Месть Аделаиды. Второй шанс для жены дракона (СИ)

Но я знала, что один из них начинается прямо здесь.
Я подошла к стене. В комнате было темно, однако, лунный свет не пробивался сквозь плотные шторы. Я вытянула руку, развернув ладонь вверх. Сделала медленный, глубокий вдох, концентрируясь на том самом источнике тепла внутри себя.
Повинуясь моей воле, воздух над ладонью дрогнул. Крохотная искра вспыхнула и развернулась в небольшой, размером с яблоко, пульсирующий шар мягкого золотистого света. Он не обжигал, не коптил, лишь излучал ровное сияние. Мои губы дрогнули в торжествующей улыбке. Как же легко это было теперь! Связь с Дейраном словно сорвала какие-то внутренние замки, сдерживавшие мою кровь.
  
Освещая себе путь магическим шаром, я направилась к дальней стене, задрапированной тяжелым гобеленом со сценами королевской охоты. Мои пальцы, подрагивающие от адреналина, скользнули по грубому переплетению нитей. Я искала неровность, стык. Каменную кладку, которая отличалась бы от остальной.
Вот.
Под краем гобелена, почти у самого пола, камень был чуть более гладким, а шов между плитами — подозрительно ровным. Я надавила... и ничего. Навалилась всем весом, прижимаясь плечом к холодной стене. Послышался тихий, леденящий душу скрежет, от которого у меня волоски на руках встали дыбом. Часть стены, не шире моих плеч, тяжело подалась внутрь.
Из образовавшейся щели пахнуло таким смрадом, что меня едва не стошнило. Запах вековой пыли, затхлости, гнилого дерева и… мышиного помета. Резкий, бьющий в ноздри запах заброшенности.
Я сглотнула вязкую слюну, прогоняя тошноту. Я должна знать, куда ведет этот ход. Пути назад нет.
Боком, стараясь не порвать тонкую ткань ночной сорочки, я протиснулась в щель. Каменная плита за моей спиной скрипнула и с глухим стуком встала на место, отрезая меня от безопасной спальни.
Кромешная тьма обрушилась со всех сторон. Если бы не мой дрожащий золотистый шарик света, я бы ослепла.
Коридор был узким, но я была стройной и достаточно свободно могла пройти. В некоторых местах мои плечи задевали шершавые, склизкие от сырости стены. Под босыми ногами что-то противно хрустело. Может мусор, или старые кости, а может осыпавшаяся штукатурка. С каждым шагом дыхание давалось все тяжелее, грудную клетку сдавливал затхлый, мертвый воздух. С потолка свисали космы серой, грязной паутины, липнущей к лицу и волосам. Я лихорадочно отмахивалась от нее свободной рукой, вздрагивая от каждой тени, которую отбрасывал мой магический свет.
Где-то впереди, в недрах этого каменного кишки, раздался тихий писк. Затем шорох. Десятки маленьких коготков заскребли по камню.
Я замерла, прижавшись спиной к стене. Пульс набатом бил в висках.
Внезапно из темноты, прямо на границу моего света, выскользнула огромная тень, размером с откормленного кота. Тускло блеснули бусины крысиных глаз.
Не успела я даже охнуть, как тварь, испуганная светом, метнулась не от меня, а на меня. Отвратительно тяжелое, мягкое тело врезалось мне в грудь. Острые коготки вцепились в тонкий шелк сорочки, процарапав кожу до крови.
— А-а-а-а-х! — неистовый, пронзительный визг вырвался из моего горла прежде, чем я успела его осознать.
Я забилась в истерике, дико размахивая руками, сбивая тварь с себя. Крыса с мерзким писком сорвалась вниз, глухо шлепнулась о камни и тут же исчезла в черноте тоннеля.
Я осела на пол, прижав дрожащие руки ко рту, пытаясь запихнуть крик обратно в горло. Грудь ходила ходуном. Я вслушивалась в темноту, ожидая, что сейчас заскрежещет стена, ворвется стража, но ничего не произошло. Я слышала лишь свое хриплое дыхание и капающую где-то воду.
Стены здесь были настолько толстыми, что поглотили мой вопль. Я была абсолютно, пугающе одна.
Вытерев холодный пот со лба, я заставила себя подняться. Колени дрожали, царапина на груди горела огнем.
— Иди, Аделаида, — прошептала я сама себе, и голос прозвучал чуждо и хрипло, — Иди.
Я двинулась дальше. Коридор вилял, то круто забирая вверх, то спускаясь по истертым ступеням. По моим ощущениям, я миновала наше крыло и теперь находилась где-то в центральной части дворца. Воздух здесь неуловимо изменился. Исчезла мертвая затхлость и потянуло сквозняком, принесшим запахи, от которых мой желудок сжался в узел.
Запах благовоний, терпкий аромат сандала и… горький запах каких-то трав, который я слишком хорошо знала. Так пахла одежда Геры после ее ночных бдений.
Я замедлила шаг. Магический шар над моей ладонью замерцал и погас — я сама инстинктивно перекрыла поток силы. Впереди брезжил тусклый свет.
Коридор заканчивался глухим тупиком, но одна из деревянных панелей, которыми была обшита стена, имела едва заметные щели, сквозь которые пробивалось желтоватое свечение свечей.
Я подкралась ближе, стараясь даже не дышать. Осторожно, кончиками пальцев коснулась дерева — оно было теплым.
Из-за стены донеслись голоса.
Они были приглушенными, но акустика пустого тайного хода работала как слуховая труба. Каждое слово впечатывалось в мой мозг раскаленным клеймом.
— …и ты уверяешь меня, что девчонка не доставит проблем? — Голос был властный, с характерной аристократической ленцой, и принадлежал королеве Изольде.
— Ни малейших, ваше величество, — этот голос, шипящий, вкрадчивый, я бы узнала даже в преисподней.
Мои ногти впились в ладони. Гера была здесь, и сидела в королевских покоях.
— Она сломлена, — продолжала мачеха, и я физически ощутила ее самодовольную ухмылку, — Я пила ее силу годами, капля за каплей. Без защиты своего дракона и без папаши, она — пустая оболочка. Дайте мне пару недель, и она сама принесет вам свою кровь на блюдечке.
— Меня мало волнует ее кровь, Гера, — раздался третий мужской голос, принадлежащий Валериану.
От звука этого бархатного, обволакивающего баритона меня пробрал ледяной озноб.
— Меня волнует ее фамилия, — продолжил принц, и я услышала тихий звон наливаемого в бокал вина.
— Дом Марцел — это ключ к Северу. Как только брачный контракт будет скреплен в храме, лорд Марцел окажется у меня в кулаке. Он не поднимет мечи против мужа своей драгоценной дочери. А когда нужда в ее фамилии отпадет… забирай девчонку себе. Можешь выпотрошить ее, мне плевать.
Я закрыла глаза, прислонившись лбом к пыльной стене. Меня замутило.
Вот она, правда, голая и уродливая. Я для него даже не человек. Я — политический инструмент, который после использования бросят собакам, вернее, змее.
— Вы слишком прагматичны, сын, — усмехнулась Изольда. Послышался шорох шелковых юбок, видимо, королева переменила позу, — Но меня занимает другое. Я смотрю на тебя, Гера… и не понимаю.
— Чего же, ваше величество?
— Ты сильна. Я чувствую это. Но в тебе нет ни капли благородной крови. Откуда ты вообще взялась? Валериан притащил тебя из какой-то дыры. Как девка из придорожной грязи стала той, кто смеет стоять в моих покоях и рассуждать о магии?
В тайном ходе я затаила дыхание. Я всегда знала, что прошлое Геры — тайна за семью печатями. Отец никогда о нем не говорил, а сама она пресекала любые вопросы.
Повисла долгая пауза. Я слышала, как потрескивают дрова в камине по ту сторону стены.
— Грязь отлично закаляет, ваше величество, — голос Геры изменился. Из него исчезла льстивость, и появилась жесткая, темная гордость, — Я родилась в таверне. На самой границе Южных и Топких земель. Гиблое, гниющее место. Моя мать и старшие сестры с утра до ночи раздвигали ноги перед пьяными наемниками, чтобы заработать на кусок хлеба. Я видела свою судьбу. Из всех богатств боги дали мне только смазливое личико и отчаянное желание не сгнить в этой дыре.
  
Послышался тихий смешок Валериана. Он явно наслаждался этим рассказом.
— И ты решила продать его подороже? — брезгливо бросила Изольда.
— Именно, — спокойно ответила Гера, — Однажды, в жуткую грозу, к нам постучался всадник. Богатые одежды, породистый конь и презрительный взгляд — все выдавало в нем благородное происхождение. Я сама подала ему ужин, и сама пришла в его комнату ночью. Я была молода и усердна. А он был готов к горячей ночи и способен на разговоры.