Император Пограничья 19 (СИ)

Безбородко фыркнул, не сдержав смешок.
— И к чему вы это, Ваша Светлость?
— К тому, что ты, Степан, и есть тот самый здоровенный мужик. Екатерине, даже если она сама того не понимает, нужен не очередной столичный хлюпик, который будет кланяться ей и бояться слово поперёк сказать. Ей нужен человек, рядом с которым она будет чувствовать себя защищённой. А не тот, кого она сама будет защищать.
  
— Так-то логично, — призадумался собеседник.
— Есть ещё одно, — добавил я. — За верную службу я намерен даровать тебе личное дворянство. Пока что не потомственное, но всё может измениться. Даже титул дам. Барона, допустим, чтобы выделить из рядов столбовой знати. Для брака с княжной этого достаточно — она потеряет в статусе, но не настолько, чтобы это стало скандалом.
Безбородко поднял на меня глаза. В них читалось странное выражение — смесь недоверия, надежды и чего-то похожего на благодарность.
— Вы серьёзно?
— Абсолютно.
Он помолчал, крутя в пальцах пустую чарку. Потом вдруг спросил:
— Могу я хоть увидеть портрет будущей жены? Или это уже роскошь?
Я усмехнулся и достал магофон. Забив в поисковике её ФИО, нашёл фотографию Екатерины — снимок из какого-то светского журнала, сделанный года полтора назад. Миндалевидные глаза цвета тёмного янтаря, высокие скулы, чуть вздёрнутый нос, холодная аристократическая красота.
Степан взял магофон и долго смотрел на изображение. Брови его поползли вверх.
— Это точно она? Не подменили?
— Точно она.
— И вы хотите отдать её за меня? — он ткнул пальцем себе в грудь. — За вот это?
— За боевого мага ранга Мастера третьей ступени, ветерана ратной компании и будущего барона. Звучит неплохо, если не акцентировать внимание на дырке на локте.
Степан снова глянул на свою униформу и тихо выругался.
— Знаете, Ваша Светлость, — сказал он, возвращая мне магофон, — пожалуй, я готов рискнуть. Только… можно два условия?
— Слушаю.
— Первое — новый костюм за ваш счёт. Второе — на свадьбе я сижу подальше от её родственников. Желательно в другом конце зала. Желательно за колонной.
— Договорились.
Мне понравился его задор. Не жадный блеск в глазах при виде красивой женщины, не расчётливое прикидывание выгод — просто спокойная готовность принять вызов.
— На том и порешим, — я поднялся. — Детали обсудим после битвы. Сейчас иди готовься. Завтра твоя огненная магия понадобится на передовой.
Безбородко встал, коротко поклонился и вышел из шатра.
Через полчаса в том же шатре собрались мои командиры. Генерал Буйносов-Ростовский, три полковника, Федот и Ярослава.
На разложенной карте были отмечены примерные позиции обеих армий. Красные флажки — наши, синие — вражеские. Синих было заметно больше.
— Итак, — начал я, — разведка подтверждает: завтра они атакуют. Никаких манёвров, никаких хитростей. Один мощный удар всеми силами.
— Нас это устраивает? — уточнил Ленский.
— Вполне. Пусть приходят.
Буйносов-Ростовский нахмурился, изучая карту.
— Соотношение сил не в нашу пользу, Ваша Светлость. Почти двое на одного. Плюс эти летающие машины…
— Арсеньев подготовил глушилку, — я упёрся ладонью в стол. — Артефакт, который выведет из строя большую часть дронов. Мы изучили их конструкцию и нашли уязвимость — магический импульс определённой частоты перегружает их сенсоры.
— План такой, — продолжил я. — Принимаем бой, выдерживаем первый удар. Когда они введут дроны, а они их введут, это их козырь, активируем глушилку. После этого контратака по всему фронту.
— Рискованно, — подал голос Буйносов-Ростовский, скрестив руки на груди. — Если глушилка не сработает…
— Сработает, — отрезал я. — Сазанов и Арсеньев божились, и я склонен им доверять. Прототип испытан на захваченном образце.
— А если нет? — генерал не отступал. — Если они модифицировали конструкцию? Или глушилка накроет только часть машин, а остальные продолжат атаку?
Разумный вопрос. Я оценил его настойчивость — хороший командир обязан предусматривать худшие варианты.
— Если нет — у меня есть запасной план.
— Какой запасной план? — спросила Ярослава, и в её голосе прозвучала нотка беспокойства.
Я помолчал, глядя на карту. Потом поднял глаза и встретил её взгляд.
— Я сам.
В шатре повисла тишина.
Ярослава чуть приподняла бровь, но промолчала. Она уже знала о моих способностях достаточно, чтобы не удивляться подобным заявлениям.
— Есть ещё вопросы по тактике? — спросил я, давая понять, что тема закрыта.
Вопросов больше не было.
— Тогда утра вечера мудренее.
  
Глава 5
 
Рассвет выдался пасмурным — низкие облака затянули небо серой пеленой, словно сама природа не желала видеть то, что должно было произойти на этих полях. Я стоял на командном холме, откуда открывался вид на развернувшуюся панораму боя, и наблюдал за тем, как армии сходятся в смертельной схватке.
Буйносов-Ростовский сфокусировал своё внимание на центре, где в эшелонированной обороне расположилось три тысячи бойцов. Перед ним на складном столике лежала развёрнутая карта с отметками секторов обстрела, испещрённая красными и синими значками. Окопы в три линии опоясывали позиции извилистой лентой. Пулемётные гнёзда на флангах, укреплённые мешками с песком и брёвнами, ощетинились стволами. Артиллерия расположилась на возвышенности позади — тридцать орудий, готовых обрушить огонь на наступающего врага.
Генерал поднял бинокль, всматриваясь в приближающуюся пехоту противника. Серые цепи перебегали от укрытия к укрытию, то пригибаясь к земле, то вскакивая для короткого рывка.
— Артиллерия — огонь по квадрату семь, — голос Буйносова разнёсся над позициями, транслированный амулетом связи. — Пулемёты — ждать команды.
Первые снаряды вспахали землю перед наступающими. В воздух взлетели комья грязи, обломки и фонтаны дыма. Вражеская цепь дрогнула, залегла, но спустя несколько секунд снова двинулась вперёд.
Я переключил внимание на вражескую артиллерию. Их тактика была классической — сначала артподготовка, затем рывок пехоты под прикрытием магических щитов. Щербатов бросил в центр лучшие полки: костромские гвардейцы и ярославские стрелки. Их маги ставили временные барьеры — мерцающие полусферы защитных заклинаний, за которыми пехота перебегала от воронки к воронке.
Вражеские орудия рявкнули в ответ. Я почувствовал приближение снарядов задолго до того, как они достигли наших позиций, — металл пел в моём восприятии, словно натянутая струна. Концентрация потребовала лишь мгновения. Три снаряда замерли в воздухе, окутанные незримой хваткой моей силы, развернулись и устремились обратно — туда, откуда прилетели. Далёкие вспышки разрывов на вражеских позициях подтвердили попадание.
Металломантия делала вражескую артиллерию бесполезной. Они это поняли ещё вчера, когда первые пробные залпы вернулись к отправителям. Именно поэтому им пришлось идти в атаку. Сейчас же они просто надеялись, что хаос боя рассеет моё внимание, позволяя хотя бы части снарядов прорваться к нашим позициям.
Оборонительная позиция была осознанным выбором. Щербатову и Шереметьеву нужно разбить мою армию и захватить Владимир — мне достаточно не пустить их. В артиллерийской дуэли преимущество было также у меня: мои пушки бьют по их позициям, а вот их снаряды я перехватывал на подлёте.
К тому же враг ожидал встретить армию в чистом поле, а нашёл укреплённые позиции. Геоманты и я лично вырыли их минувшей ночью совместными усилиями. Земля послушна тем, кто умеет с ней говорить. Кристаллы Эссенции от Разумовской пришлись кстати — энергии ушло немало, однако оно того стоило. Три линии траншей, пулемётные гнёзда, блиндажи.
  
Я закрыл глаза и потянулся сознанием к Скальду. Мир качнулся, перспектива сместилась — теперь я смотрел на поле боя с высоты птичьего полёта, паря над схваткой на крыльях своего фамильяра. Картина развернулась во всей полноте: серые волны атакующих, дымы разрывов, мерцание магических щитов, тёмные точки наших окопов.