Плюс одна разница (СИ)

Так, ладно. Чего я вдруг испугалась, словно пойманный на мусорке енот?
Напротив, стоит радоваться.
Могла ведь подойти ревнивая подружка Глеба, тогда бы точно не обошлось без попытки выдрать мне клок волос.
А тут всего лишь его отец.
— Не хочешь нас познакомить? — мужчина переводит взгляд на меня, и в его глазах мелькает вежливый интерес.
В этот момент я отчаянно жалею, что не осталась дома.
  
Мысль о тихом юбилее в одиночестве вдруг кажется невероятно привлекательной. Сидела бы сейчас с книгой, пила чай, и никаких вот этих неожиданных поворотов.
Я медленно поднимаюсь и становлюсь рядом с Глебом. Сердце стучит где‑то в горле, ладони слегка потеют.
Что он скажет? Ведь даже имени моего не знает.
— Это моя девушка.
Раз моргаю. Второй.
Мне ведь не послышалось?
Уже собираюсь рассмеяться и пошутить, но ловлю на себе взгляд Миши и его любовницы.
— Девушка? — переспрашивает отец, внимательно изучая меня.
Конечно, он не верит.
Ну никак я не тяну на роль девушки его сына. Я Глебу, скорее, в старшие сёстры гожусь. И, судя по выражению лица грозного мужчины, он думает точно так же.
— Любимая, это мой отец. Не хочешь назвать ему своё имя? — рука Глеба ложится на мою талию.
Потёмкин, будь он проклят тысячу раз, вслушивается в каждое слово нашего диалога.
Занялся бы лучше своей беременной подружкой.
— Есения, очень приятно, — протягиваю руку.
— Константин, — его рукопожатие твёрдое, а взгляд всё ещё полон недоверия.
Мы присаживаемся за стол. Между нами возникает неловкая тишина, которую нарушает лишь тихий звон бокалов в зале.
Ладно, я разыгрываю спектакль перед бывшим. Но зачем было Глебу представлять меня своей девушкой?
На столе сиротливо стоят бокал вина и кусочек шоколадного торта со свечой.
— У Есении сегодня день рождения, — поясняет Глеб.
— Поздравляю, — кивает Константин.
— Спасибо.
Мой взгляд то и дело мечется в сторону выхода. Пора бежать, пока этот театр абсурда не зашёл дальше и не стал ещё более нелепым. Но ноги будто приросли к полу.
А ещё меня не покидает странное ощущение, что я уже где‑то видела этого Константина. Узнать бы его фамилию, тогда я могла бы сказать наверняка.
— И как долго вы встречаетесь?
— Достаточно, чтобы понять: мы идеально подходим друг другу, — отвечает Глеб, не дрогнув ни единым мускулом на лице.
— Неделю? — собеседник усмехается, приподнимая бровь.
— Месяц! — отрезает Глеб, и в его тоне слышится сталь.
Мне кажется, или эти двое напоминают разъярённых быков, замерших перед схваткой? Воздух между ними густеет, наполняется электричеством. Ещё чуть‑чуть, и вспыхнет искра.
Боже, во что я вляпалась?
— Месяц?
— Да. Мы не хотели афишировать наш роман, — Глеб поворачивает голову в мою сторону, и на его лице расцветает тёплая улыбка. — Правда, любимая?
Рука парня незаметно ложится на моё бедро под столом, и я замираю. Прикосновение обжигает сквозь ткань платья, заставляя кровь бежать быстрее.
— Так что, видишь, ты и остальные партнёры крупно ошибались на мой счёт, — продолжает Глеб. — Я всего лишь хотел угодить Есении. Не более.
Отец парня медленно откидывается на спинку стула и изучает нас долгим, пронзительным взглядом.
Я сижу, не шевелясь, чувствуя, как рука Глеба всё ещё лежит на моём бедре.
Вот, значит, в чём дело.
Этот мальчик со смазливой внешностью всего лишь капризный мажор, сынок богатых родителей, прожигающий их деньги.
А меня он решил использовать как ширму.
Прикрытие для своих выходок, оправдание перед отцом, который явно не в восторге от его поведения.
— Что ж, рад за вас, — произносит Константин.
В этот момент у Глеба звонит телефон. Он бросает короткий взгляд на экран, и что‑то в его лице меняется. Появляется лёгкая тень беспокойства.
— Отойду на минуту, — бросает он и выходит на улицу, явно не имея возможности проигнорировать звонок.
Я остаюсь одна напротив человека, который, кажется, видит меня насквозь.
Где же я его раньше видела?
Ведь точно пересекались. Может, по работе?
Складываю руки на груди, не зная, куда деть себя от неловкости.
— Есения, — голос Константина звучит жёстко, без намёка на любезность. — Скажите мне правду. Вы ведь не встречаетесь с моим сыном?
  
Глава 5.
 
И что прикажете делать?
Глеб пришёл ко мне на помощь, когда Потёмкин решил брызнуть накопившимся ядом. А когда настала моя очередь ответить услугой за услугу, я просто возьму и сдам парня с потрохами?
Я, конечно, далеко не мать Тереза, но у меня тоже есть принципы.
Что, если я просто потяну время до прихода Глеба? И пусть парень сам объясняется со своим предком.
— Позвольте узнать, почему вы сомневаетесь в наших отношениях.
— Это же очевидно.
— Возможно, не для меня, — настаиваю. — Поясните?
Константин бросает на меня такой тяжёлый взгляд, что хочется поёжиться, как от ледяного ветра.
— Вы слишком разные.
Стараюсь улыбнуться как можно естественнее.
— Возможно, вы правы. Но вам однозначно стоит гордиться сыном. У него замечательные манеры. Знаете, как мы с ним познакомились?
— Надеюсь не в стриптиз-клубе, — усмехается.
— Глеб пришёл мне на помощь в очень трудной ситуации. Когда я меньше всего ожидала поддержки.
Мужчина чуть наклоняет голову, словно взвешивая мои слова на невидимых весах.
В этот момент возвращается Глеб.
— Надеюсь, вы успели промыть мне косточки, потому что я больше не оставлю вас наедине.
Он опускается на стул рядом со мной и вцепляется в моё бедро мёртвой хваткой. Будто боится, что я сбегу. Ладно, что ошейник с поводком не надел.
Чувствую, как под тканью платья пульсирует его тепло. Это прикосновение одновременно и обжигает, и успокаивает.
— Есть новости? — спрашивает его отец.
— Пока нет. Старый лис упирается до последнего. С какой стороны мы его уже ни прижимали — держит хвост пистолетом. Не понимаю, чего он так вцепился в свою фирму.
— Вы покупаете какую-то компанию?
Ну кто меня за язык тянул?
Какое мне, вообще, дело?
Всё, что меня должно интересовать, — это как быстрее добраться до выхода.
— Да, любимая. Но один очень жадный Тузик никак не хочет расставаться со своей грелкой.
— Однажды я читала книгу японских стратегов, — начинаю я, задумчиво проводя пальцем по краю бокала, — и там был один поразительный случай, который надолго застрял у меня в памяти.
Представьте: крупный холдинг захотел приобрести небольшую компанию. Но владелец, крепкий орешек, ни в какую не шёл на сделку. Прямые переговоры, давление, даже угрозы — всё бесполезно. Казалось, тупик.
Ловлю на себе любопытные взгляды мужчин и продолжаю:
— И тогда стратеги холдинга придумали хитрый манёвр. Они не стали дальше биться лбом в закрытую дверь. Вместо этого вышли на самого крупного клиента этой маленькой фирмы.
Предложили ему невероятное: те же услуги, но в три раза дешевле. С единственным условием — сначала расторгнуть действующий контракт с владельцем компании.
Конечно, это был блеф.
Холдинг физически не мог оказывать эти услуги, у них просто не было нужных ресурсов и компетенций. Но они прекрасно понимали: жадность — мощная движущая сила.
И их расчёт сработал. Клиент, почуяв выгоду, тут же обратился к владельцу фирмы с требованием: «Снижайте цены до уровня предложения холдинга!»
А владелец… что он мог?
Снизить цены до нерентабельного уровня? Нет.
Потерять ключевого клиента? Тем более нет.
И вот тогда, зажатый между молотом и наковальней, он принял единственное возможное решение — быстро продал компанию холдингу.
  
Я делаю паузу, замечая как Глеб переглядывается с отцом.
Что-то я заболталась.
Наверное, только в скуку вгоняю мужчин.
— Извините, я на минуту отлучусь в дамскую комнату, — произношу, слегка приподнимая подбородок.