Капитали$т. Часть 7. 1993 (СИ)

Василий Иванович пренебрежительно махнул рукой.
— Охрана? — спросил я.
Снова пренебрежительный жест. Василий Иванович немногословен. Все всегда исключительно по делу.
Подвал бывшего купеческого особняка мы неплохо обжили. В подвале у нас архив. В подвале у нас один из складов налички. Даже небольшой спортивный зал у нас в подвале. Без окон, но зато с современным оборудованием. Ну и, конечно, несколько тайных комнат для особо отличившихся лиц. В одну из таких комнат отправились привезенные нами гангстеры, а в другой томился неизвестный мне господин Камолов.
  
Господин Камолов — мужчина лет тридцати, упитанный, дорого одетый и какой-то по-восточному приторный, — был очень озадачен, немного напуган и слегка помят.
— Может хотя бы вы объясните, что происходит? — спросил он, когда я зашел в «камеру» — бывшую подсобку, где он находился. — Это возмутительно!
— Объясню, — пообещал я.
Некоторое время я разглядывал это существо. Злости не было. И ненависти не было тоже, было отвращение. Просто мерзко находиться в одной подсобке с этим.
— Здесь явно какое-то недоразумение, — сказал Камолов. — Я — президент благотворительного фонда.
— Квартиры у пенсионерок отбираешь, — сказал я безразлично.
Камолов вскинулся. Глаза его горели негодованием.
— Наглая клевета! — воскликнул он. — Навет! А вы вообще… вы же не из милиции?
— Последнее жилье тянуть у стариков — по любым раскладам беспредел, — продолжил я. — Пятакова Нина Алексеевна с твоим козьим фондом подписала договор на право наследования. Я не вопрос задаю, я утверждаю.
— Заключаем такие договора, — после небольшой паузы сказал Камолов. — Все в высшей степени законно! Договора проходят через юридический отдел, мы в контакте с собесом, подопечные наши получают дважды в неделю продуктовые наборы, лекарства…
Я усмехнулся.
— Ты понимаешь, что вообще можешь больше отсюда не выйти? Вот эта подсобка может оказаться последним, что ты видишь в своей жизни?
Камолов шмыгнул носом и внимательно посмотрел на меня.
— Я не один, — сказал он, почему-то понизив голос. — За мной люди.
— Кто? — спросил я без особого интереса.
— У меня есть номер. Позвоните и поговорите.
Я вытащил из барсетки блокнот и ручку.
— Диктуй.
Сбивчивой скороговоркой Камолов продиктовал цифры.
— Никуда не уходи! — пошутил я. Камолов проводил меня тяжелым взглядом.
В кабинете я потребовал у Люси чая и заверил, что ее вопрос решается. А получив чай, набрал продиктованный Камоловым номер.
— Алло! — сказал в трубку немного напряженный молодой голос.
— Приветствую! — легкомысленно поздоровался я. — Тут возникла ситуация…
— Да-да, слушаю, — голос в трубке стал еще более напряженный.
— Есть такой Камолов. Директор благотворительного фонда. Знаешь его?
— Ну знаю, — ответил собеседник, как мне показалось, с некоторым пренебрежением. — Есть такой. А че? Чего случилось? Это вы его из офиса выдернули? Вы кто такие вообще?
— Ты сам-то кто будешь? — ответил я вопросом на вопрос, хоть так делать и против правил.
— Я — Леха Чистый, — гордо произнес собеседник. — Слышал про меня?
— Леха? Чистый? Не слышал, — признался я. — Ты ж не Майкл Джексон. И не Иосиф Кобзон. Короче, подъезжай, поговорим про твоего Камолова.
— Подъедем, — пообещал Леха. — Говори куда.
— Ресторан «Марио» знаешь?
— «Марио»? — в голосе Лехи прозвучало легкое удивление. — Ну знаю. А ты каким боком к этому кабаку? Ты кто такой вообще?
— Подъезжай. При встрече выясним, — пообещал я.
— Через полчаса, — сказал Леха и положил трубку.
Короткие гудки. Вообще, следовало позвонить Матвею или Мише Афганцу. На худой конец — кому-нибудь из прикормленных милиционеров…
На пороге Люся.
— Алексей Владимирович, директор ХозТранса к вам.
— Некогда, Люся, — с досадой отвечаю я.
Знаю я этого директора. Тридцать процентов акций ХозТранса — крупнейшего городского транспортного предприятия, занимавшегося перевозками, мы выкупили. Уважаемый товарищ директор хапнул десять процентов, больше не потянул. Пятьдесят один процент принадлежал «трудовому коллективу», а оставшееся — мелким начальникам. Сейчас этот хрен, товарищ директор, пришел договариваться и наводить мосты с акционерами. Очень невовремя.
— Ему назначено, — растеряно говорит Люся. — Записан как раз на это время.
Я машу рукой.
— Ну хрен с ним. Две минуты. Пригласи.
Появляется директор ХозТранса — мелкий и суетливый человек в дубленке и норковой шапке. На вид ему лет сорок пять. Мне в голову приходит дурацкая мысль…
— Тысяча извинений, — говорю я. — сейчас разговаривать не могу, опаздываю на деловую встречу! Можете проехать со мной, здесь недалеко. Если не возражаете, конечно.
Товарищ директор не возражает. Он широко улыбается, демонстрируя золотые зубы. Товарищ директор утверждает, что давно хотел познакомиться, что нам теперь вместе работать и идти к успеху. Ага. Размечтался.
— Тогда пойдемте скорее, — говорю я, вытаскивая из ящика «ТТшник». Запихиваю «ТТшник» в барсетку, и лицо у товарища директора вытягивается.
— Пойдемте! Ну что же вы!
Товарищ директор послушно идет за мной. Как загипнотизированный. Брать с собой ствол, конечно, перестраховка. «Стрелка» назначена в ресторане, что в переводе с бандитского означает приглашение поговорить, а не стрелять. Впрочем, бывает всякое. Иногда в глухом лесу удается прийти к согласию, а иногда и в ресторанах стреляют…
Ехать недалеко. Наш ресторан «Марио» в конце улицы. В «Тойоте» кроме меня — Вадик, Дима, товарищ директор и недовольный Василий Иванович. Он настаивал на том, чтобы мне на «стрелку» не ездить, я отказался, а он теперь дуется. За нами следует микроавтобус «Фольксваген». В котором — ребята Василия Ивановича.
— Алексей Владимирович! — торжественно говорит Дима. — Те два пассажира очухались вполне! Я ж говорил — живые!
— У того, в майке, в натуре чугунный лоб, — с удивлением говорит Вадим. — Я уж думал, хана ему.
Директор ХозТранса начинает икать. Хорошо хоть так, влияние стресса на организм бывает и хуже. Я еле сдерживаю смех. Василий Иванович хмурится. Мало того, что я поехал на совершенно необязательную «стрелку», так еще и зачем-то потянул с собой постороннего человека.
— Сейчас и перекусим заодно, — успокаиваю я товарища директора. — У нас ресторан хороший, не сомневайтесь. Вы пасту любите?
— Томатную? — покорно спрашивает директор.
Вадим нагло ржет, я держусь из последних сил, даже Василий Иванович перестал хмурится и разглядывает товарища директора как какое-то странное насекомое.
— У нас ресторан итальянской кухни, — объясняю я. — Вот и он, кстати. Приехали.
Мы выгружаемся и занимаем стратегические места в зале. Я с Вадиком и Димой в центре зала, Василий Иванович с каким-то долговязым парнем — у входа, прочие бойцы — а барной стойки. Товарища директора на всякий случай посадили поближе к туалету. Влияние стресса на человеческий организм нельзя предсказать заранее!
«Крыша» господина Камолова приехала вовремя — минута в минуту. Пятеро крепких парней примерно моих лет на двух «девятках», они зашли в ресторан и осмотрелись по сторонам. Дима поднялся во весь свой богатырский рост и рыкнул на весь зал:
— Здорово, пацаны! Подходите, че как неродные!
Пацаны решительно двинули в сторону нашего столика.
— Здорово! — приветствовал нас светловолосый парень с небольшим шрамом под правым глазом. — Я Леха Чистый. Кто со мной по телефону разговаривал?
  
— Я разговаривал, тезка, — честно сказал я.
— Ты? — в меня вперился жесткий взгляд светлых глаз. — Ты кто такой будешь? И по какому беспределу нашего человека вывез?
— Это долгий разговор, тезка, — грустно усмехнулся я. — Вы присаживайтесь, не стесняйтесь. Сейчас кофеек принесут, посидим, потолкуем.