Шеф с системой. Экспансия (СИ)

— Я не буду…
— Игнат Спиридоныч, — я шагнул к нему и понизил голос. — Я понимаю, вам обидно. Вы старались, готовили, а тут приходит какой-то чужак и всё переворачивает, но послушайте меня внимательно. Через час ваши хозяева будут есть моё мясо и стонать от удовольствия. Вы можете стоять в стороне и злиться, а можете посмотреть, как я работаю, и научиться чему-то новому. Выбор за вами.
  
Он смотрел на меня несколько секунд. Потом фыркнул.
— Научиться? От мальчишки, который жарит мясо на палке?
— От мальчишки, который кормил посадника и столичных гостей. И они остались довольны.
Повар моргнул. Про ужин у меня он явно слышал — слухи в городе расходились быстро.
— Ладно, — буркнул он. — Принесу ваши прутья, но если вы испортите мою беседку…
— Не испорчу. Обещаю.
Он ушёл, бормоча под нос что-то нелестное в мой адрес.
Слуга уже разводил огонь в очаге. Я присел рядом, помогая раздуть пламя. Угли занялись, затрещали, по беседке поползло тепло.
Краем глаза я заметил движение за окном. В саду, за кустами, мелькнули две фигуры. Глеб Дмитриевич и Шувалов, судя по силуэтам. Подобрались ближе, нашли удобную позицию для наблюдения. Интересно им, значит.
Ладно. Будет на что посмотреть.
Повар вернулся с охапкой железных прутьев, сковородой и миской. Швырнул всё на стол с таким видом, будто делал мне величайшее одолжение.
— Вот. Что ещё изволите?
— Пока всё. Спасибо, Игнат Спиридоныч.
— Тогда я пошёл. У меня перепела стынут.
— Стоп, — я поднял руку. — Перепела в чём?
Он нахмурился.
— В винном соусе. С травами и…
— С какими травами?
— Тимьян, розмарин, немного шалфея.
— А соус на чём? На бульоне или на самом вине уваривали?
Повар замер на полушаге и посмотрел на меня уже не как на наглеца, а как на человека, который задаёт правильные вопросы.
— На бульоне, — сказал он медленно. — Куриный, с добавлением вина в конце. Так аромат лучше держится.
— Верно. А перепела перед соусом обжаривали или сразу в него?
— Обжаривал. На сильном огне, до корочки. Потом в соус, на медленный жар.
— Грамотно, — я кивнул. — Слушайте, Игнат Спиридоныч. Тащите сюда своих перепелов. Прямо с соусом, в чём есть и осетрину тоже несите. Устроим пир — моё мясо, ваши перепела, всё вместе. Пусть хозяева попробуют и то, и другое. Сравнят. Оценят. А?
Повар молчал, переваривая услышанное.
— Вы это серьёзно?
— Абсолютно. Я не враг вам, Игнат Спиридоныч. Я коллега. Вы много лет готовите — и я уважаю это. Сейчас поставим ваших перепелов рядом с моим мясом, и пусть все едят и радуются. Чем плохо?
Он смотрел на меня ещё пару секунд. Потом вдруг хмыкнул — и лицо его изменилось. Ушла обида, появился азарт.
— А вы не так просты, боярин, — сказал он. — Ладно. Будет вам пир.
Он повернулся к слуге и рявкнул так, что тот подпрыгнул:
— Чего стоишь, телепень⁈ Беги на кухню, тащи перепелов и осетрину! Хлеб свежий и вино. Живо!
Один из слуг исчез за дверью.
— Стол накрывай нормально! — крикнул повар уже другому. — Тарелки, приборы, всё как положено! Позоришь меня перед человеком!
Он повернулся ко мне, уже совсем другой — не обиженный старик, а мастер, готовый показать, на что способен.
— Значит так, боярин. Мясо ваше — ваша забота, но если позволите, я лепёшки погрею. Есть у меня один способ — с чесночным маслом, прямо на камне. Пальцы оближете.
— Покажите.
— Покажу. И вы мне покажете, как маринад делали. Договорились?
— Договорились.
Екатерина смотрела на нас с выражением человека, который потерял нить происходящего и не знает, как её найти. Её романтический ужин на двоих превращался во что-то совсем другое — но во что именно, она пока не понимала.
Я взял прутья, начал нанизывать мясо. Игнат Спиридоныч устроился рядом, разминая в руках лепёшку и поглядывая на мою работу.
— Лук между кусками — это правильно, — одобрил он. — Сок даёт.
— И сгорать мясу не даёт. Прослойка.
— Хм. А специи какие?
— Перец, кориандр, немного кумина и уксус в маринаде — совсем чуть-чуть, для мягкости.
— Кумин, значит. Интересно. Надо попробовать.
Угли разгорелись как надо. Я пристроил первые прутья над жаром. Мясо зашипело, по беседке поплыл пряный запах, от которого рот сам наполнялся слюной.
За окном Глеб Дмитриевич шумно втянул носом воздух и сказал что-то Шувалову. Тот кивнул и облизнулся.
Мясо шкварчало над углями, и запах плыл по всему двору. Жир капал на угли, вспыхивая короткими язычками пламени.
Внимание! Создано блюдо: «Шашлык Дипломатический»
Ранг: Отличное.
Свойства:
Насыщение: 100%.
Вкусовой экстаз: Игнорирование сытости. (Едок хочет есть, даже если не голоден).
Эффект «Теплый очаг»: Снимает нервное напряжение, уменьшает физическую боль.
Пассивный навык «Вкус Верности»: Активирован.
Игнат Спиридоныч колдовал рядом — грел лепёшки на плоском камне, смазывал их чесночным маслом, от которого шёл такой дух, что хотелось схватить и съесть прямо из его рук.
— Готово, — я снял первый прут с огня. — Игнат Спиридоныч, лепёшку!
Он подал горячую лепёшку. Я содрал с прута кусок мяса, бросил на лепёшку, сверху — кольца лука из маринада, щепотку зелени. Завернул и сунул Екатерине, которая сидела на лавке у стены.
— Держите. Пока горячее.
— Я подожду, пока накроют…
— Остынет. Кусайте.
Она открыла рот, чтобы возразить, но я уже сунул ей в руки лепешку и отвернулся к очагу — снимать следующую порцию.
Она вздохнула, поднесла к лицу, понюхала и откусила — осторожно, кончиками зубов.
И замерла.
Я накалывал на прут новые куски мяса. За спиной раздалось чавканье. Потом ещё. Потом тихий стон.
— Игнат Спиридоныч, ещё лепёшку.
Катя уплетала мясо так, будто не ела неделю. Сок тёк по пальцам, капал на платье, но она не замечала. Откусывала, жевала, глотала, откусывала снова.
— Вам ещё?
Она кивнула, не переставая жевать. Я сунул ей вторую лепёшку с мясом и вернулся к огню.
Дверь беседки распахнулась.
— О, а мы мимо шли, слышим — пахнет, — в проёме стоял Глеб Дмитриевич, и враньё на его лице можно было намазывать на хлеб. За спиной маячил Шувалов, который даже не притворялся — просто смотрел на мясо. — Не помешаем?
— Дядя! — Екатерина дёрнулась, пряча руки за спину. На подбородке у неё блестел жир.
— Ешь-ешь, Катюша, — Глеб уже шёл к столу. — Правильно делаешь. Пётр Андреич, садись.
— Заходите, — я кивнул на лавки. — Мяса хватит. Игнат Спиридоныч, тащите перепелов, хватит им стынуть.
Слуга побежал в дом. Через минуту стол ломился — перепела в соусе, осетрина, хлеб, вино. Глеб уселся на лавку, Шувалов рядом, Игнат после секундного колебания — с краю.
— Давай-давай, — Шувалов махнул повару. — Садись, чего как не родной.
Екатерина посмотрела на своё платье. На пятна жира и руки в луковом соке. Потом села за стол и потянулась за новым куском.
— Боярин Веверин, — Глеб поднял бокал, — за встречу! Мы ж на том ужине вашем сидели, я до сих пор десерт вспоминаю. Как его… тирамису?
— Тирамису.
— Во-во. Катька мне все плешь проедала — хочу такой же, найди рецепт. А где Игнату такое сотворить?
— Я б попробовал, — буркнул повар. — Если б показали.
— Заходите в трактир. Покажу.
— За ужин, — Шувалов поднял бокал. — И за вечер. Думал — посидим чинно, о погоде поговорим, а тут вон как. По-человечески.
Выпили.
— Садись, — Глеб хлопнул по лавке рядом с собой. — Хватит у огня торчать.
— Идите, боярин, — Игнат уже вставал. — Я прослежу.
Сел рядом с Глебом. Напротив — Екатерина. Щёки красные, глаза блестят, пальцы в жире. Поймала мой взгляд и улыбнулась.
  
— Ну, рассказывай, — Глеб подлил мне вина. — Что там с Гильдией? На ужине слышали про планы твои, а как дела теперь?