"Фантастика 2025-119". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Тут я сообразил, что нужно как-то дать знать бате с Толиком, что Башню штурмуют, и я, отцепившись от перил, вместе с мамой побежал домой, в квартиру. Дома она стала лихорадочно запирать входную дверь на все замки, я же схватил оставленную батей рацию и нажал на клавишу вызова, еще и еще.
— Давай! Давай же!!!
Я жал и жал на сигнал, красный светодиод исправно мигал, жужжал зуммер, сигнал шел — но батя с Толиком не отвечали.
Расстояние! — сообразил я. Я кинулся к входной двери и стал лихорадочно открывать все только что запертые мамой замки.
— Куда!! — закричала она, — Ты с ума сошел?? Никуда не пойдешь!!! — и схватилась за меня трясущимися руками. Но я уже отпер дверь. Довольно грубо я оттолкнул ее.
— Надо сообщить бате с Толиком. Отсюда не берет. Я поднимусь повыше, может — на крышу, может, оттуда добьет!
В подъезде стоял гул от ударов во входную дверь. Но, кажется, сейчас до них дошло, что просто стуча в дверь, они ничего не добьются, и они старались чем-то подцепить и выломать дверь, а не пробить. Слышался скрежет.
Одним духом я взлетел до четырнадцатого этажа, и, подскочив к окну, зачем-то распахнул его, как будто оно могло повлиять на радиосигнал. Снова и снова я жал на клавишу вызова и выкрикивал в эфир «Папа, Толик, на помощь! Башню штурмуют! Папа, Толик, на помощь!» — и включал прием. Но кроме шорохов на волне было тихо. Не отвечают! Не слышат!
Отчаяние захлестнуло меня… Если бы у меня было ружье!
Перегнувшись через подоконник, я заглянул вниз.
На тротуаре напротив подъезда, среди набросанного за недели мусора, лежало тело мужчины. Судя по черной луже в которой он лежал, с ним все было кончено. Из-под козырька подъезда раздавались выкрики и удары. Там толпились эти… штурмующие уроды. Мелькнула мысль, что точно как в историческом фильме — штурм рыцарского замка. Из фильма, из этого… «Викинги». Такие же все патлатые и расхристанные бандиты, только без щитов и с арматуринами в руках вместо мечей и боевых топоров… Мысль мелькнула и исчезла. Хорошо еще что эти уроды настолько тупы, что не могут сломать дверь подъезда… Кинуть в них чем-то?… Я увидел, что из окон кое-где торчат головы жильцов, также как и я, наблюдающих за происходящим. Трусливо наблюдающих. Бездеятельно. Как свинья перед забоем, наблюдающая за точащим нож мясником. Да свинья, пожалуй, поумнее будет… Злость захлестнула меня. Злость — на этих уродов, собирающихся вломиться в мой дом; и на тех уродов, кто просто трусливо за этим наблюдает.
Я лихорадочно оглянулся, думая чем можно бросить в гопников. Лить кипяток? Тут же сообразил, что ничего не выйдет, — они все почти под козырьком подъезда. Только несколько человек кривлялись на тротуаре, не то под музыку, — что-то у них там тяжелое играло, металл какой-то, — не то просто гАшеные, под кайфом. Один из них подбежал и стал прыгать на распростертом теле.
Бесполезно… Бесполезно на кого-то надеяться, никто не приедет, никто не поможет.
Что же делать?? И батя с Толиком не знают! Я почему-то был уверен, что окажись здесь батя с Толиком — они бы разогнали эту свору. Не знаю как, но разогнали бы! У них ведь стволы! Да и они… Они б точно за квартирными дверями прятаться не стали!
Как им дать знать? Рация не добивает — далеко, видимо… Я опять попробовал — бесполезно. Как?…
Мысли теснились в голове, мешая друг другу; прямо какая-то каша, а не мысли! Обрывки фильмов…
Внизу хлопнула дверь. На площадку выскочил мужик, взгляд ошалелый, трясущиеся губы. За ним из квартиры показались женщина и девочка лет восьми, видать жена и дочка. Те были просто в панике. Девочка трясущимися руками хваталась за мать и повторяла «Мама, я хочу домой, мама я хочу домой!», а мать, с остановившимся от ужаса взглядом, отрывала руки дочери от себя и тоже что-то шептала, совершенно неслышно.
Мужик метнулся в квартиру и появился на площадке уже с мотком веревки, — буксировочный трос, что ли?…
Мазнул по мне взглядом, не узнавая, и потащил своих вниз. Тут я понял — он хочет спуститься из окна, на ту сторону Башни, что выходила на улицу, — может быть, там гопников и не было. Квартиру они так и оставили распахнутой — а что… оно понятно. Их топот по лестнице удалялся, сопровождаясь девочкиным «Мама, я хочу домой!» — ее-то он как спускать собирается?…
Впрочем, это вариант. В голове сразу промелькнуло: альптрос батин… он показывал, давно. Непонятно зачем он его где-то достал, наверно, как всегда, про запас. Где он? Черт его знает…
Перепрыгивая через ступеньки, я побежал теперь вниз.
Квартира Устоса была открыта, я его не увидел, а он окликнул меня:
— Серега, ты будешь биться? Я дам тебе…
Но я уже не слышал, я несся домой.
На пороге квартиры стояла мама, с совершенно белым лицом. Скрежет входной двери продолжался, здесь, на третьем этаже это было слышно очень отчетливо.
— Ты сообщил им? Они приедут??…
Я лишь отрицательно помотал головой и проскочил мимо нее в квартиру. Распахнул шкаф… Где же он может быть?… Тут меня осенило — я метнулся в туалет, распахнул там шкафчик, — в нем, свернутый в рулон, лежал зеленый пластиковый армированный шланг, длинный; батя купил его несколько лет назад, и, насколько помню, применял только для промывания батарей центрального отопления перед отопительным сезоном. Вот и пригодится! Я рывком выдернул его из шкафчика, — должно хватить по длине! На крайний случай можно будет спуститься сколько можно, а потом спрыгнуть!
Волоча за собой шланг, я подбежал к нашим окнам, выходящим на Проспект. Расшвыривая мамины горшки и горшочки с цветами, открыл и распахнул стеклопакет. Высунулся наружу — у меня все так и опустилось… На проспекте, напротив дома, кривлялись два отморозка, показывая нам факи. Ясно было, что начни спускаться — они тут же позовут подмогу.
Отчаяние, пришедшее на смену надежде спастись, захлестнуло меня.
Я мешком осел на пол около окна. Что же делать. В проеме кухни стояла мама, она с надеждой смотрела на меня.
Что делать???
Держится ли еще подъездная дверь? Если они ворвутся в подъезд, то ясно, что будут вскрывать квартиру за квартирой, времени у них достаточно. Придумают что-нибудь, уроды, несмотря на то что у всех сейчас двери железные — будут замки выбивать или высверливать… Придумают, в этом не было сомнений.
Я вспомнил про Устоса — он что, биться собрался? С ума сошел…
По инерции метающиеся мысли, отталкиваясь от аналогий, толклись в голове: Устос… Историческое фехтование, орки и гоблины… Черт, эти, у двери — точно гоблины! Биться с ними?… А что еще остается??… На лестницах тесно, можно будет как-то их сдержать, недолго, конечно… Чем биться?… У Устоса хренова куча всякой фигни, от ножей до двуручных мечей и секир, он сам рассказывал. В отчаянии я побежал вверх по лестнице, и тут удары в дверь прекратились и с улицы, через приоткрытое на лестничной клетке окно, раздался взрыв ругательств!
Подскочив к окну, я перевесился, смотря вниз — там все гоблины высыпали из-под козырька подъезда и дико орали матом, угрожая кому-то на верхних этажах. Гвалт стоял страшный. Один из них сидел на асфальте рядом с телом растерзанного ими мужика и ныл от боли, схватившись за плечо — у него там что-то торчало.
Спасены??… Я, сколько мог, высунулся из окна, и посмотрел наверх, где по-прежнему в открытых окнах виднелись головы жильцов. Некоторые из них кого-то подбадривали. Тут из открытого окна Устоса появилось… появился… лук. Маленький лук. Это я так сначала подумал, а потом понял, что нет, не лук — арбалет! Гопники бросились врассыпную, из окна Устоса раздался звонкий щелчок, и стрела оставила отчетливую белую выбоину-отметину в асфальте.
Опять взрыв ругательств, и метавшиеся рядом с подъездом гоблины стали прятаться под стены дома, под козырек. Сейчас бы их… Я и додумать не успел, что сейчас гоблинов, прячущихся под стенками, можно было бы забросать чем-то тяжелым или, как велел Устос, ошпарить… Но они быстро сообразили, сволочи — парень в рыжей косухе и с рыжим же хаером-челкой, видать их главный, матами погнал их от стен под козырек подъезда, и даже своего раненого они туда перетащили. Потеснились там, погалдели…