Месть Аделаиды. Второй шанс для жены дракона (СИ)

Меня без церемоний втолкнули внутрь. Дверца захлопнулась, погружая нас в абсолютную, непроглядную тьму. Раздался скрежет засова снаружи, и мы были заперты. Я села на противоположное сиденье, стараясь не касаться Маи, и вцепилась пальцами в бархатную обивку. Карета дернулась, трогаясь с места. Стук копыт по камню, скрип колес и гортанные крики конвоиров доносились до меня глухо.
  
Мой дом остался позади, моя свобода тоже осталась позади. И сейчас я ехала прямо в пасть льва.
* * *
Первые часы пути мы молчали. Темнота давила, сгущалась, лишала чувства времени и пространства. Я слышала лишь тяжелое, прерывистое дыхание Маи напротив да гулкий стук собственного сердца.
Мое запястье горело непрерывным, тупым огнем. Связь с Дейраном не ослабевала на расстоянии. Наоборот, она становилась острее, болезненнее, словно натянутая до предела нить, готовящаяся вот-вот лопнуть. Я закрыла глаза, и перед моим внутренним взором тут же встало его напряженное лицо, с горящими яростью и тревогой глазами. Его губы, впившиеся в мои. В ушах я все еще слышала его хриплый, срывающийся шепот: «Я вернусь за тобой».
Этот поцелуй… он был моим проклятием и моим спасением. Он оставил на моих губах фантомный привкус отчаянной страсти и выжег на моей душе клеймо. Теперь я знала, что значит быть «его». И это знание давало мне силы держаться, не сломаться. Но оно же и разрывало меня на части от тоски и страха за него.
Дейран обещал вернуться через неделю. Но что, если он не успеет? Что, если засада дикарей окажется ловушкой, из которой нет выхода?
Я тряхнула головой, отгоняя липкие, ядовитые мысли. Я не имею права на слабость. Я просто должна выжить.
— Довольна? — внезапно прошипела Мая из темноты. Ее голос был полон яда.
Я медленно открыла глаза, пытаясь разглядеть ее силуэт.
— О чем ты?
— Ты всегда все портишь! Ты отобрала у меня внимание отца! Теперь ты хочешь отобрать у меня принца! Он должен выбрать меня на Отборе! Я должна стать королевой!
— Ты действительно веришь, что Валериан выберет тебя? — я не сдержала горькой усмешки.
— Конечно! Мама все устроила бы! А ты со своей драконьей магией все разрушила!
Я замерла.
— Что ты сказала?
В карете повисла напряженная тишина.
— Ничего, — буркнула Мая, но было уже поздно.
— Повтори, Мая. Откуда ты знаешь про драконью магию?
— Мама говорила… — пролепетала она, и я услышала в ее голосе страх, — Она сказала, что ты такая же, как твоя покойная мать — ведьма с гнилой магией. И что эту магию нужно забрать.
Кровь застыла у меня в жилах. Гера знала все с самого начала. Она знала о наследии моей матери, и ее цель была не просто ослабить меня, а… забрать магию? Что это значило? Уничтожить мою магию? Или забрать ее себе?
Я подалась вперед, пытаясь разглядеть ее лицо в темноте.
— Мая, послушай меня. Твоя мать… она не та, за кого себя выдает. Она опасна.
— Замолчи! — взвизгнула Мая, — Не смей говорить о ней плохо! Она все делает ради меня!
— Ради тебя? — я горько рассмеялась, — Она использовала тебя как пешку, чтобы добраться до меня. Очнись, Мая! Она убьет и тебя, если ты встанешь у нее на пути.
В ответ я услышала лишь сдавленные, злые рыдания. Разговаривать с ней было все равно, что убеждать стену — она была намертво отравлена ядом Геры.
Я откинулась на спинку сиденья и снова закрыла глаза. Моя задача усложнилась. Гера не просто злая мачеха, она могущественная ведьма, которая знает природу моей силы. А я осталась без своего главного оружия — без дневника мамы. Все знания, все заклинания, все предупреждения остались там, в замке, в руках людей Валериана.
Что, если я попробую рассказать Отцу или Дейрану? Поверят ли они мне?
Я представила лицо отца. Усталое, благородное, полное отцовской любви, но… такое слепое. Если я скажу ему: «Отец, женщина, которую ты любишь, — ведьма-чернокнижница. Она годами вытягивала из меня жизненную силу, а теперь хочет забрать мою магию». Что он ответит? В лучшем случае, решит, что я сошла с ума от горя и стресса. Отправит к лекарю, будет поить успокоительными отварами. А в худшем… он расскажет об этом Гере. В своей наивной попытке «разобраться», он выдаст меня с головой, и тогда мне конец. Нет, отец не поверит. Для него магия — это что-то из детских сказок, а его жена — любящая женщина, пусть и со сложным характером.
А Дейран?
Я вспомнила его глубокие, янтарные глаза, в которых плескался древний огонь. Он был не просто человеком, он был Драконом. Его мир был соткан из магии, древних клятв и кровавых уз. Поверит ли он? И что ему сказать?
«Она ведьма, Дейран. Я чувствую, как она тянет из меня силу».
Я почти слышала его тихий, рокочущий ответ. Он бы не рассмеялся и не счел меня сумасшедшей. Он бы напрягся и задавал вопросы. Как? Когда ты это почувствовала? Что еще она делала? Его мир был достаточно широк, чтобы вместить эту ужасную правду.
А если я скажу ему главное?
«Дейран, я живу второй раз. Меня уже однажды убили. Я все помню».
Вот тут даже он мог бы усомниться. Это выходило за рамки даже его понимания, но он бы не отмахнулся. Он бы стал наблюдать и искать подтверждения. Его острый, как лезвие, ум уже подметил мои странные знания, мое предвидение ловушек. Его защитные инстинкты, и так обостренные до предела, превратились бы в несокрушимую стену.
Но сейчас я была отрезана от него, и я была одна. И все эти признания были лишь бесполезными фантазиями.
* * *
Мы ехали два дня. Два бесконечных дня в душной, раскачивающейся темноте. Нас выпускали лишь на короткое время, чтобы справить нужду и проглотить кусок черствого хлеба с водой. Другой еды не было предусмотрено, особенно, если учесть, в какой спешке мы собирались.
Все это время нас окружало плотное кольцо молчаливых гвардейцев. Я пыталась заговорить с капитаном Кассианом, но он лишь холодно улыбался и повторял, что действует во благо моей же безопасности.
Проезжая через редкие деревни, я улавливала обрывки разговоров, видела испуганные лица людей. Слухи о нападении на севере уже расползлись по королевству, обрастая жуткими подробностями. Нестабильность, о которой говорил Дейран, становилась осязаемой.
На второй день пути наша карета остановилась. Снаружи послышались голоса, ржание лошадей. Дверь со скрежетом открыли. Яркий дневной свет ударил по глазам, заставив зажмуриться.
— Еще одна леди присоединится к вашему путешествию, — объявил Кассиан.
В карету, с помощью лакея, забралась девушка. Юная, хрупкая, с огромными, испуганными глазами цвета васильков. Она была одета в роскошное дорожное платье, но оно было помято, а на щеке виднелся свежий синяк.
— Леди Элара из дома Тирелл, — представилась она дрожащим голосом и села рядом со мной, стараясь держаться как можно дальше от злобно сопевшей Маи.
Я поняла, что не я одна стала пленницей. Валериан собирал свой «гарем» со всех концов королевства.
— Вас тоже… забрали силой? — тихо спросила я.
Элара кивнула, и по ее щеке скатилась слеза.
— Мой отец был против. Он пытался спорить, но гвардейцы принца… его избили. Моего отца! Благородного лорда Тирелла!
К вечеру третьего дня дорога стала ровнее. Стук копыт по брусчатке, гул множества голосов, доносящийся сквозь толстые стенки кареты, — все это говорило о том, что мы прибыли в столицу, город моей будущей смерти.
Карета остановилась. Я вышла на свет, щурясь от яркого света закатного солнца. Мы стояли не на парадном дворе королевского дворца — мы были на заднем, служебном дворе, окруженном высокими, глухими стенами. Подальше от любопытных глаз.
  
Дворец возвышался над нами, исполински огромный, величественный и холодный. Казалось, что его башни доходили до неба.
— Добро пожаловать во дворец, леди, — с той же издевательской ухмылкой произнес Кассиан.
Нас провели через лабиринт служебных коридоров, вверх по узким винтовым лестницам, и, наконец, привели в отдельное крыло замка. Оно было роскошно обставлено — ковры, гобелены, резная мебель. Но на всех окнах стояли изящные, но прочные позолоченные решетки. В прошлой жизни я, почему-то не бывала здесь, и поэтому, я с интересом осматривалась.