дыра, она особо не церемонилась, когда пыталась проникнуть внутрь. Кажется, я теперь понимал, почему Люба назвала ее психичкой.
Решив не злить столь вспыльчивую особу дальше, я, чертыхаясь, натянул штаны и майку. Прихватив нож и пытаясь втиснуться в липнущую к покрывшемуся потом телу майку, я вывалился в коридор, из которого была видна часть кухни. На ней Дофа сидела на высоком стуле и, подперев голову рукой, болтала босой ногой, смотря в окно. Когда я вошел, она молча посмотрела на меня и спустя пару секунд вернулась обратно к созерцанию прекрасного ничего.
Я поставил чайник и достал несколько купленных вчера яиц. К ним я достал ветчину, сыр и пучок зелени. Нагрев сковороду, я порезал в нее кусочки ветчины и подождал, пока они начнут аппетитно шкварчать. Следом разбил яйца и принялся помешивать лопаткой, делая болтунью. Когда яйца схватились, перестав быть жидкими, в ход пошла терка и сыр. Посыпав все сверху порезанной зеленью, я накрыл крышкой наш завтрак и выключил плиту. Чайник к тому моменту уже свистел, как заводской гудок, оповещая о своей готовности. Достав две кружки с полки, я заварил нам кофе. Пока вода стекала через бумажные фильтры, наполняя стаканы терпким бодрящим ароматом, я разложил яичницу на тарелки. Краем глаза я видел, насколько пристально Дофа наблюдала за моими действиями. Ее зоркий взгляд следил за каждым движением, и холодок, постоянно бегающий по пояснице, неестественно заставлял выправить осанку.
— Завтрак готов, — сказал я, поставив тарелку с кружкой напротив алхимика.
— Спасибо, — коротко ответила Дофа и, взяв вилку, с жадностью накинулась на нехитрую еду.
Я сел напротив и, насадив пару кусочков ветчины на вилку, начал есть, поглядывая за девушкой. Правда, после того как мои глаза пару раз заглянули за ворот ее футболки, я решил более пристально изучить еду на своей тарелке. Страх в следующий раз проснуться с какой-нибудь склянкой с ужасающим зельем во рту как-то не располагал к романтическому настрою такого утра. Рядом с такой женщиной эта угроза не казалась столь нереалистичной.
— Меня пытались убить, — наконец сказала Дофа, когда на ее тарелке не осталось ничего, кроме скучающей вилки.
— Кто?
— Мужик в маске и его прихвостни, — устало вздохнула девушка.
— Я так понимаю, им теперь не позавидуешь?
— Возможно, — пространственно ответила она. — Думаю, больница некоторым точно потребуется, — добавила уже чуть более кровожадным тоном.
— Знаешь, кто он?
Девушка помотала головой.
— Я облила его чихательно-слабительным зельем. Не подумала маску сдернуть. — грустно ответила она.
Мне стало страшно представить, через что пришлось пройти нападавшим после того, как они получили такой подарок алхимика. Образ меня, лежащего привязанным к дивану, и Дофы, которая одну за одной заливает в мой рот пробирки, снова всплыл перед глазами.
— Может, в больнице поспрашивать?
— Нет, у него всего около получаса действие, как оказалось. Пришлось добавлять, когда настигали.
— А в реке-то ты как оказалась?
— Они меня догнали на мосту, пришлось прыгать, кое-как магией грелась, пока плыла, а потом и она закончилась, пришлось выпить кое-что, на нем и выплыла.
Я по-новому взглянул на эту хрупкую маленькую девушку. Полночи бегать по всему городу от шайки бандитов, а потом, сиганув с моста, плыть в ледяной реке. С таким стремлением я был практически уверен, что если бы она действительно захотела меня убить, будь чуточку собраннее, то я был бы уже мертв.
— Тебе лучше не появляться на улице какое-то время.
— Ну спасибо, что бы я без такого умного детектива делала! — взорвалась девушка едким комментарием.
— Успокойся, поймаем мы этого мужика, тем более что он совершил ошибку.
— Да и какую же, можно узнать?! — ехидно спросила девушка.
— Напал на тебя, — спокойно ответил я.
— И что это дает?! — не успокаивалась она.
— Ну как минимум то, что он в очень дрянном состоянии теперь после твоих зелий, как я понял.
Она на секунду замолчала и открыла рот, пытаясь что-то возразить, но затем снова задумалась и ушла куда-то в свои мысли. Я же смотрел на эту обезвреженную бомбу и пытался понять, насколько длинный у нее фитиль. Наше совместное молчание прервал звонок. Я сходил в комнату за телефоном и вернулся на кухню к молчаливо ждущей девушке.
— Доброе утро, Петр Федорович, — сказал я, подняв трубку.
— Кожедубов! Чтобы через десять минут был на центральном проспекте! — взорвался он гневно в трубку. — Ночью какая-то шпана расстреляла машину конвоиров Величкина. Три трупа! Мэр мне уже всю глотку выгрыз своими орами. — Прояснил он наконец ситуацию и отключился.
Я молча положил телефон на стол и протер лицо рукой, пытаясь осознать себя. Кто-то вчера решил убрать всех свидетелей по делу Важнова. И, судя по всему, пока часть бандитов гонялась за Дофой, часть выполняла другой приказ.
— Глава гильдии убит вчера ночью вместе с конвоем, — сказал я и посмотрел на застывшую девушку, лицо которой начало бледнеть.
— А-а-а-а-а-а-а-а… — только и могла бормотать Дофа.
Чуя неладное, я сходил за записной книжкой и набрал номер Жуткого. Ответа не было. Я пробовал еще несколько раз, но результат был тот же. Следующим стал подмастерье Важнова. Гудки шли один за другим, сменяя друг друга, но трубку так никто и не брал. Второй, третий, четвертый, пятый раз результат все тот же. Не веря в такие совпадения, я отыскал визитку салона, на которой Люба оставила свой личный номер. Дрожащими руками я набрал номер и так же слышал только гудки и ничего кроме. Наконец очередь дошла до дочери Важнова. Я готовился к худшему, но неожиданно для меня трубку сняла экономка и бодрым голосом спросила, кто их беспокоит. Я тут же решил набрать своего начальника.
— Ты что-то не понял? — рявкнул он в трубку.
— Петр Федорович, они все мертвы! — прокричал я ему.
— Кто все? Да, конечно, мертвы! Мертвее не может быть, ты что, пьяный, Кожедубов? — не понимая, о чем я, опешив, пробасил Петр Федорович.
— Нет, свидетели все мертвы: друг, подмастерье и Люба! Никто трубку не берет!
— Вот как, — удивленно произнес он. — Сегодня весь день патрульные судачат о том, что в лаборатории ночью что-то взрывалось.
— Алхимик жива, — смотря на бледную девушку перед собой, сказал я.
— Откуда такая уверенность?
— Неважно, — решив не уточнять детали, ответил я.
— Понял, — сказал он. — Отвечаешь за нее головой, она слишком важный свидетель и теперь, похоже, единственный. — Казалось, что от этого старого лиса ничего невозможно было скрыть, и он как-то понял, что алхимик со мной.
— Есть, — поняв, что не имеет смысла признаваться, ответил я и положил трубку.
Дофа сидела чернее тучи и молча ждала, пока я закончу. Затем требовательно протянула руку к телефону. Я протянул его ей и наблюдал, как она, набрав номер, ждет ответа на той стороне.
— Это я. Да, жива. Валера жив? Хорошо. Мне нужны ингредиенты. Да, потрепала гадов этих. Артем заберет, — посмотрев на меня, сказала она в трубку. — Ничего я не, пфф, прекрати, бабушка. Возможно, сможет, — снова посмотрев на меня, ответила она на вопрос. — Да я откуда знаю, есть ли у него! — взорвалась она следом. — Всё, давай! — закончила алхимик, возмущенно ткнув кнопку окончания вызова.
— Я так понимаю, мне нужно снова встретиться с Маргоритой Петровной и Валерой?
— Верни мой патронташ! — холодно сказала алхимик.
Я открыл верхнюю полку и, подцепив ремень за кончик, вытащил его. Затем аккуратно положил его на стол перед ней. Алхимик взяла пояс и, злобно зыркнув в мою сторону, так же сверкая трусами под майкой и виляя задом, удалилась в Сашину комнату, картинно хлопнув дверью.