КОМСОМОЛ 5 (СИ)

— Ладно, мне тут хвалы возносить, — хмыкнул я. — Скажи лучше, вот эта укатанная часть, я так понимаю, и есть взлётная полоса?
— Других вариантов я не вижу.
— И взлетать самолёты будут — туда?
— Конечно. А… — Хотару фыркнула прямо мне в ухо, аж мурашки по плечам побежали. Мысли вдруг приняли совершенно неуместный оборот. — Разве ты не хочешь пронестись по ангарам и строениям и просто отнять у врагов их жизни? Я могла бы…
  
С усилием вернувшись к текущему моменту, я сказал:
— Я понимаю, что могла бы. И сама бы могла, и меня доставить, чтоб мне бегать ножками не приходилось… — Хотару снова фыркнула. — И что будет потом, подумай? Вчера «Пуля» прилетала, ко мне опять особист подходил с последним китайским предупреждением. Видишь ли, разведка докладывает, что охоту на некроманта никто не отменял. Так что не передумал ли я и не изъявляю ли желания вернуться в регулярные части?
— И ты?
— Что — я? Улетел, конечно!
Хотару хихикнула.
— Может, это проверка на вшивость была, — продолжил я, — кто его знает. А с другой стороны, казаки подвигов хотят. А тут я такой красивый, всё под себя загребу?
— Тоже верно. Тогда как?
— Очень просто. Пойдём путём минимизации потерь…
...
Всё тем же макаром — по воздуху и под невидимостью Хотару вернула меня назад. Так-то я бы и сам мог! Но, надо признать, медленнее. И морок у неё быстрее, качественнее и в разы легче получается. Лисья натура!
Спрыгнул я на землю возле летающих лодок, под прикрытие машин (три внедорожника да два грузовика создавали между нами и возможными наблюдателями достаточный заслон, чтобы чувствовать себя относительно свободно). Тут, на каких-то ящиках уже расположился малый совет из десятников.
Только меня и ждали.
— Ну что, братцы? — потёр руки Севастьяныч. — Посмотрим, кого к нам принесло? Согласны, ваш-сиятельство?
— Давайте посмотрим, мне тоже любопытно.
«Гости» сидели в теньке второй лодки, стреноженные и уже готовые к сотрудничеству. Быстро казачки справились. По крайней мере, из толстого информация прям летела, словно фонтан. А с другой стороны, ты заходишь вроде как в свой самолёт — и тут тебя хватают, бросают рядом со слегка замордованными пилотами и вопросы всякие задают. И ножом окровавленным тыкают!
— Такие вот дела, ваш сиятельство, не бомбы это. — Доложил Стёпа. — Биологичное оружие, а попросту — зараза. Упаковано в стеклянные колбы навроде бутылей. Должны были сбросить над столицей, чтоб, значицца, массовую эпидемию… того… спровоцирывать. Говорят, косить людей будет так, что никакие целители с таким наплывом не справятся. Да ещё и прилипчивая дрянь, сразу во все стороны поползёт.
— Ядрёна колупайка… — пробормотал я, представив себе перспективу новой чумы в многотысячном городе. Для деморализации! Вот же гады!
Я обернулся к толстяку и прорычал, не сильно скрывая льющуюся сквозь зубы синеву:
— Сколько биологический материал может находиться в колбах?
— Несколько дней точно! — панически зачастил тот. — Ёмкости рассчитаны на хранение с сохранностью биоматериала в течение полугода! Правильно упакованные они совершенно безопасны!
— И кто-то когда-то так хранил? — мрачно уточнил я.
— Я… Пожалуйста… — он нервно протёр лоб стянутыми в запястьях руками. — Две недели — железная гарантия! Ёмкости рассчитаны…
— Попрошу не повторяться! — заткнул я его, а потом спросил Севастьянова: — Ну что? Сбылась ваша мечта о бомбах, Севастьян Севастьяныч? Как он, подарочек?
— Это ж жуть какая, — медленно сказал казак, видимо, тоже представляя себе возможные последствия. — А я ить, дурак, размечтался, что мы супер-бонбой разживёмся…
— Не! — замотал головой Тимофеич. — Таких подарков нам не нать! Это ж хуже, чем джинна из бутыля высвободить! Поди загони его потом…
— Значит, аккуратно грузим и переправляем к нашим, для изучения. Наверняка это не единственная попытка будет. Значит, нужно быть готовыми.
— Вот бы англскому королю такую бутыль под носом разбить! — зло сказал кто-то.
— Думаю, в Третьем отделении разберутся, — кивнул я. — Надо будет — и разобьют. Предупредите бойцов: никому к грузовикам не подходить, тем паче бутыли не трогать! Во избежание.
Я присел рядом с пленниками.
— Значит так. Жить хотите? — оба истово закивали. — Спокойно, господа! Голова при резком движении имеет свойство отрываться. — Оба замерли, уставившись на меня, как кролики на удава. — Смотрите, я вас предупредил: ваш прекрасный груз полетит в одном транспорте с вами. И если что не так пойдёт, вы же первые и сдохнете! Ясно?
Вновь кивки, правда уже не такие энергичные.
Пленных увели в центральный кораблик, а Севастьяныч озадаченно потёр голову:
— Ну что, господа хорошие, вот и прогулялись. Теперича предстоит задачка, как нам не просто лодки летучие спереть, а сделать так, чтоб всю округу бешеной заразой не загадило, да попутно самим не сдохнуть. У кого идеи есть?
— Есть, как не есть? — слегка усмехнулся я. — Изложу общее видение ситуации. Смотрите, братцы. Стоит нашим лодкам взлететь, диспетчер порта тут же всколыхнётся, правильно? Начнёт вызывать их, ничего не добьётся и сделает что?
— Вон те летучие машинки, которые под парами кочегарятся, на перехват отправит, — сразу ответил Тимофеич.
— Верно! Понятное дело, что, скорее всего, не сам, а сперва дежурному офицеру по команде доложит, а тот уж поднимет самолёты из тех, что (судя по суете вокруг них) конкретно к скорому вылету готовятся, чтобы они принудили более медлительные и неповоротливые летучие корабли сесть. Это логично.
— А ежли они ещё кому просигнализируют, что лодки с базы ушли? — тут же сказал другой десятник.
— Непременно просигнализируют. Если не сразу, то после того как начнётся стрельба — гарантированно.
— И тут наши летучие кораблики из зениток, тех что у взлётки стоят, посрезают, — скривился Севастьяныч.
— Поэтому по-дурному мы ломиться не будем, — кивнул я, — а выключим зенитки с помощью неперебиваемого козыря.
…
  
Глава 24
 
А ЖАБЫ-ТО У НАС КАКИЕ…
 
ПОНЕСЛАСЬ!
Тульн-ан-дер-Донау. Аэродром
28 января 1948 года, утро позднее
Аркадий
— Хотару!
— Я тут! — проявилась она из невидимости, заставив некоторых казаков крякнуть от неожиданности.
— Хотару, для тебя есть отдельное поручение.
— Слушаю, Аркадий Ильич! — радостно засияла она.
Отдельное поручение! Исключительно для неё!!!
— Нужно уничтожить расчёты зенитных орудий. Быстро, тихо, желательно, чтобы с виду они выглядели не особо мёртвыми.
Кицунэ хищно улыбнулась:
— Легко!
— Как закончишь, таким же образом пронесись вдоль ограждения, займись постами. Как-то не очень я хочу, чтобы солдаты коалиции косили наших с вышек. С того края начни, что ближе к концу взлётно-посадочной.
— Вы хотите полностью зачистить охрану периметра?
— Максимально аккуратно. Мы пока не проявляем себя.
— Поняла. Я пошла! — она живо крутанулась на месте и устремилась в сторону поля.
— Невидимость-то накинь!
— Ой, точно! — белая лиса растворилась в воздухе, тихо ругая себя по-японски.
— Однако это не решает вопрос с командно-диспетчерским пунктом, — заметил Тимофеич. — Можно попытаться по-тихой туда зайти. Только стоит он как шиш на ровном месте. Как ни корячься — заметят.
— А мы корячиться и таиться не будем. Спокойно зайдём, — усмехнулся я. Вы, господа, забываете, что у нас есть замечательный резерв. Два десятка кадавров из англской охраны.
Я мысленно отдал приказ кадаврам подойти ближе, под прикрытие машин.
— А вы, ваш-сиятельство, не боитесь, что мертвяков распознают, и кто-то из диспетчеров всё равно успеет сообщение о нападении передать? — нахмурился Севастьяныч, глядя на приближающиеся фигуры.
  
— Боюсь, — согласился я. — Поэтому кадавры никуда не пойдут. Но формой своей с нами поделятся.