Плюс одна разница (СИ)

Глеб тут же галантно поднимается из‑за стола. Ну не парень, а просто кладезь хороших манер.
Я направляюсь к двери с позолоченной табличкой, надеясь, что хотя бы в тишине дамской комнаты смогу перевести дух. Но едва переступаю порог, как…
— И здесь ты!
Писклявый голос Ани заставляет меня резко встрепенуться. Стерва стоит у зеркала в ярко‑розовом платье, которое, кажется, сшито из той же плотной материи, что и её самоуверенность.
  
— Это общественный туалет.
Усмехнувшись, брюнетка достаёт из миниатюрной сумочки красную помаду и начинает неторопливо красить губы.
— Что, нормальные мужики на тебя совсем не смотрят, и ты взяла на содержание малолетнего любовника? — бросает она, не отрываясь от зеркала.
— Глеб — далеко не малолетний мальчик, — парирую я, скрещивая руки на груди. — А вот чего бы я точно не стала делать, так это уводить чужих женихов.
Она наконец поворачивается ко мне, глаза сверкают холодным блеском.
— Миша никогда тебя не любил. Ему нужны были твои мозги.
— Ага, своих же нету, — не сдерживаюсь я.
— Ещё как есть! Открыл же он бизнес без твоей помощи, — её голос звенит от самодовольства.
— Я не понимаю, чему ты так радуешься? Думаешь, что тебя никогда не предадут?
— От таких, как я, мужчины не уходят, — захлопывает колпачок помады и убирает её обратно в сумочку. — А вот такими, как ты, мужчины просто пользуются, а потом вытирают ноги. Так что дай своему юнцу хорошие чаевые за то, что терпит тебя.
Ей‑богу, я готова треснуть эту стерву!
Если бы не её выпирающий живот, я бы, наверное, не сдержалась и вцепилась в её идеально уложенные волосы.
Как же меня бесит, что эта парочка полных идиотов дважды за вечер растоптала мою гордость, а я стою и хлопаю глазами, словно беспомощная кукла.
Потом, лёжа в кровати, я придумаю миллион вариантов достойного ответа. Остроумных, хлёстких, безупречных. Но сейчас её слова, словно острые клинки, бьют по свежей ране, оставляя после себя лишь жгучую боль и бессильную ярость.
Сделав глубокий вдох, я выпрямляю спину и смотрю на любовницу своего бывшего в упор.
— Знаешь, что самое смешное? — говорю я. — Ты так отчаянно пытаешься доказать, что лучше меня, что даже не замечаешь: на самом деле ты просто жалеешь себя. Потому что знаешь: рано или поздно он поступит с тобой так же.
Её лицо на мгновение теряет самодовольную маску, но стерва тут же берёт себя в руки.
— Святая наивность. Посмотрим, кто будет смеяться последним, — резко развернувшись, Аня выходит из туалета, оставив после себя шлейф тяжёлых духов
Вроде, просто огрызнулась, а ощущение, будто послала меня в ад.
Ненавижу!
Как же я их ненавижу!
Но что бесит больше всего — это не сама боль. Не пролитые слёзы и бессонные ночи. А то, что предательство Миши разорвало во мне что‑то важное.
Выхожу из туалета с твёрдой решимостью: больше не буду страдать по бывшему. Этот мерзавец не стоит ни единой моей слезинки.
Поправляю лямку сумки на плече. Взгляд устремлён вперёд. Я почти у выхода, когда вдруг на мою талию ложится горячая ладонь.
Резко оборачиваюсь, сердце стучит где‑то в горле.
— Золушка уже убегает?
Поднимаю голову, чтобы посмотреть Глебу прямо в глаза.
— Не знаю насчёт Золушки, но мне пора.
— Отлично. Зачем терять время?
  
Глава 6.
 
6.
Следующее утро
Б‑и‑и‑и‑ип!
Резкий, пронзительный звук врывается в сон, будто сверло в тишине.
Что… что это такое?
Гудит прямо над ухом.
Рука сама, словно заведённый механизм, тянется к прикроватной тумбе: нащупать, схватить, выключить этот безжалостный источник шума.
Пальцы упираются в кнопку старомодного будильника. Круглого, с выпуклой кнопкой поверх циферблата.
Щёлк. И воцаряется благословенная тишина.
— Не думал, что такие будильники ещё выпускают, — раздаётся рядом хриплый, сонный голос.
И этот звук действует куда мощнее любого будильника. Да что там, пожарная сирена даже не идет в сравнение.
Глаза распахиваются до размера чайных блюдец.
— Глеб?
В полумраке комнаты мужской силуэт кажется размытым пятном.
Парень приподнимается на локте, щурясь от утреннего света, пробивающегося сквозь занавески.
— Доброе утро.
Я не из тех, кого легко смутить или вывести из равновесия. Но ему удалось.
Ему…
Стоп! Неужели Глеб у меня в постели?
Протягиваю руку, чтобы пощупать парня.
Он же настоящий? Не мираж? И не плод моего… похмелья?
Кстати, об этом.
Я, что вчера напилась?
Так.
День рождения, торт, ресторан…
— Зачем терять время? 
Глеб рассматривал меня так, будто год ничего не ел и дорвался до еды. Не церемонясь, схватил бутылку шампанского и поймал нам такси.
Он молод и полон сил, страсти, огня. Готов ночь напролёт кувыркаться в постели.
Миша всегда смотрел на меня с неким снисхождением, будто позволял восхищаться им.
Глеб же любовался мною, словно уже начал представлять самые развратные позы, в которых хотел меня взять.
— Поехали, — когда он потянул мою руку, я решила отметить свой юбилей с этим потрясающе сексуальным парнем.
Наш второй поцелуй случился на заднем сиденье такси. В полумраке, пронизанном редкими огнями ночного города.
Водитель впереди сосредоточенно смотрел на дорогу, изо всех сил делая вид, что ничего не замечает.
А Глеб будто сорвался с цепи.
Он целовал меня как одержимый. Жадно, отчаянно, словно пытался утолить жажду.
Его руки скользили по моему телу, запоминая каждый изгиб. В этом не было ни намёка на вежливую сдержанность, только чистая, необузданная страсть, от которой кружилась голова.
Он просунул руку под моё платье и дернул в сторону полоску трусиков, дотронувшись до моих складочек.
Я ахнуть не успела, как он засунул палец мне во влагалище.
Ох, чёрт!
Вот же нахал…
Это было так стыдно и волнительно одновременно. Как будто я стояла на краю пропасти и боялась шагнуть вперёд, но уже знала: назад пути нет.
Он начал делать такие движение, от которых, кажется, весь мир раскачивался.
Но чем сильнее я пыталась сдержаться, тем яростнее Глеб отвечал, будто именно эта моя неуверенность и робкая искренность разжигали в нём ещё большее пламя.
Глеб усадил меня к себе на колени, прижал так крепко, что стало трудно дышать, и продолжал целовать без остановки, без передышки, словно я была единственным, что имело значение в этот миг.
А потом…
Мы доехали до моего дома.
Только переступили порог, как Глеб тут же схватил меня за бёдра.
Я вновь словно наяву вижу, как он, прижав меня к стене, задирает подол моего платья. Я ахаю от неожиданности.
Глеб с силой разводит мои бёдра в стороны.
— Хочешь, чтобы я тебя трахнул? Скажи это, — резким движением разрывает мои трусики.
— Хочу! Очень…
Между ног жадно пульсирует.
От парня исходят такие волны необузданной страсти, что у меня голову сносит напрочь.
Я просто сгораю от совершенно несвойственного мне безрассудства.
— Ты этого хотела, когда увидела меня в ресторане? — входит в меня резко, до упора, заставляя вскрикнуть и крепче сжать его внутри себя.
Божечки-кошечки!
Какой он огромный…
Стараясь не бояться звериной силы его мощного тела, я нежно обнимаю парня за шею. На секунду мы встречаемся взглядами. Я пользуюсь моментом и впиваюсь в его губы.
Не разрывая поцелуй, Глеб с силой вгоняет в меня свой эрегированный орган снова и снова, а я цепляюсь за мужчину руками и ногами, чтобы не упасть.
Низ живота стягивается в тугой узел. Я такая влажная, что каждый выпад сопровождается хлюпаньем.
Эмоции на грани.
Они острые. Дикие. Безудержные.
  
Выгибаюсь навстречу мощным толчкам. Хватаюсь за его плечи, пока он наращивает темп, насаживая меня на себя. Безостановочно стону от удовольствия.