Капитали$т. Часть 7. 1993 (СИ)
Василий выжидающе посмотрел на меня.
— Всё, — сказал я.
Мы летели на улицу Гагарина, по адресу, где жила неизвестная мне тетя Нина, у которой нехорошие люди отобрали квартиру. Со мной в машине водитель Вадик и охранник — бывший спецназовец Дима. Вадик — из боксерской секции, его привел Серега, а Дима — какой-то дальний родственник Валерика. Дима — громадный «шкаф» устрашающего вида, а Вадик — худощав, долговяз и длиннорук. Наш начальник охраны косо смотрит на этих парней, которые непосредственно ему не подчиняются и в его структуру не входят. Но Диму и Вадика мы используем для особых поручений. Таких, как сегодня…
Сам не знаю, почему меня так зацепила эта ситуация с отобранной квартирой… Может быть потому, что совсем уж явный и неприкрытый беспредел? Или у Люси был слишком убитый и растерянный вид? Или как-то все вместе совпало и взорвалось?.. Не знаю.
Обычный двор, обычный дом, хоть и престижный район — простая кирпичная пятиэтажка. Во дворе видавший виды «Москвич» и свежая «девятка». И две прогуливающиеся бабушки, сидеть у подъезда холодно, а погулять в самый раз, потому что — мороз и солнце! Натренированные взгляды бабушек отсканировали нас и нашу машину, на что мы весело переглянулись.
— И номер срисовали, и приметы особые, — сказал Дима. — Вот бабки! Их в наши структуры брать нужно, хоть в аналитический отдел, хоть на наружку…
— Да чего там наружка? — возразил Вадим. — Их поднатаскать чуток — готовый отряд ликвидаторов! Прикинь, идет такая с авоськой, никто сроду не просечет. А в авоське — «калашмат»!
— Вы мне это перестаньте, — строго сказал я. — Пенсионерок в киллеры! Придумали! Заходим. Второй подъезд. Двадцать третья квартира.
— Второй значит второй, — согласился Дима. — Сколько их там, неизвестно?
— Сколько есть, все наши, — отрезал я.
— А может вам лучше в машине? — спросил Вадим уже у самого подъезда. — Мы сами все… Вдруг чего?
— Нормально, — махнул я рукой. — Пошли.
Вадим требовательно и настойчиво жал на кнопку звонка. Секунд через двадцать из-за двери раздалось недовольное:
— Ну кто там еще⁈
— Конь в пальто! — рыкнул Вадим. — Трубы отопления проверяем. Открывай давай, нам еще полдома осматривать!
Мы с Димой стояли в стороне. В глазок видно только Вадима, у которого из реквизита — грязный саквояж с каким-то инструментом и потертый камуфлированный бушлат.
— Трезвонит, как с дуба рухнул, — недовольно ответил голос. Замок щелкнул и дверь приоткрылась. — Ну че там у вас?
Вадик без особых видимых усилий нажал на дверь. Хлипкая цепочка не выдержала, и дверь в квартиру тети Нины распахнулась. На пороге стоял хмырь в спортивном костюме. Явно поддатый, он не испугался, но слегка удивился.
— Вы кто такие, я не понял⁈ — спросил хмырь вызывающе.
— Узнаешь, — пообещал Дима. И зарядил хмырю мощный боковой с правой руки. Тот улетел в коридор, опрокинул какую-то тумбочку и благополучно вырубился.
— Пятнадцать минут будет отдыхать — минимум! — гордо сказал Дима. Я хотел отпустить комплимент его выдающимся боевым способностям, но не успел — из кухни появился второй хмырь в спортивных штанах и майке-алкоголичке. Он недоуменно посмотрел на своего павшего товарища, который пока не подавал признаков жизни, а потом на нас. В руках у хмыря был кухонный нож. Дима и Вадик переглянулись с веселыми улыбками.
— Да вас за такое… — сказал хмырь с ножом угрожающе. — Ты, лось! Не подходи! Завалю!
Дима решительно двинулся на хмыря. Хмырь, отчаянно матерясь, атаковал, а Дима, с невероятной для его комплекции ловкостью, увернулся от бокового удара и выбил у хмыря нож. Неуловимое движение, и Дима уже выворачивает хмырю руку, после чего хорошенько прикладывает его лбом о тумбочку, которую опрокинул хмырь номер один. Кажется, я слышу какой-то треск. Тело в майке-алкоголичке лежит без признаков жизни.
— Чего-то треснуло, — сказал Вадик с наигранной озабоченностью и некоторой обидой — Дима не дал ему поучаствовать в избиении хмырей. — Ты его не грохнул, случаем? Вы слышали треск, Алексей Владимирович?
— Было-было, — подтвердил я.
Дима виновато развел руками.
— Да живые они, не беспокойтесь! — Для верности он носком ботинка ткнул в ребра хмыря в майке. Тот издал что-то среднее между стоном и хрипом.
Дима довольно улыбнулся.
— Живой! Слыхали?
— А почему у него пена изо рта? — ехидно поинтересовался Вадим. — Агония, по ходу…
— Я откуда знаю? Я ж не доктор! — обиделся Дима. — Квелый какой-то.
— Ладно, хорош вам! — скомандовал я. — Развели симпозиум, понимаешь… Прошвырнитесь по комнатам, может там еще кто сидит.
Охранники рассредоточились по квартире. Вадик ворчал что-то про быков, которые и бить нормально не умеют, им бы только бошки ломать. Я тоже вошел в зал. Это была бывшая богатая и благополучная советская квартира. Импортная мебель, ГДРовская, похоже. Сервант с хрусталем. Книжные полки с собраниями сочинений во всю стену. На полу ковры — что-то явно восточное. И люстра какая-то чешская, наверное, черт ее знает, явно дорогая была в брежневские времена… И фотографии… На фоне пальмы пара средних лет — он в громоздких квадратных очках, шляпе и светлом плаще, она — в легком бежевом пальто и брючном костюме.
— Что же вы так-то, — пробормотал я, разглядывая это фото. — Что же вы так, дорогая тетя Нина, единственную квартиру свою хрен знает кому отписали… Ведь умные люди же, столько книг дома… как же так?
— Все чисто, — доложил Дима. — Походу, только эти двое были. Вот что нашел. — Дима помахал газовым пистолетом. — Переделан под боевые, — добавил он.
— Хорошо, — похвалил я. — Давай грузить этих двоих и поехали. И так задержались…
При выносе из подъезда бесчувственных тел, мы снова столкнулись с пенсионным патрулем. Бабушки смотрели на нас во все глаза, но ничего не говорили.
— Все в порядке, — успокоил их Вадим. — Дом от крыс очищаем. Видали, какие здоровые?
Мы утрамбовывали хмырей в просторный багажник «Тойоты» под неодобрительные взгляды бабушек.
— Сейчас ментов побегут вызывать, — вздохнул Дима, заводя мотор. — Говорю же, номер по любому срисовали!
— А может и нет, — съязвил Вадим. — На физиономию твою бандитскую посмотрели и испугались. Сейчас валерьянку пить побегут.
— Чего это у меня бандитская? — обиделся Дима. — Ты за базаром следи!
— Во! — торжествующе подхватил Вадим. — И говоришь как натуральный бандит! И волына у тебя за поясом! И куртец кожаный!
Я поморщился.
— Завязывайте!
На улице валил снег — только что светило солнце, но вот откуда ни возьмись наползли свинцовые тучи. Снег слегка прикрыл, замаскировал нарастающее всеобщее убожество, было даже красиво и как-то волшебно. Зима — это значит, новый год. Скоро будет или недавно был. Значит, жизнь продолжается, идет своим чередом, несмотря ни на что. Вообще, зимой человек как-то мобилизуется, что-то генетическое, похоже, потому что если в наших краях зимой не мобилизоваться, то до весны не дотянешь…
— Если кто-то из них крякнул, — задумчиво сказал практичный Дима, — то задолбешься землю долбить. Промерзла!
— Вот и будешь долбить, — строго сказал Вадим. — Который в майке был, точно покойник. Тебе сколько раз говорено было, не умеешь бить нормально, так и не лезь первым! Скажите, Алексей Владимирович!
— Разберемся, — сказал я неопределенно. — Вы их в подвал. Может они еще живые.
— И я говорю — живые! — оптимистично сказал Дима, которому явно не улыбалось долбить промерзшую землю. — Сто раз такое было — посмотришь, вылитый труп! А нет! Полежит с полчаса, отойдет немного и оживать начинает.
Вадим скептически рассмеялся.
В офисе меня встретил Василий Иванович, начальник нашей безопасности.
— В общем, доставили, — доложил он. — Директор фонда «Милосердие». Фамилия Камолов. Сейчас внизу. Вас проводить?
— Пойдем, — согласился я. — Как все прошло? Не сопротивлялся?