Капитали$т. Часть 7. 1993 (СИ)
Оппоненты нового премьера немало дивились тому, как он намерен совмещать два своих приоритетных замысла: зараз и остановить спад производства и преодолеть инфляцию. Предложенная Черномырдиным накачка денег в экономику будет инфляционно безопасной, ибо премьер намерен замораживать цены по основным товарным позициям. Жупел гиперинфляции России не страшен, поскольку Черномырдин намерен перевести инфляцию из открытой в подавленную форму и сумасшедших ценников в магазинах не будет. Как и продовольствия'.
Было бы смешно, если бы не было так грустно. Теперь я уже немного понимал, например, причину фактического провала реформ. И причину утраты управления. Невозможно сохранить управление, если в правительстве существует с десяток группировок, которые хотят прямо противоположного. Одни хотят приватизацию, другие — отдать все финансово-промышленным группам, третьи — министерским структурам, и так далее… Все эти деятели, как и полагается группировкам, в самом плохом смысле этого слова, усердно гадят друг другу и стараются друг друга сожрать. Кто виноват? Очевидно, значительная часть вины лежит на Борисе Николаевиче лично. Именно он запряг в одну телегу «коня и трепетную лань» — Чубайса, Сосковца, Лобова, Гайдара, Федорова, Хижу, Авена — радикальных либералов и не менее радикальных консерваторов. Вероятно, в этих назначениях была чисто аппаратная логика, Борис Николаевич выстраивал систему «сдержек и противовесов», но для экономики и для страны вообще подобный подбор кадров был просто убийственным.
Тем временем, литр молока на рынке стоит восемьдесят рублей. Молоко, хлеб, каши и самые дешевые овощи — рацион большинства пенсионеров и существенной части работающих. «ВАЗ» 99-й модели можно купить за пять миллионов рублей, или десять тысяч долларов. Для подавляющего большинства населения эта сумма за гранью реальности.
Нам удалось купить с аукциона офис в Москве на улице Тверской — двести пятьдесят квадратных метров почти за сто тысяч долларов. Сумасшедшие деньги, дороже, чем нам обошелся холодильный комбинат… Три квартиры неподалеку обошлись от тридцати до сорока тысяч. Вложения в недвижимость сейчас — один из лучших вариантов, цены растут намного быстрее инфляции, недвижимость дорожает даже в расчете на доллары. Покупаем недвижимость мы и у себя в городе — уже приобретены несколько нежилых помещений в хороших местах и с десяток квартир.
В Москве потихоньку появляются маленькие радости капиталистического мира — у господина Смоленского в его «Столичном» вышла первая отечественная пластиковая карта. Рассчитаться ею можно аж в сорока столичных магазинах — рублевых и валютных! Правда пополнить пока можно только в одном-единственном отделении, но господин Смоленский уверяет, что дальше будет больше.
— Алексей Владимирович, разрешите вас отвлечь на секунду?
Я поднял глаза от бумаг. Бумаги! Проклятые бумаги! Если напряженно читать их час, второй и третий, то наступает какое-то изменение сознания — смысл прочитанного теряется, цифры начинают странные танцы, а подписи превращаются во что-то непонятное… Я решительно тряхнул головой и оторвался от бумаг. Передо мной стояла Люся, моя бессменная секретарша. Почему-то — смущенная. Я посмотрел на нее с удивлением.
— Что случилось?
— У меня личное дело… — еще больше смутилась Люся. — То есть, вернее, не совсем у меня…
Я удивился еще больше. Люся никогда не обращалась с просьбами.
— Ты рассказывай, что случилось? — Я отодвинул бумаги и уставился на Люсю. — И вообще, устраивайся в кресле!
Люся покорно уселась в кресло и, тяжело вздохнув, начала рассказывать.
— У меня тетка есть, матери родная сестра. Тетя Нина. Общаемся, но редко, а в последнее время вообще… как-то потерялись, не до общения. У нее болезней всяких целый букет — там и почки, и желчный, и сердце. Я помогала, конечно, но она же гордая, заслуженный учитель… лекарства возьмет, а вот чтобы деньги или продукты — нет-нет, никогда!
— Люся, — сказал я растерянно, — ну ты даешь стране угля! Давно бы сказала мне или Сереге, провели бы по линии собеса помощь твоей тетке, подкинули бы денег, продуктов… Ну ты чего, в самом деле? Мы разве чужие люди?
Люся смешалась еще больше.
— Нет, спасибо вам огромное, но дело не в этом, тут другое… Я сейчас расскажу… Она связалась с какими-то… В общем, появились какие-то люди, которые одиноких пенсионеров досматривают за право наследования квартиры…
— Так, — сказал я грозно.
— И она с ними связалась, с этими людьми. У нее квартира хорошая, трехкомнатная в центре на улице Гагарина, от мужа осталась, муж профессор был, заслуженный человек. У своих помощь принять стеснялась, а у чужих — пожалуйста, за право наследования. И вот, походили они к ней недели три, дали какие-то бумаги подписать. А потом сказали — собирайся, бабка, поехали. Она упиралась, конечно, но где ей справиться с молодыми… Загрузили в машину, вывезли в какой-то поселок, она названия не запомнила. Там хибара — ни воды, ни света, ни газа. А на улице, сами знаете, минус двадцать. Чудом каким-то она оттуда выбралась, на попутках до города доехала и к нам. Другой-то родни нет. У нее криз гипертонический… — Люся всхлипнула.
— Милиция? — спросил я, понимая всю глупость своего вопроса.
— Были, — кивнула Люся. — Говорят, что гражданский спор. Что документы она добровольно подписала, а нотариус заверил. Поменяла свою квартиру на Гагарина на хибару неизвестно где. Говорят, что сейчас часто такое. А эти уже и замки в квартире сменили… Вы меня извините, Алексей Владимирович, что я лично к вам обращаюсь. Валерий, вы сами знаете, в Москве сейчас, а Сергей в офисе почти не бывает.
— Да все нормально, — пробормотал я. — Не бери в голову. Только нужно было сразу… Но это все пустяки! Сейчас поедем и все решим.
— Прямо сейчас? — Люся посмотрела на меня удивленно.
— А чего ждать? — сказал я, чувствуя, что закипаю. — Хрен ли мы будем ждать? Сейчас поедем, решим вопрос, а вечером твоя тетя Нина уже дома будет.
— Правда? — В глазах Люси светился огонек надежды.
— Еще бы не правда! Давай адрес! Где она там на Гагарина живет. И, кстати, есть какая-нибудь информация об этих… помощниках?
— Бумаг я не видела, — ответила Люся. — Только одно знаю, что работали они от фонда «Милосердие». Есть такой фонд благотворительный.
— Милосердие… Ладно, разберемся. Ты меня с Василием соедини. Он на месте?
— Был на месте, — энергично ответила Люся. — Я мигом!
— Жду! — выдохнул я.
Василий — начальник нашей службы безопасности. Бывший «комитетчик». В позапрошлом году его нам рекомендовал Миша Афганец, просто подарок с его стороны. Василий умел все понемногу. Умел обеспечивать охрану — людей, помещений, грузов. Умел устроить наружное наблюдение. Установить прослушку. Умел хорошо ударить и выстрелить, проникнуть туда, куда проникнуть обычному человеку затруднительно. В общем, незаменимый человек. Используя наши финансы, Василий создал небольшую группу спецов, которые могли выполнить буквально любое поручение. Вначале мы относились к нему настороженно — бывший «комитетчик», которые, как известно, бывшими не бывают, да еще и человек Миши Афганца, отношения с которым порой складывались сложно… Но сейчас я был уверен в том, что Василию с нами выгоднее, чем с Мишей. Сейчас это был уже наш человек.
Глава 2
Василий Иванович возник на пороге моего кабинета, когда я уже собирался выходить. Как всегда, серьезен, сосредоточен и неприметен.
— Вызывали? — коротко спросил он.
— Есть дело, — ответил я. — Есть такой благотворительный фонд, называется «Милосердие». Нужно срочно узнать, где он обитает, съездить туда и привезти директора, или кто у них там за главного, на разговор.
— Вниз? — уточнил Василий Иванович, имея в виду подвал, находящийся в нашем здании. Несколько раз он уже использовался в подобном качестве.
— Туда, — подтвердил я. — Я скоро вернусь, пообщаемся.