КОМСОМОЛ 5 (СИ)

Меж тем к причалу подрулили три машинки — маленькие толстоколёсные внедорожники. Из них вылезли девять человек, спокойно и привычно разделившись на три группы, пошли каждый к своему самолёту.
— Меняем план! Все три угоним! — прошипел я.
— Э-э-э, а как же?.. — шёпотом же удивился ближний пилот.
— Смотри и учись! Хотару, парализуй их!
Взмах лапой в чёрном носочке — и девять человек замерли на причале. Даже далеко от машин отойти не успели.
  
— Быстрее! Тащите их в одну лодку! Хотару — прикрыть!
Вперёд метнулись смазанные тени. Так-то вокруг причалов часовых вообще не было. И ближайшая вышка было от нас метрах в пятистах. А с такого расстояния попробуй пойми, что вообще происходит. Тем более, что смотрели охранники по-любому не на аэродром, а на местность вокруг…
Казаки молниеносно затащили всех цивилизаторских пилотов в центральный лодколёт. Ну и мы следом забежали, конечно.
Что хочу сказать? Здоровенная бандура! Я даже и не знаю, для чего она такая предназначена? Грузы перевозить? Так с воды выгружаться не очень удобно. Хотя, если где есть причалы, как здесь, то почему нет? Так-то рек и озёр вокруг полно, и полосу обустраивать не надо. Причал соорудил — и всё.
Пленники были «заботливо» уложены мордами в пол, и казаки принялись резво их «колоть».
— Имя, звание! Быстро! — на нескольких языках спрашивали зверские усатые рожи, явившиеся неведомо откуда.
— По физиономиям вижу — франки, — негромко на франкском же произнёс Севастьянов.
Ближайший казак понятливо кивнул и, уколов пленника в ухо здоровенным засапожником, уже на понятном ему языке спросил ещё раз:
— Имя, звание!
Сломались франки быстро. Одно дело, когда ты под небесами, недостижим и даже в чём-то богоподобен. А вот когда дыша луком тебе в лицо и по-разбойничьи улыбаясь ухо отрезают да ещё орут, что мошонку следом отрежут — это, знаете, совсем другое.
Из торопливых рассказов сложилась занятная картинка: экипажи должны подготовить летающие лодки к вылету и ждать какого-то секретного груза, который они должны будут вывалить на Берлин. Войска Дойчланда крепко вгрызлись в землю на подступах к своей столице, держатся стойко и уже которую неделю отражают атаки цивилизационного союза. Наступление коалиции забуксовало. А со скорым прибытием русских дело выглядит ещё печальнее.
И вот эти три груза должны переломить ситуацию. Но что за груз, держалось в такой тайне, что сами франки должны были инструкцию получить только в момент погрузки его на борт.
— Бонбы какие сверхмощные? — засомневался Севастьянов.
— Какие бонбы? Ты чего? — возразил ему казак, первый получивший эту важную информацию. — У этих лодок креплений, как на бомбардировочных дирижаблях, нет. Через люки, что ль? Не вижу механизмов! Нешто лягушатники собрались прямо руками груз выкидывать? Это что за сверхмощные такие бомбы, что их руками-то поднять можно? Я так-то видел фугасы, что с дирижаблей метают. Там, етитская сила, их без крана к дирижаблям и не подцепить! А тут что-т другое. Опять каверзу очередную союзнички удумали!
— От ты хитёр-мудёр! — хмыкнул Севастьянов. — Но тож верно мыслишь!
Подошёл ещё один казак. Из пилотов который. Расписной, красным угваздался по самое не балуйся.
— Севастьяныч, отец родной, докладаю! Завести и взлететь — вообще не проблема. У них тут сделано всё для недорослей прям. Каждая кнопка подписана. Пойдёмте, покажу, что нашёл! — Он провёл командира вместе со мной в кабину летающей лодки: — Во! — и ткнул пальцем в потолок.
А там, на алюминиевой пластинке — франкским по белому инструкция. Чего куда дёргать и чего нажимать. Здоровенная такая. Как бы не с метр квадратный. С картинками! Действительно, как для детей малолетних. Ежели бы время было да необходимость подпирала, я б и сам взлетел. С посадкой, конечно могут возникнуть проблемы, но уж на воду-то плюхнуть смогу. В училище курсантов обучали первичным навыкам пилотирования обычного лёгкого самолёта. Так, ничего сверхординарного — взлёт, круг над аэродромом, посадка. Чтоб могли, ежели приспичит.
Но тут-то!
— Да-а-а! — протянул Севастьянов и усмехнулся: — Енто они предусмотрительно причепили! Значицца, справишься?
— Обижаешь, командир. Щас сядем с Васей, заучим быстренько. А может, если в других лодках такие же есть, так вообще… И вот ещё, что хотел сказать-то. Тот франк, которого я потрошил — готов. — Увидев наши возмущённые лица, казак быстро поправился: — Не, вы чего? Жив он! Готов управлять самолётом. К нему только толкового казака в кабину подсадить, а лучше двух — и всё. Будет у нас и третья летающая лодка. Только надо не брезгливых. Того, обмочившись летун.
— Ты себя в зеркало видел? Тут же любой обмочится!
Казак с улыбкой развёл руками:
— Ну, извините!
— Вывесить его за борт и очищением пройтись бы, — возмечтал Севастьяныч, — да чем?
— А давайте его мне, — из-за наших спин сказала Хотару. — Я-то могу.
— Вы только, барышня, аккуратнее, — попросил Севастьянов. — А то решит он, что топить его собрались, да и пуще того обделается. Как потом? Поговорите с ним, что ли, предварительно.
— Всё будет лучше, — очаровательно улыбнулась Хотару. — Я просто его слегка усыплю! — и пошла, хвостиками помахивая.
— Ты видел, Стёпа? — нравоучительно сказал Севастьянов. — Политес!
— Это она сейчас так, — усмехнулся я. — Опасается. Не слышали, как она италийцев из самолётов выковыривала?
— Это когда она их на куске от обшивки потом везла, чтоб машина не провоняла⁈ — радостно оживился Стёпа, и Севастьяныч только махнул на него рукой:
— Ладно, бери своего Васю, зубрите взлёт-посадку. А мы, ваш-сиятельство — тудой. Скоро груз должны подвезти. Подготовиться надо, чтоб изобразить встречу как следует.
ОДНАКО, ЭТО ПОХУЖЕ БОМБ
Пока в центральном аппарате шло разбирательство, казаки успели метнуться проверить две прочих летающих лодки, обнаружить и пленить четырёх дрыхнущих в одной из них техников, ну и качественно застращать их, конечно. После, пользуясь паузой, пока мы ждали таинственный груз, с помощью этих техников дозаправили все три летучих лодки из стоящей тут же здоровенной бочки. Да ещё канистр понабрали. Наши пилоты серьёзно опасались, что лететь им придётся сильно дальше запланированного Берлина, и запас по топливу лишним не казался.
А потом к причалу подъехали два грузовика. Из одного высыпали солдаты и окружили второй грузовик, что характерно, зорко смотря наружу и целясь в свой же аэродром! В сторону своих же!
И не один я это заметил.
— О как! — крякнул Севастьянов. — Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд… Чего это у них тут происходит?
— Не иначе, шибко секретную штуку привезли, — пробормотали рядом.
Из второго грузовика, из кабины, вылез англский офицер и какой-то лысенький толстенький субъект в гражданском, и оба зашагали по причалу к самолётам.
— Аркадий Ильич, смогёшь охрану без шума? — взволнованно зашептал Севастьяныч. — Мы б и сами, только громко будет.
— Щас сделаю. Хотару!
— Да, Аригатаси!
— Под невидимостью меня туда, — я ткнул в сторону солдат противника.
— Есть!
Меня пробкой выдернуло из авиационного люка, чуть не впечатав в поднимающихся к нам англа и того толстячка. И понесло над водой! Хорошо, когда у тебя в команде волшебная лиса.
Хотару зависла со мной метрах в трёх над озирающими аэродромное поле солдатами. Приступим!
Я выдернул из цивилизаторов жизнь, постаравшись почти мгновенно поднять их кадаврами. Кинул стандартную формулу подчинения. Уж не знаю, правильная она или нет — я ж не учился нигде, сам сочинил. Работает и ладно. Она у меня уже от зубов отскакивала, формула эта. Правда, этих я пока убивать их союзников не отправил. Подождём, чего там наши новые пленники расскажут.
  
— Ты стал гораздо быстрее, Аригатаси. — Прошептала лиса мне в затылок. — И, прости, я замечу, ты перестал сомневаться! Это очень хорошо! Мой господин становится только сильнее и смертоноснее. Я очень рада!