Завещание великого шамана

Великий святитель выпрямился, тяжёлым взглядом скользнул по покорно склоненным головам легатов. Сидящая ближе к нему парочка епископов смиренно сложила руки в молитвенном порыве.
– Братья, прежде чем закончить наше заседание, позвольте ознакомить вас с донесением, которое пришло с берегов далекой Афеции. Прислал его тамошний брат епископ Афетский и легат Арагут. Вот его послание – великий святитель протянул руку, из-за стула, больше похожего на трон самого короля, высунулся плешивый монашек и со всей подобострастностью вложил в неё свиток с заморским посланием.
Верховный святитель, не торопясь, развернул свиток и начал читать:
«Слава создателю во веки вечные! Да святится его имя до скончания света и тьмы! Припадаю к вашим стопам ничтожный брат епископ Афетский и легат Арагут, который по высочайшему повелению священного синода избран проводником святой веры на вновь обретенных землях! Доношу до высоко святительство вашего, что в землях, отошедших под длань королевства Унерландии и святого синода, все спокойно и благолепно! Однако недавно наши молитвы во славу создателя и хвалы мудрости синода омрачило одно маленькое происшествие. Двенадцатого дня, кануна святой Патриции, тысяча шестьсот пятнадцатого года от обретения священных скрижалей создателя, случилось странное – у горы Трехглавой Змеи, ближе к середине дня, возникло сияние, сравнимое с сиянием Селесты, маленькой сестры Муны, когда её лик полностью освещен нашим великим Солимом. Из этого сияния возникло непонятное строение, округлых форм и стоящее на крепких хоть и коротких лапах. Оттуда вышли люди, если их так можно назвать, с позволения воли создателя. Они были чисты и белы лицами, только их одежда была явно сработанна в чертогах дьявола. Руками человека нельзя создать такую одежду. Яркого цвета, с небольшими накрепко притороченными мешками на рукавах и штанинах. Тело их было перевито гибкими ремнями, вырезанными из шкуры неизвестного нам животного. Двое держали в руках короткие палки, к которым прикоснулась лапа самого дьявола, да сгинет он навеки вечные в Ард! Как потом оказалось, эти, несомненно, дьявольские палки, могут сеять смерть, так как стреляют острыми зубами самого Горганта. Явление этих людей заметил деревенский блаженный – Лурм, который оказывает некоторые услуги святому ордену.
Вблизи той горы он пас господских коз и, хотя козы сии разбежались в панике при виде новоявленного чертога сатаны и мерзкого вида его приспешников, блаженный Лурм не тронулся с места. И был немало напуган этим сатанинским явлением, но возложив на себя трижды святое знамение, смело подошел к приспешникам сатаны, когда они поманили его рукой. Хотя это стоило ему не малых трудов, так как по причине сильного испуга у него стало мокро в штанах»
Верховный святитель на мгновение прекратил свое чтение, поморщился и, взглянув на изумленную таким известием братию ордена, продолжил:
«Слуги сатаны, а числом их было ровно столько, сколько пальцев на руке создателя, – пять, заговорили с ним ласково и понятно. Однако блаженный Лурм от великого смятения не мог отвечать внятно, и тогда они осмотрели его со всех сторон.
Один из них держал в руках око дьявола и, обойдя со всех сторон усердно произносящего хвалу нашему создателю блаженного Лурма, показал ему дьявольское видение: в маленьком окошечке был сам Лурм! Он двигался и возносил молитвы! Это привело блаженного в такое состояние, что его душа на время покинула тело… Очнулся он на странном ложе – оно было мягче пуха королевских птиц, ножки его были из лунного металла…»
Фаран IV прервал чтение и обвел суровым взглядом оживленно зашумевшую братию. Под тяжелым взглядом владыки, все замолчали.
«– ножки его были из лунного металла… Рана на ноге, полученная от колючки большого Еху, совсем не болела, так как была запелената материей такой белизны, что могла соперничать цветом со снегом великой горы Калимонтукки. Да и сама материя была явно от дьявола – соткана из ниток такой тончайшей работы, что под силу разве что мастерам далекого Тибота. Но не это поразило блаженного Лурма. Над ним склонилась женщина такой красоты и грации, словно сама верховная жрица Храма Любви. Она начала разговаривать с ним на незнакомом языке. Этот язык был подобен мелодичному пению флейты и тихому журчанию родника в жаркий день. Слов он не мог понять, только звуки. Затем к женщине подошел не менее стройный и красивый мужчина, и они очень быстро заговорили на своем языке. Мужчина, а это, несомненно, был главный приспешник сатаны, снял со своего уха серьгу, тонкой и замысловатой работы и протянул её женщине. Она вдела это изделие дьявола себе в ухо и вдруг заговорила с блаженным Лурмом. Спросила, как его зовут, и ел ли он сегодня. Памятуя, что нельзя говорить слугам дьявола свое имя, блаженный Лурм назвал имя своей собаки – пусть слуги сатаны гоняются за её душой», – верховный святитель прервал свое чтение и обратился к членам синода:
 
– Святые отцы! Учитесь благословенной хитрости у паствы! Так обмануть слуг сатаны и спасти свою бессмертную душу от гибели, может только истинный верующий!
Легаты в знак согласия смиренно сложили рук.
– Однако продолжим, благословясь и с милостью создателя нашего!
«Женщина, да простит мне создатель, что я её так называю! Женщина взяла блаженного за руки и подвела к столу, на котором стояли разные яства. На небольшом блюде тончайшей работы мастеров Тибота лежало мясо, со слов блаженного, там был и хлеб.
Твердясь молитвой, блаженный Лурм, хитростью подобной степной лисицы, отказался от предложенной пищи, сославшись на семидневный пост во славу создателя. Тогда приспешница дьявола пошла на хитрость: она протянула ему круглый каравай и насыпала в бурдюк, изготовленный из желудка неизвестного нам животного, каких-то плодов с кожурой изумительного цвета. Блаженный Лурм не посмел ослушаться, так как приспешница дьявола была настойчива в убеждении и сама взяла один плод, ловко сняла с него кожуру и положила себе в рот. Другой плод, так же без кожуры, она подала блаженному селянину.
Ничего в жизни вкуснее он не ел. Зная, что только покаянием и молитвой у святого престола в нашем храме можно отогнать происки дьявола, блаженный попросился домой, сославшись на слабость живота. К его удивлению, приспешница сатаны легко отпустила его, попросив прийти завтра. Блаженный, в великом смятении, прибежал в поселение и всё поведал мне. Я, взяв дюжину стражников, оные зарядили пулями лунного металла пять мушкетов, и мы отправились к горе Трехглавой Змеи. Однако пока наш отряд прибыл к означенному месту, все приспешники дьявола успели скрыться в своем проклятом чертоге, и он, с легким сиянием, исчез. Сотворив положенные молитвы и наложив на себя очистительные знамения, мы вернулись в поселение. Припадая к ногам вашей милости, высылаю вам дьявольские фрукты, хлеб и ткань с ноги блаженного Лурма. Все дьявольские атрибуты запакованы в священный ларец, который очищен фимиамом и молитвами.
Доставит капитан фрегата Азигет.
Писано четырнадцатого дня, кануна святой Патриции, тысяча шестьсот пятнадцатого года от обретения священных скрижалей. Милостью создателя: ваш брат епископ Афетский и легат святого ордена Арагут»
Великий святитель положил свиток на край стола и поманил помощника-монашка. Тот сноровисто поставил на стол небольшой ларец, выдолбленный целиком из ствола орековой пальмы. На изящных ручках по бокам ларца, на накладных уголках из лунного металла распластал свои крылья сокол – знак ордена святителей.
– Брат, выйди за дверь, найди капитана Азигета. Надобны будете – позову!
Монашек, пятясь, со всем усердием отбивая поклоны, скрылся за дверью.
– Преподобный святитель, мой брат по вере, епископ Жедал! Мудрость твоя простирается далеко и не потускнеет в веках! Яви нам свою мудрость и скажи, что ты думаешь по поводу послания и этих вещей. Не утруждай свою речь хвалой святителю, нам всем здесь нужна истина и только истина!
Легаты ордена не поверили своим ушам! Сам великий святитель отринул слова божьи в речах братьев по вере.