Замеченная (ЛП)

  
К. Уэбстер
 
Замеченная
   
Информация
 
Привет! Это фанатский перевод, выполненный для ознакомления. Все права принадлежат авторам, поэтому, удалите файл после прочтения.
Все, что происходит в книге осуждается переводчиком.
Прошу не быть строгим к переводу, все выполняется одним человеком.
  
И пожалуйста, не распространяйте русифицированные обложки.
Если вы хотите выложить где-то мой перевод, то указывайте обязательно ссылку на телеграмм канал.
Переводчик:  mercenary files
Приятного чтения, шалунишка, проверь, что никто за тобой не подглядывает;)
Тому самому неистовому мужчине, который заметил меня, присвоил себе и больше никогда не отпускал.
Я люблю тебя, Мэтт.
Мое прошлое не определило меня, не разрушило и не остановило; оно лишь сделало меня сильнее.
— Стив Мараболи.
Предупреждение:
«Замеченная» — это мрачный, острый и необычный любовный роман. В этой истории присутствуют сцены сексуального характера и насилие, которые могут вызвать эмоциональный дискомфорт. Если вы чувствительны к мрачным темам, эта книга не для вас. Если вам не по душе истории о помешанных сталкерах, эта книга не для вас.
  
Пролог
 
Хоук
24 февраля 1990 г.
Взгляд на цель. Всегда. Мне не нужно следить за своей спиной, потому что её прикрывает Булл. Всегда. Снайпер и корректировщик. Лучшие друзья с седьмого класса.
— Цель под усиленной охраной. Жди моей команды, — раздается в моем наушнике голос Ганни.
Я моргаю, но не меняю позиции. Я готов вогнать пулю 7,62 на 51 мм в череп самого доверенного советника наследного принца — Ахмеда Хакима. Человека, чьи связи с Саддамом Хусейном настолько прочны, что их пришлось бы пилить бензопилой. Моя цель — враг номер два в окружении Хусейна. Предатель наследного принца Саудовской Аравии. Человек, который находится на прицеле у Соединенных Штатов и лично у меня.
Но этот ублюдок вечно прячется за стеной из людей. Вооруженных и опасных людей. За последнюю неделю я пять раз брал этого труса на мушку, но каждый раз получал приказ отставить. Выстрел должен быть точным и устранить намеченную цель. Ранение посчитают провалом. Хаким должен умереть.
— Этот мудак каждый раз прячется за спину того здоровяка. Если бы у нас было время, мы бы сняли обоих. Не вопрос, клянусь, — бормочет Булл. Он жует жвачку, но, проявив благоразумие, хранит молчание. Постоянный звук его жевания помогает мне сохранять равновесие. Я могу сосредоточиться благодаря этому мерному чмоканью — маленький трюк, который мы выучили в академии, куда оба ходили еще в старших классах. Прошел год после выпуска, а мы до сих пор работаем в команде лучше, чем поодиночке.
Чмок. Чмок. Чмок.
Я занял позицию четыре с половиной часа назад, задолго до того, как люди начали собираться на церемонию, где должен выступить наследный принц. Я уже выбрал отличную точку для стрельбы. Лежа на животе, с винтовкой, наведенной на цель, я прицелился и готов открыть огонь.
Чмок. Чмок. Чмок.
Прохладный ветерок пробегает по моей шее. По виску струится пот, но я не смею пошевелиться. Вместо этого я рассчитываю ветер — не только здесь, наверху, на крыше заброшенного здания, но и там, где находится моя цель. Из-за ветра черные волосы девушки-подростка, сидящей на одном из стульев, выбиваются из-под хиджаба. Она не просто какая-то девчонка — она шестнадцатилетняя дочь наследного принца. Адара. Красивая, юная, уязвимая. Несмотря на то, что Хаким — трус, прячущийся за охраной, он не сводит глаз с дочери принца. Адара. Она нравится Хакиму, а для такого эгоистичного гада это о чем-то да говорит.
Щелк.
Я вношу поправку в барабанчик ввода боковых поправок.
— Возвышение? — спрашивает Булл, будто я мог забыть. Я никогда не забываю.
Я перепроверяю барабанчик вертикальных поправок — все стоит так, как нужно. Булл не ждет ответа. Он знает, как мы работаем. Когда я на позиции, я не говорю. Я не двигаюсь. Я, черт возьми, едва дышу. Любое движение может повлиять на выстрел. Я лучший снайпер в морской пехоте, и не просто так.
Чмок. Чмок. Чмок.
Ветер стихает, и я перестаю обращать внимание на ноющую боль в бедрах. Мне хочется поссать, но я скорее наложу в штаны, чем сдвинусь с места. В моей позиции — лежа на животе, с широко расставленными ногами, чтобы погасить отдачу, — всегда становится неудобно.
И все же я не двигаюсь.
Чмок. Чмок. Чмок.
Бедра гудят, плечи ноют, но я отключаюсь от этого.
Сосредоточиться.
Чмок. Чмок. Чмок.
— Церемония начинается в тринадцать ноль-ноль, — напоминает нам Ганни. — Никто не моргает, пока я не разрешу.
Это колкость в мой адрес. Ганни ненавидит то, что я попал сюда прямо из академии и получил звание младшего капрала, несмотря на свои восемнадцать лет. С тех пор я был повышен до сержанта E-5 в свои девятнадцать. Я дисциплинирован, трудолюбив и являюсь чрезвычайно опытным снайпером благодаря тому, что отец с тринадцати лет настаивал на моем обучении в военной академии Харгрейв. Ганни может поцеловать меня в задницу.
Я крепко держу пистолетную рукоятку, но большой палец расслаблен. Еще одна капля пота катится по лбу, и сердце начинает частить, когда она добирается до брови.
— Булл, — мой голос — лишь шепот, но он слышит.
Мой лучший друг осторожно подносит палец и стирает пот, чтобы тот не затек мне в глаз. Он делает это мягко, стараясь не задеть прицел. Затем он возвращается к наблюдению за нашей целью через бинокль.
Я несколько раз моргаю и мысленно проверяю положение каждой части своего тела. Убеждаюсь, что винтовку не перекосило. Щека плотно прижата к прикладу, глаз смотрит в прицел на Хакима.
Ганни хрипит в динамике:
— Отставить, парни. Мы не сделаем этот выстрел. Хаким знает, что он под прицелом.
Раздражение пробегает по мне волной. Он всегда сдается, когда я знаю, что могу сделать выстрел. Я могу убить Хакима. Ганни просто нужно позволить мне сделать это по-своему.
Мой способ идет вразрез с моралью и этикой большинства нормальных людей. Но я не нормален. Я не был нормален с тех пор, как в девять лет прострелил перепелку. Как только эхо выстрела затихло в лесу и я закинул её тельце в сумку, я услышал писк.
Я убил мать.
Один крошечный птенец в ближайшем гнезде голосил, прося еды. Я знал. Глубоко внутри я понимал, что застрелил мать этого малыша. Что-то внутри меня — несмотря на холодное воспитание отца — потеплело и смягчилось. Я бросился к этой птичке.
Но я мог всё исправить. Я мог позаботиться об этой птице. Я собрал крошечное существо в свой маленький кулак и погладил его головку большим пальцем руки в перчатке. Оно пищало и пищало. И впервые за долгое время я ухмыльнулся.
— Ты слышишь меня, капрал? — рявкает Ганни.
Я отбрасываю воспоминания и возвращаюсь в реальность. Моя цель. Моя задача. То, что прямо передо мной.
— Я могу сделать выстрел. Дайте мне шанс, — шепчу я, чувствуя, как сердце ровно колотится в груди.
Он изрыгает поток проклятий, прежде чем уступить:
— Даю тебе четыре минуты, капрал.
Мои глаза прикованы к Хакиму, моей цели, но когда он бросает взгляд на Адару, мой пульс учащается: она сияет при виде него. Её улыбка застенчива, но широка. Для него. Улыбка, которую женщина дарит только своему любовнику. Шестнадцать и пятьдесят семь. Математика хреновая.
  
Грязный пёс, Хаким.
Эта улыбка доказывает, что мои исследования были верны. Пока Ганни и команда собирали разведданные на Хакима, я проводил собственную разведку. За короткое время я многое узнал о малышке Адаре. Я подозревал, что у них с Хакимом некий роман.