Красота требует средств
Она только что скинула с себя бархатное платье с глубоким декольте и белым стоячим воротником, предназначенное для бала, и собиралась примерять мою зеленую амазонку или, точнее, то платье, в котором я планировала выступать на королевской охоте.
При этом свое платье она уже сняла, а мою амазонку еще не надела. И поэтому стояла посередине холла в одних только розовых стрингах, а это значило, что все равно, что без ничего. Их, эти стринги, не всякий человек и с хорошим-то зрением разглядит, а уж про Поля с его близорукостью, да после банкета и говорить было нечего.
Короче, увидев в своей квартире такое безобразие, в смысле голую женщину, Поль решил, что либо он здорово перебрал на банкете и теперь ему в собственной квартире голые бабы мерещатся, либо он просто ошибся дверью.
То, что он открыл дверь своим собственным ключом, а чужая дверь вряд ли так легко поддалась бы, ему почему-то в голову не пришло.
— Пардон, мадам, — с испугом произнес Поль, — я, кажется, дверью ошибся, — и он поспешил ретироваться обратно на лестничную площадку. А Ленка, увидев в доме незнакомого мужчину, взвизгнула и опрометью кинулась ко мне в ванную. Я в это время как раз примеряла там очередное платье.
— Там какой-то чужой мужик пришел! — позабыв со страху про весь свой светский лексикон, вытаращив глаза, выпалила Ленка. — Ты представляешь, он вошел, а я голая?!
— Представляю, — протянула я и, с трудом оторвав взгляд от своего нереально прекрасного отражения в зеркале, взглянула на Ленку.
Из всей одежды на ней была одна только шляпа — моя, кстати, шляпа со страусиным пером! — которую она мяла в руках, пытаясь ею прикрыться.
— Ты с ума сошла! — заорала я. — Ты же сломаешь перо!
Я попыталась вырвать шляпу из Ленкиных рук, но та ее крепко держала и не отдавала. Послышался треск ткани, и еще бы мгновение, и мы порвали бы головной убор на две части. Но нас остановил донесшийся из холла восторженный голос Поля.
— Натали, боже, Натали, ты королева! То есть нет, ты лучше всякой королевы. Ты просто богиня!
Мы с Ленкой выглянули из ванной, чтобы узнать, что там произошло, и увидели мамочку, облаченную в Ленкин охотничий костюм времен королевы Анны.
В этом платье она выглядела не просто на двадцать лет моложе своего возраста, а действительно, как королева. Темно-вишневый чрезвычайно узкий бархатный лиф так искусно утягивал мамочкину талию, что в сочетании с пышными и длинными рукавами создавалась полная иллюзия нереально тонкой, прямо-таки осиной талии. Платье действительно очень шло маме и подчеркивало ее все еще довольно стройную фигуру.
— Ты просто красавица, Натали! — громко восхищался Поль. — Это платье удивительно идет тебе. Но что случилось? То есть я хотел сказать, что это за наряд? И вообще, — он окинул комнату изумленным взглядом, — что тут у вас происходит?
— Королевская охота, — сказала я, выходя из ванной. — Эти наряды мы взяли напрокат для участия в маскараде! Нас пригласили!
Мы с Ленкой вышли из ванной: я в платье восемнадцатого века с кринолином и декольте чуть ли не до пупа, Ленка вообще без платья, в смысле в банном халате. Но Поль не обратил на нас никакого внимания. Все его внимание было приковано к мамочке.
— Какая еще охота? — удивился он. — Кто это вас пригласил?
Он решил, что мама тоже собирается вместе с нами на охоту, и ему не понравилось, что он узнает об этом только теперь.
— Натали, — обескураженно произнес он, — какая такая охота? Ты что, разве умеешь охотиться? И потом кто это тебя, интересно, пригласил?
Мы с мамой рассмеялись. Нас пока еще забавляла ревность ее нового супруга. Поль очень любит мамочку и до сих пор, несмотря на то, что они женаты уже пять лет, заметно ревнует ее ко всем окружающим столбам.
Меня, правда, такая его пылкость несколько настораживает, а ревность так и вовсе уже давно довела бы до ручки. Я таких фокусов в принципе не люблю. А вот мамочка пока еще держится. Но это и понятно. У нее по сравнению со мной выдержка просто железная, да и мудрости, наверно, побольше. Ну а потом им же уже почти по шестьдесят...
— Дорогой, познакомься с Марьяшиной школьной подругой, — сказала мама, отвлекая Поля от охотничьей темы. — Я только сегодня узнала, что Леночка, то есть Элен Лакур, оказывается, уже давно замужем за французом и живет в Париже. Ты помнишь Пьера Лакура? Мы как-то обедали в одной компании с ним и...
Мама запнулась, видно, вспоминая, с кем еще они тогда обедали, но, так и не вспомнив, сказала, что это было в ресторане «Бристоль».
— Ты помнишь?
Поль рассеянно кивнул и поцеловал Ленке руку.
— Очень рад, — сказал он. — Конечно же, я прекрасно помню... и вас, и вашего мужа... Однако, Натали, кто же все-таки пригласил тебя на охоту?
Поль был настолько обескуражен тем, что его жену кто-то куда-то пригласил и сделал это без его ведома, что все остальное в этот момент перестало для него существовать, а он, в свою очередь, перестал отдавать отчет своим словам. Ну надо же было сморозить такую глупость: «...и вас помню, и вашего мужа». Как будто бы он с Ленкой прежде был знаком. Пьяный он, что ли? Я взглянула на маму.
Однако, судя по выражению ее лица, я поняла, что Поль не просто что-то не то сказал, а в чем-то проболтался.
И хотя по маминому лицу, как правило, никогда ничего нельзя понять. Она, как железная леди, в любых ситуациях умеет держать себя в руках. Это у нее профессиональное. Все-таки переводчику такого класса частенько приходится быть не только переводчиком, но еще и дипломатом. Не в прямом, разумеется, смысле, но все-таки...
Но я-то ее знаю уже, слава богу, сорок лет и могу догадаться, когда она спокойна, а когда нервничает. Так вот сейчас мама как раз нервничала.
Может быть, Пьер присутствовал на том обеде с другой женщиной? Впрочем, что в этом такого особенного? Как будто другая женщина не может быть просто деловым партнером?
Я украдкой посмотрела на Ленку. Как она отреагировала на слова Поля? Заметила что-нибудь или нет?
Однако Ленка никак не проявила своих эмоций. Она низко наклонила голову и стала старательно подворачивать чересчур длинные рукава халата. Лица ее в этот момент я не видела, но, судя по поджатым губам, можно было предположить, что слова Поля не прошли мимо ее ушей.
Мама тоже заметила перемену в Ленкином настроении и сделала мужу страшные глаза.
— Поль, мне кажется, ты сегодня очень устал, — дипломатично сказала она. — Может, выпьешь чего-нибудь на ночь и отправишься в постель? Впрочем, кажется, на банкете ты уже сегодня достаточно выпил. Так что иди, дорогой, отдыхай, а мы тут еще немного посумерничаем в женском обществе.
Поль не сразу понял, что мы тут собираемся делать. Очевидно, русского слова «посумерничаем» раньше ему слышать не приходилось. Однако спорить с женой он не стал и, пожелав всем спокойной ночи, послушно отправился в свою спальню.
Однако посумерничать в чисто женском обществе нам не удалось. Как только ушел Поль и мы снова уселись за стол, вернулся с переговоров Димка. Впрочем, откуда он вернулся на самом деле, было неизвестно, потому что какие могут быть ночью переговоры?
Димка прибыл во Францию из Алжира, где в последнее время по контракту с одной французской фирмой он строил для африканцев мосты. Теперь срок действия его контракта с этой фирмой истекал, и он пребывал в раздумьях, заключать ли ему новый контракт или вернуться домой в Россию.
Войдя в квартиру и увидев трех дам в весьма экстравагантных нарядах — двух в декольтированных платьях с кринолинами и одну в мужском махровом халате, — Димка так же, как и Поль, сначала подумал, что ошибся дверью и не туда попал.
Он с испугом уставился на незнакомую ему Ленку и, пятясь задом к двери, несколько раз произнес:
— Пардон мадам, пардон, пардон... — и попытался скрыться за дверью.
— Дима! — со смехом окликнула его мама. — Не уходи так скоро. Мы еще даже не успели познакомить тебя с нашей новой... то есть старой... то есть, тьфу, молодой... в общем познакомься с нашей Леночкой.