Замеченная (ЛП)

Но потом я вспоминаю, что Грейсон Максвелл со мной не разговаривает. Черт, он даже не смотрит на меня. Просто отмахивается, как будто то, что я приношу ему его обязательный кофе в десять утра, — это досадная помеха.
Ну и пошел он к черту вместе со своим дурацким кофе по расписанию.
Я вылетаю из-за его стола и не могу сдержаться, чтобы не хлопнуть дверью. От звука несколько сотрудников в испуге оборачиваются в мою сторону. Я одариваю их уничтожающим взглядом, прежде чем поправить волосы.
  
С меня хватит.
Здесь никто не ценит ни черта из того, что я делаю. А я делаю всё. Черт возьми, мистер Максвелл до сих пор не закрыл сделку с одним из самых надоедливых клиентов, если бы не мое вмешательство. Всего-то и понадобилась капелька обратной психологии, чтобы мистер Коллинз умолял выкупить его курорт.
Это сделала я.
Не Грейсон Максвелл.
Я.
Семь лет назад я едва могла смотреть на себя в зеркало. Куда уж там расхаживать по офису корпорации, высоко подняв подбородок и уверенно делая свое дело. В первый год после Вона я пыталась найти себя. Работа, которую я получила у Максвелла, стала началом этих перемен. Я превратилась из той сломленной женщины в сильную и способную личность. Я отработала свое. У меня есть опыт. Весь этот офис работает как отлаженный механизм, потому что я слежу за тем, чтобы это было так.
Этого решительно никто не замечает.
Это я должна была стать новым сотрудником. А не этот крысолицый Труман. Парень выглядит как вчерашний выпускник — скорее всего, это его первая работа. И все же ему, вероятно, платят вдвое больше, чем мне, просто потому, что у него есть пара яиц между мускулистых бедер.
К черту яйца.
К черту этот «мужской клуб».
К черту их всех.
— Ты куда? — окликает меня Дарлин, женщина, годящаяся мне в матери. Она ассистент Джеффа Баркера, финансового директора.
— Я иду домой, — шиплю я через плечо. — Я заболела.
Эта ложь дается мне легко. Я никогда не брала больничный. Шесть лет, и ни разу не отпрашивалась.
— Но у мистера Максвелла в три часа совет директоров. Кто будет подавать закуски? — спрашивает она, голос ее дрожит, потому что не дай бог ей придется носиться по этой комнате, полной монстров, и прислуживать им по первому требованию.
Я проглатываю ярость, готовую меня поглотить. Я могу обвести Трумана вокруг пальца, и все же это он сидит в удобном кабинете. Получает внимание совета директоров. А мне остается только спрашивать, какой кофе они любят. Я здесь на шесть лет дольше, чем нужно.
— Вайолет, — ноет Дарлин, называя меня по имени, вероятно, в полусердечной попытке меня смягчить. — Пожалуйста. Ты же знаешь, я не могу делать то, что делаешь ты. Они меня сожрут живьем.
Я медленно поворачиваюсь и вонзаю в ее приближающуюся фигуру яростный взгляд.
— Почему я должна каждую первую пятницу месяца бросаться на растерзание волкам?
На ее глазах выступают слезы от моего резкого тона. Я всегда была с ней добра. Мы даже ходили вместе обедать в редкие дни, когда наши боссы отсутствовали. Мне нравится Дарлин. У нее милые внуки, и мне нравится смотреть, как светятся ее глаза, когда она о них рассказывает. Мой неуместный гнев на нее постепенно остывает. Я тяжело вздыхаю и упираю руки в бока.
— Ладно, — уступаю я. — Но я ухожу на обед пораньше. И меня не будет долго. Не забудь принести мистеру Максвеллу его кофе в час дня.
Она кивает так усердно, как болванчик на панели машины.
— Конечно. Приятного аппетита, милочка.
Я сухо киваю, прежде чем зацокать каблуками по мраморному полу в сторону лифта. Наконец-то я сдамся и перезвоню в «Сланте Мортгидж». Шон Сланте пытается нанять меня уже несколько месяцев. Часть меня подозревает, что это потому, что он неравнодушен к длинным ногам и брюнеткам. Но бóльшая часть меня надеется, что это потому, что мое резюме стоит того.
Его причины не имеют значения. Зарплата лучше, и, по крайней мере, у меня будет возможность продвинуться по службе. Там нет такой архаичности. Нет никакого стеклянного потолка, по которому мне пришлось бы стучать кулаками.
Я больше не Вайолет Симмонс, жертва под каблуком Вона.
И скоро я больше не буду просто еще одним красивым лицом, которое варит кофе в «Максвелл Сабсидиарис».
Я буду ценным сотрудником.
Это все, чего я когда-либо хотела.
Быть значимой и замеченной.
\\
— Летти, — зовет меня Ральф Дарден, один из членов совета директоров. — Повтори, пожалуйста. Только на этот раз поменьше сахара, — поучает он.
Он облизывает губы и бесстыдно пялится на мою грудь, когда я наклоняюсь вперед, чтобы забрать его кружку. Окинув взглядом двенадцать человек в комнате, я вижу, что каждый из них уткнулся в бумаги. Никто не замечает сексуальных домогательств Ральфа. Интересно, заметили бы они, если бы я врезала ему по лысой голове?
Хоть раз мне хотелось, чтобы мистер Максвелл поднял глаза и заметил. Я бесчисленное количество раз представляла, как он закатывает рукава, обнажая жилистые предплечья, прежде чем врезать Ральфу по лицу. Это глупо. Даже смешно. Никто не спасет меня, кроме меня самой. Я доказала это семь лет назад, когда была с Воном.
— «Безумный Макс» не спасет тебя, милочка, — шепчет Ральф с усмешкой, когда ловит мой откровенный взгляд, направленный на мистера Максвелла.
Как бы меня ни раздражало это прозвище босса, я знаю, что он прав. Это одна из странностей Грейсона Максвелла. Он до крайности сфокусирован на деле. Когда он работает над сделкой, он вкладывает в нее все свое внимание, пока она не станет прочной и нерушимой. Именно это делает его одним из самых успешных людей Америки по версии журнала «Форбс».
Игнорируя Ральфа, я готовлю ему кофе и с глухим звуком ставлю перед ним. Он ворчит, когда напиток расплескивается, но я уже направляюсь к мистеру Максвеллу, чтобы проверить его чашку. Мы находимся здесь уже почти два часа, обсуждая покупку курорта Коллинза. Как только встреча закончится, я заставлю Грейсона Максвелла посмотреть мне в глаза, пока буду шлепать свое заявление об увольнении за две недели на его стол.
Телефонный звонок Шону Сланте сегодня утром перерос в обед, на котором я наконец приняла его предложение. Шон довольно симпатичный мужчина, и в другой жизни я, вероятно, добивалась бы его. Он из тех парней, которые однажды станут хорошими мужьями и отцами. Успешный и красивый. Дружелюбный и вежливый. Его интерес ко мне очевиден, но я хочу, чтобы эта работа строилась на моих навыках, а не на чем-то другом. Я хочу доказать самой себе, что способна на многое. Что я больше, чем просто симпатичный бюст и пара стройных ног. К счастью, Шон, кажется, уловил мой строго профессиональный настрой, потому что быстро переключился на деловой лад. К концу обеда я приняла должность менеджера по продажам в «Сланте Мортгидж». Это требовало гораздо больше беготни, чем я привыкла, но я с нетерпением ждала новых вызовов.
— Прошу прощения, — бормочет мужчина, хватая меня за запястье.
Я возвращаюсь в реальность и бросаю взгляд на не кого иного, как «новенького» Трумана. Его глазки-бусинки скользят по моей груди, и он подмигивает. Господи, да он тут как родной. Когда я пытаюсь высвободить руку, он сжимает ее сильнее, заставляя меня ахнуть. Интересно, останется ли у меня синяк.
— Отпусти меня, — цежу я сквозь зубы.
Мистер Баркер прочищает горло и сдвигает очки в черной оправе на кончик носа, чтобы посмотреть поверх них на нас.
— В чем проблема?
Труман отпускает меня и пожимает плечами.
— Я пью кофе с сахарозаменителем.
Мои глаза встречаются с взглядом мистера Баркера. Он хмурится и переводит взгляд с Трумана на меня, но когда мистер Максвелл начинает говорить с ним, он снова переключает внимание на нашего босса.
  
Босс.
Ненадолго.
Я чуть не смеюсь, осознавая, что сегодня будет последний совет директоров, который мне придется обслуживать. В следующем месяце это будет Дарлин или какой-нибудь новичок, которому придется терпеть сексистские замечания и нежелательные приставания. Это будет кто-то другой, кто почувствует себя так, будто его отбросило в пятидесятые, когда женщины были не более чем украшением на руке успешного мужчины.