Замеченная (ЛП)

Щелк.
Поправка.
Мой прицел немного сместился, чтобы подстроиться под цель. Цель, которая теперь ясна. Проста.
Сосредоточиться.
Чмок. Чмок. Чмок.
— Отставить, капрал...
Несмотря на глушитель на моей винтовке, треск отдается эхом от окружающих зданий в тот момент, когда я нажимаю на спусковой крючок.
Не дышать.
Булл не смеет вмешаться, хотя я нарушил прямой приказ.
  
Я моргаю один раз и наблюдаю, как девушка падает на колени, хватаясь за грудь. Погоди? Грудь? Плечо. Она должна была схватиться за плечо. Отключив разум, я фокусируюсь на её любовнике. Хаким. Он взревывает, выбираясь из-за спин своих людей, чтобы подбежать к Адаре. В тот момент, когда я вижу его голову, я стреляю.
Трах.
— Бля-я-ядь, — шипит Булл рядом со мной. Ганни что-то орет в моем наушнике, но сейчас его не слушают.
Хаким падает на безжизненное тело девушки с пулевым ранением в голову, из которой хлещет кровь. Цель устранена.
— Ты, сука, убил девчонку, — ворчит Булл, но уже собирает наше снаряжение, чтобы мы могли смыться. Я все еще на позиции, проверяя, не дернется ли Хаким, несмотря на зияющую дыру в голове.
— Хоук!
Я выхожу из оцепенения и поднимаю свое затекшее тело.
Черт.
РПГ.
Я вижу его за секунду до того, как он проносится мимо меня.
Взрыв оглушителен.
Боль невыносима.
Моя короткая жизнь заканчивается, так толком и не начавшись.
  
1
 
Вайолет
Наши дни
Тук. Тук. Тук. Тук. Тук.
— Вы выглядите занятой, Летти, — грубо перебивает мистер Коллинз. — Я просто заскочил узнать, не хочет ли Грейсон пообедать.
Вайолет.
Мои идеально ухоженные пальцы, которые только что порхали по клавиатуре, замирают, пока я поднимаю взгляд на старика. Его глазки-бусинки скользят по моей шелковой белой блузке, едва скрывающей полную грудь, которая слегка подрагивает при каждом движении. Я намеренно замираю и подношу кончики пальцев к тонкой шее, касаясь нитки жемчуга, которую мама подарила мне давным-давно, чтобы отвлечь его. Этот жест закрывает мою грудь от похотливого старика, и он переводит взгляд обратно на мое лицо.
Я напрягаюсь, но заставляю губы растянуться в вежливой улыбке.
— На самом деле, у него очень важная встреча, — лгу я, вставая. — Я попрошу его связаться с вами позже, сэр.
Он выглядит слегка раздраженным, но я одариваю его такой обворожительной улыбкой, что она кажется еще более убедительной, чем первая.
— Вы же знаете, вы его любимый клиент, — заговорщически шепчу я. — Я уверена, он бы предпочел наслаждаться саке и суши в вашей компании, чем обсуждать покупку того японского отеля у мистера Адачи. Они потратили столько времени на переговоры. Буду рада, когда они наконец сойдутся в цене, чтобы мистер Максвелл мог заняться менее сложными делами.
Я делаю небрежный жест рукой в его сторону. Его белые брови сходятся на переносице, он расправляет плечи, будто это делает его выше. Внушительнее. Могущественнее. Но при росте сто семьдесят восемь сантиметров я возвышаюсь над этим низкорослым мужчиной, особенно на шпильках, которые легко добавляют мне еще несколько сантиметров. Фыркнув, он бросает полный досады взгляд на дверь Грейсона Максвелла.
— Передайте ему, что мы можем выпить по бокалу за сделку в конце недели. Я принимаю его предложение по поводу моего курорта. Убедитесь, что он получил сообщение прямо сейчас.
Он уходит, топая, а моя фальшивая улыбка превращается в искреннюю и торжествующую. Задрав подбородок, я на цыпочках прохожу к кофемашине на кухне. Мистер Максвелл любит кофе определенным образом: две ложки сахара и одна порция сливок. И не забыть щепотку корицы. Я даже слегка приседаю, чтобы проверить, сколько сахара набралось в ложке с горкой, прежде чем высыпать его в дымящуюся жидкость и размешать.
Эта стычка с мистером Коллинзом лишь подтверждает то, что я и так знаю: я чертовски хороша в своей работе. Спустя шесть лет я лучший сотрудник «Максвелл Сабсидиарис». Еще совсем недавно я была лишь тенью себя нынешней. Жалким подобием того, кем могла бы стать. В те времена, когда Вон дергал меня за ниточки. Задолго до того, как я вырвалась из его власти и начала танцевать под свою музыку в шоу под названием «жизнь».
Улыбка гаснет при мысли о моем бывшем парне Вон. Опасный человек. Токсичный и мерзкий. Я до безумия влюбилась в мужчину, который осквернил меня во всех возможных смыслах. Только оглядываясь назад, понимаешь, как глубоко я погрязла в его грязном мире.
Меня вырывает из кошмарных воспоминаний о Воне звук мужских голосов за спиной.
— Это комната отдыха, — говорит Клинт из отдела кадров. — Мы почти никогда здесь не бываем. Кофе нам готовят ассистенты. Тебе тоже назначат помощника.
Я резко оборачиваюсь и вижу нового сотрудника — красивого парня, который изучает мою внешность с легким голодом в глазах.
— А, да, мистер Труман, — хихикает Клинт. — Это помощница владельца, Летти.
Вайолет.
— Она будет и моим помощником тоже? — спрашивает мистер Труман, и в его глазах-бусинках мелькает надежда.
Я подавляю содрогание и выдавливаю улыбку, сжимая дымящуюся кружку. Если он продолжит смотреть на меня так, будто раздевает взглядом, мне придется случайно вылить этот горячий напиток ему прямо на ширинку.
— Нет, она принадлежит мистеру Максвеллу.
Мое сердце перестает биться от слов Клинта. «Ты принадлежишь мне». Любимая фраза Вона преследует меня даже семь лет спустя. В этот раз дрожь пробегает по спине, и кофе плещется в кружке, обжигая мне руку.
Отвернувшись от этих напыщенных придурков, которые теперь посмеиваются над моей неуклюжестью, я хватаю бумажное полотенце и вытираю пролитый кофе с кожи. Мне приходится приложить все усилия, чтобы сжать губы в тонкую линию и ничего не сказать. Однако под нос я все же бормочу:
— Я никому не принадлежу.
Когда я дохожу до двери мистера Максвелла, то демонстративно расправляю плечи и натягиваю ту самую теплую улыбку, которую приберегла для мистера Коллинза, прежде чем войти в кабинет босса. Как и всегда, сначала меня окутывает его аромат. Сильный. Брутальный. Пряный. Я бы солгала, если бы сказала, что мне не нравится вдыхать этот уникальный запах.
Я проглатываю свою глупость и сосредотачиваюсь на том, чтобы больше не пролить горячую жидкость на руку. Ходить на шпильках с кофе в руках — иногда та еще задачка. К счастью, я почти освоила это искусство.
Кабинет выглядит по-мужски, из окон открывается вид на город. Грейсон Максвелл сидит в кресле, повернувшись спиной к двери. Я вижу только макушку его растрепанных волос цвета эспрессо, но остальное скрыто спинкой кресла.
— Мистер Максвелл, — говорю я, чувствуя нервную дрожь в голосе. Не знаю, почему рядом с этим мужчиной у меня вечно заплетается язык. Спустя шесть лет я должна была бы привыкнуть к его внешности и не вести себя как школьница. — Я принесла вам кофе.
Я только подхожу к столу, как он тепло отвечает:
— Спасибо.
Удивление застает меня врасплох, и я не сразу нахожусь с ответом. Однако искренняя улыбка озаряет мои губы, и я чувствую, как горят щеки.
— Пожалуйста, сэр. В смысле… за все годы, что я здесь работаю, кажется, вы ни разу меня не благодарили. — Я тихо, нервно смеюсь.
— Вы ценный сотрудник, — отрезает он твердым голосом.
На этот раз у меня горит уже шея. Я тереблю жемчуг, ставя кофе на стол.
— Очень приятно это слышать, сэр. Пока вы уделили мне внимание… — начинаю я, голос снова слегка дрожит. — Мистер Коллинз…
— Мистер Коллинз, — усмехается он. — Вам не о чем беспокоиться.
  
Я собираюсь продолжить, когда он разворачивается в кресле, прижимая телефон к уху. Мистер Максвелл излучает мощь и силу. Крепкие мышцы плеч и предплечий натягивают ткань костюма до предела. Он чертовски горяч: точеные скулы, шрам на брови, ледяные голубые глаза, прическа «только из постели» и легкая щетина. Его пухлые губы продолжают двигаться, пока он говорит — губы, о которых я так часто фантазировала. Его окружает аура высокомерия. И, боже, как же хорошо он пахнет. Он продолжает говорить — как я теперь понимаю — с мистером Коллинзом, а не со мной. Я отступаю в ужасе. Мне показалось, он говорит со мной.