"Фантастика 2025-119". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Я сообразил, что в окна первого этажа они точно не залезут — они за решетками и высоко, чтобы их сломать надо сил-то побольше еще приложить, чем на подъездную дверь…
Тут несколько гоблинов выскочили из-под козырька и стремглав помчались прочь от двери, в глубину двора. Снова щелкнул арбалет, но и на этот раз Устос ни в кого не попал, гоблины скрылись за густой листвой растущих во дворе деревьев.
Прогнал их, что ли, Устос??…
Тут мои ассоциативные связи опять стали цепляться одна за другую: Устос… Арбалет… Мечи и секиры… Гоблины… «Властелин колец», вот на что это похоже!
Перед глазами всплыли эпические батальные сцены из этого фильма: орки штурмуют замок, их поражают лучники, они лезут и лезут по приставным лестницам, — схватки на мечах, лязг железа и предсмертные крики… Кино! Как хорошо это все смотреть в кино, устроившись с попкорном в уютном кресле кинотеатра, или, еще лучше, на диване перед домашним экраном… И переживать ЗА героев, самому находясь в безопасности!
Тут меня накрыло очередной волной ужаса: так и не сумев взломать входную дверь, орки тащили теперь вчетвером садовую скамейку, с массивными бетонными боковинами. Таран???
Нет! Еще хуже, — они явно собрались теперь залезть по ней на подъездный козырек и проникнуть в подъезд через незарешеченное окно на лестничной площадке!
Суки! Я схватился за голову. Они как прочитали мои мысли, — «орки, штурмующие стены замка по приставным штурмовым лестницам!»
Четверо орков, матерно понукаемые главарем, с трудом тащили скамейку, останавливаясь через каждые пару метров и опасливо зыркая на окна Башни. Они боятся Устоса. Главарь надрывался матерщиной. Когда до подъезда им оставалось метров семь, откуда-то с верхних этажей раздался старушечий выкрик «Вот вам, аспиды!» и прилетела трехлитровая банка. Банка с вишневым компотом гулко лопнувшая в полутора метрах от гоблинов, окатила их осколками стекла и темно-красной жидкостью, оставив на асфальте яркую кляксу.
Гоблины шарахнулись в стороны, бросив скамейку; но многоэтажный мат главаря и подбадривающие крики товарищей из-под козырька подъезда вернули их к скамейке. Они заржали в несколько глоток, разглядев, что это всего лишь вишня. Еще несколько отморозков выбежало из-под козырька на помощь тащившим скамейку.
Но вновь щелкнул арбалет, и гоблины, бросив ее, кинулись врассыпную, опять под кроны деревьев.
Орки, орки, орки… Гоблины чертовы!!! В голове вертелись героические сцены из этого дурацкого фильма. Неприступный замок. Горы и скалы. Пришедший осажденным на помощь в решающей битве Гендальф с войском… Постой, а как он узнал? Ну… Как они тогда сообщались между собой?… Мысли заметались как в лихорадке.
Вот!!! Перед глазами встала сцена, как маленький хоббит залез на СИГНАЛЬНУЮ башню и зажег СИГНАЛЬНЫЙ КОСТЕР! Вот как они сообщались! Перед глазами встала сцена: горы, горы… и на верщинах, один за другим, загораются сигнальные костры…
Меня осенило! Надо бате с Толиком подать сигнал костром! Башня высока, конечно, но ее не отовсюду видно; однако если на крыше зажечь костер, чтобы давал столб черного дыма…
Аааааа, что ж я раньше не догадался!!! Я метнулся по лестнице вверх, мысли лихорадочно мчались: из чего костер? Чтобы дым! Хорошо бы автопокрышки! Откуда, черт побери, у нас автопокрышки дома?? Ааа, есть автопокрышки! Я вспомнил, что у нас на балконе лежит зимняя резина с маминой машины. Успею ли? Я бросился к квартире, когда на улице раскатисто грохнул выстрел.
Эхо от выстрела раскатилось во дворе, и тут же послышались крики и улюлюкание гоблинов.
Я подбежал к окну и высунулся. Все было хуже, чем хотелось ожидать. Это не было чьим-то вмешательством на нашей стороне, и уж точно это не было милицией. Посреди двора, напротив подъезда, приплясывал от возбуждения гоблин в рыжей косухе, главарь орков, и в руках у него был дымящийся обрез двустволки-вертикалки.
Гоблины визжали, матерились и улюлюкали; они теперь смело высыпали из-под козырька, приплясывали как идиоты и показывали факи окнам башни. Теперь они не боялись арбалета. Гловарь жадно выцеливал окна, головы жильцов мгновенно исчезли.
Это конец! Что я жду?? Я оттолкнулся от подоконника и рванул к нашей квартире. Дверь была приоткрыта. Мама метнулась от окна, выходящего во двор, — она все видела, конечно.
— Сережа, что же делать??…
— Что делать, что делать, — это я на бегу на балкон, — кипятить масло и гудрон и лить на осаждающих, че еще делать! — я уже тащил с балкона пару покрышек.
Их же еще хрен разожжешь! Я вновь метнулся к шкафу, где на верхних полках все было заставлено коробками с батиным барахлом. Я не знал, что мне надо, но почему-то был точно уверен, что там я найду нечто нужное. Так и вышло: я вывалил несколько коробок на пол и из одной выпали и раскатились пластиковые бутылки с прозрачной жидкостью, — я схватил:
— О, керосин! То, что надо!
На улице опять ударил выстрел — и вновь радостное гоготание гоблинов.
Схватив две бутылки, я сунул их внутрь автопокрышек и, подхватив их, уже почти рванулся к выходу, когда взгляд зацепился за что-то в куче всякой всячины, вывалившейся из коробок. Некий толстенький глянцевый картонный цилиндр длиной сантиметров сорок с навинченной металлической крышечкой совершенно непроизвольно привлек мое внимание. Бросив покрышки, я схватил его.
Это же сигнальная ракета! Армейская! Я вспомнил, что когда-то давно дядя Вася подарил ее бате; не то что «подарил» — презентовал под Новый Год, типа на праздничный салют, — но запасливый батя ее прибрал…
Торопливо сунув ракету в карман, я вновь схватил покрышки и побежал на лестницу, крикнув маме, чтобы заперла за мной дверь.
Снова выстрел на улице.
На лестничной площадке четвертого этажа мужик, собиравшийся спускаться по тросу из окна, безуспешно тарабанил в наглухо запертые двери квартир и тупо орал:
— Пустите, откройте, я ваш сосед! — и никто не открывал, а его жена и дочка уже в голос ревели от страха. Вот, черт, идиоты, ведь их первых тут прибьют, на лестнице-то! — но что-то объяснять этим ополоумевшим от страха приматам мне было некогда, и я побежал, потащил покрышки на крышу.
Дверь в квартиру Устоса была открыта, на пороге лежал заряженный арбалет. Я тормознулся перевести дух — нестись вверх по этажам с двумя тяжеленными покрышками в руках — это еще тот напряг оказался.
Бросил покрышки на пол, заглянул в квартиру Устоса. Тот, стоя в прихожей возле зеркала, надевал на руки какие-то… нарукавники? Наручи? Какие-то фиговины, явно для защиты предплечий. На нем уже была надета кольчуга, свитая из проволочных колец, и что-то вроде панциря. Он совершенно спокоен и даже как-то весел.
— А, Серый! Видал? В одного я попал; но теперь не высунуться, их старшОй выцеливает окна и садит туда картечью. Тащат уже вторую скамейку. Так что рукопашной не избежать. Ты сам-то куда?
— На крышу! У меня две автопокрышки, — зажгу! Надо подать сигнал бате с Толиком!
— Так их нет?… То-то я смотрю… А с сигналом — хорошая идея! — он посмотрел на меня с одобрением, — Вот тута пряжку подтяни, не достаю…
Я помог ему с пряжкой и метнулся из квартиры, к своим покрышкам; подхватив их, я уже одним духом добежал до верхнего этажа.
Лестница в технический этаж. Обитая железом, крашеная зеленой краской дверь с тяжелым замком. Не проблема, мы в свое время с пацанами, лазя на крышу, его давно открыли, и теперь он висел чисто для видимости. Сняв, я швырнул его на площадку, и, поднатужившись, отворил дверь.
Через минуту я был уже на крыше, вместе с покрышками. Тридцать секунд на то, чтобы отдышаться. Я рухнул на покрышки, задыхаясь.
Тишина, спокойствие. Сюда почти не долетали крики гоблинов. Солнечное небо и покой… Я не успел расслабиться и на тридцать секунд — снова со двора раздался выстрел. Я вскочил как подброшенный. Забросил одну за другой покрышки на крышу лифтовой будки, и сам вскарабкался, опираясь на какую-то трубу. Смотреть во двор было некогда.