Император Пограничья 19 (СИ)
Я стоял у входа в командный шатёр, наблюдая за суетой лагеря — бойцы чистили оружие, проверяли снаряжение, негромко переговаривались. Завтра некоторые из них погибнут. Я мог лишь постараться минимизировать количество жертв, сделав всё от себя зависящее.
— Ваша Светлость, — окликнул меня ординарец, — Безбородко прибыл по вашему вызову.
Я кивнул и вошёл в шатёр. Через минуту полог откинулся, и внутрь шагнул Степан Безбородко — крепко сложенный мужчина со шрамом через щеку и характерными ожогами на руках, какие бывают у пиромантов, не всегда успевающих отвести собственное пламя. Бывший боец ратной компании «Стальной кулак», списанный после ранения, влезший в долги, от которого отреклась собственная семья. Я вытащил его из лаборатории Терехова больше года назад, и с тех пор он многократно выполнял для меня обязанности водителя и охранника, ни разу не дав мне повода усомниться в своей верности.
— Вызывали, Прохор Игнатьевич?
— Присаживайся, — я указал на складной стул у походного стола. — Разговор будет необычный.
Безбородко сел, настороженно глядя на меня. Я налил нам обоим по стопке водки из фляги — не для того, чтобы развязать язык, а просто потому, что предстоящий разговор того требовал.
— Скажи мне, Степан, — я отпил глоток и поставил рюмку на стол, — ты женат?
Пиромант моргнул, явно не ожидая такого вопроса накануне битвы.
— Нет, Ваша Светлость. Был помолвлен когда-то, но после… — он неопределённо повёл рукой, охватывая этим жестом и ранение, и долги, и отречение семьи, — невеста расторгла договорённость.
— Понятно. Тогда у меня к тебе предложение. Не хотел бы ты жениться на княжне Тереховой?
Степан замер с рюмкой на полпути ко рту. Несколько секунд он смотрел на меня так, будто я заговорил на неизвестном языке.
— Простите, Ваша Светлость, — наконец выдавил он, — вы сказали — на княжне Тереховой? Дочери покойного князя Мурома?
— Именно на ней.
Безбородко медленно поставил стопку обратно на стол, не отпив ни глотка.
— Это… шутка?
— Нет.
— Может, я ослышался? Тут шумно, костры трещат…
— Степан, в шатре тишина, как в склепе.
Пиромант потёр ладонью лицо, словно пытаясь проснуться.
— Ваша Светлость, — он заговорил осторожно, подбирая слова, — я простолюдин. Мой отец был сапожником в Нижнем Новгороде, мать — швеёй. Магический дар у меня обнаружили случайно — кулак загорелся во время драки с соседскими мальчишками, чуть полквартала не спалил. В академию попал только потому, что вербовщики «Стального кулака» высматривали одарённых детей из бедных семей. Именная стипендия в обмен на десять лет службы после выпуска, — он криво усмехнулся. — Отслужил семь, пока не списали после ранения. Формально я им ещё должен за три года обучения. У меня нет ни титула, ни земель, ни состояния. Княжна Терехова — наследница древнего рода. Это… это всё равно что предложить нищему жениться на дочери царя.
— Я в курсе расклада, — кивнул я. — Именно поэтому предлагаю тебе, а не кому-то другому.
— Не понимаю.
Я откинулся на спинку стула, собираясь с мыслями. Безбородко заслуживал честного объяснения.
— Екатерина Терехова — законная наследница престола Мурома. Пока она не замужем, вокруг неё будут роиться интриганы, пытаясь использовать её как знамя для мятежа или как инструмент для получения власти. Она — угроза моей власти над Муромом. Понимаешь?
Степан медленно кивнул.
— Значит, её надо… нейтрализовать, — он произнёс это слово с явным усилием.
— Нейтрализовать — не значит убить. Убивать её я не хочу и не собираюсь. Пока не за что. Она сама ничего дурного не сделала, в преступлениях отца не замешана, насколько мне известно. Выдать её замуж за своего человека — вот решение. Она теряет политическую ценность как невеста для честолюбцев, но сохраняет жизнь и достоинство.
Безбородко молчал, переваривая услышанное.
Я откинулся на спинку стула, критически оглядывая собеседника. Потрёпанный камуфляж с подпалинами — профессиональная болезнь пиромантов. Шрам через щёку. Ожоги на руках. Трёхдневная щетина.
— Хотя кое-что придётся исправить, — добавил я. — Приодеть тебя поприличнее. А то явишься свататься в таком виде — княжна решит, что я над ней издеваюсь.
Степан машинально глянул на свою униформу и обнаружил свежую дыру на локте.
— Это вчера прожёг, — пробормотал он. — Случайно.
— Вот именно. Жениху княжны негоже ходить в дырявом.
— Так я ещё не согласился!
— Но и не отказался.
Безбородко открыл рот, закрыл, потом махнул рукой и залпом осушил свою стопку. Я терпеливо ждал, пока он прокашляется.
— Даже если так, Ваша Светлость, — сказал он, — княжна за меня не пойдёт. Я для неё никто. Хуже чем никто — простолюдин без роду и племени, бывший наёмник. Она скорее в монастырь уйдёт.
— Не уйдёт. Я с ней поговорю. Она умная девушка и понимает своё положение. Выбор между браком с достойным человеком и пожизненным заточением в каком-нибудь отдалённом монастыре — не такой уж сложный.
— А если она согласится, но затаит злобу? — Степан невесело усмехнулся. — Мне не улыбается проснуться с ножом в горле. Или за обедом отведать борща с мышьяком.
— Ты же пиромант. Сам себе еду разогреваешь — заодно и яд выжжешь.
Безбородко уставился на меня, не понимая, шучу я или говорю серьёзно. Я позволил себе лёгкую усмешку.
— Это была шутка, Степан.
— А. Ясно. — Он нервно потёр шрам на щеке. — Просто накануне битвы как-то не до смеха, Ваша Светлость. Особенно когда тебе предлагают жениться на княжне.
В целом его опасения были вполне разумны. Екатерина Терехова обладала железной выдержкой и характером — я видел это, когда сообщал ей о смерти отца. Такая не станет рыдать и заламывать руки, такая будет ждать годами, вынашивая месть. Именно это я и озвучил, а потом добавил:
— На то и нужен муж, способный найти на неё управу. Ты — боевой маг ранга Мастера третьей ступени, ветеран ратной компании, человек, который прошёл через многое и выжил. Екатерина сильная женщина, и ей нужен сильный муж. Слабого она сожрёт и не подавится.
Я на мгновение подумал об Илье Бутурлине — молодом графе, который формально подходил куда лучше. Титул, состояние, табачная империя семьи. Ему восемнадцать, Екатерине — около двадцати, разница небольшая. С точки зрения сословных приличий — идеальная партия.
Вот только Илья при всех его достоинствах был слишком мягок. Я видел, как он общается с сестрой, как реагирует на давление. Хороший парень, храбрый в бою, но в семейных делах Екатерина будет вертеть им как захочет. А мне нужен человек, который сможет её контролировать.
Степан Безбородко — совсем другое дело. Холост, лоялен мне лично, зрелый мужчина лет тридцати с жизненным опытом, который не измеришь деньгами. Он знает цену и предательству, и верности.
— Всё равно не понимаю, какой ей прок от такого брака.
— Знаешь старый новгородский анекдот про челночную дипломатию? — я налил себе ещё водки. — Приходит посредник к парню в глухую деревню под Вологдой и спрашивает: «Хочешь жениться на московской боярышне?» Тот отвечает: «На кой? У нас своих девок хватает». — «Да, но она — дочь богатейшего человека Содружества». — «О! Это меняет дело…»
Степан хмыкнул, но слушал внимательно.
— Потом посредник едет в Великий Новгород, на заседание Первой купеческой гильдии, и спрашивает: «Хотите иметь в правлении вологодского мужика?» Те морщатся: «Фу, деревенщина». — «А если он при этом зять влиятельного московского боярина?» — «О! Это, конечно, меняет дело!»
Я отпил глоток и продолжил:
— Потом посредник едет к богатейшему боярину Содружества' и спрашивает: «Хотите иметь зятем вологодского мужика?» Тот возмущается: «Что за чушь, у нас в роду все владею мануфактурами!» — «А он как раз член правления Новгородской гильдии». — «О! Это меняет дело! Машенька, поди сюда, тебе жениха нашли — член правления купеческой гильдии!» Машенька кривится: «Фи, эти купчины все — толстопузы или дохляки». А посредник ей: «Да, но этот — здоровенный вологодский мужик!» И она: «О-о-о! Это меняет дело!»