"Фантастика 2026-189". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)

Добрую минуту я смаковал удовлетворение от преданной работы.
Затем присел на край песочницы, в которой лежало, растопырив руки, тело моего героя, и достал из внутреннего кармана пальто стопку листов.
Пролистал.
— Так… Дальше нужно перенести его храм, вылечить, подождать рассвета и сделать лорный инфодамб… Всё верно, — кивнул я, покручивая ручкой.
Поскольку реальная жизнь была непредсказуема, в моём сценарии было довольно много намеренно оставленных лакун. Я вообще старался не планировать дальше двух-трёх «серий» на случай, если мне придёт новая идея, или развитие событий потребует немедленной корректировки. Но сейчас в этом не было нужды; всё прошло идеально.
  
Я кивнул и спрятал бумажки.
Теперь нужно было решить ещё одну маленькую проблема.
Мой взгляд обратился на обезглавленное тело.
Я вздохнул, сходил в кусты, достал из них заранее приготовленный длинный чёрный пакет и стал укладывать в него моего «монстра».
Было сложно.
Я совершенно не собирался разбивать ему голову — сделал это под влиянием момента. И зря… Теперь по всей площадки лежали кусочки черепа с налипшими на них ошмётками мозга.
Некоторое время я тщательно осматривал землю в поисках осколков. Примерно этим же занимаешься, когда разобьёшь чашку или тарелку, и ползаешь потом колеями по кухне, пытаясь собрать все ошмётки.
Наконец, когда дело было более или менее сделано, я посмотрел на красную кляксу на каменной пластине, которая образовывала тропинку, помялся, а затем схватил её и перевернул.
Кровь по краям я засыпал песочком.
Ну…
Сойдёт.
Несколько утомлённый проделанной работой, я проверил время на телефоне: «21:48», схватил Коу и пакет и направился в город.
Прыгая через крыши над переливами ночного Токио и чувствуя лицом прохладный осенний ветер, я неожиданно заметил улыбку на своём лице.
Тогда я остановился на краешке парапета, сделал глубокий вдох и взволнованно посмотрел на небо.
Оно было чёрное, широкое и необыкновенно чистое, как в первый день творения… Это было первое небо. Первое небо первой ночи моей истории. Первое небо, когда в бессмысленном мире появилась судьба. Появился смысл. Появилась история. Это небо, эта ночь, была одной огромной баночкой чернил, — в моих руках был стержень. И весь этот яркий, пышный, ослепительный город — мой холст.
— Начинается… — шепчут мои губы.
Всё… Начинается.
Добравшись до своего храма, я убедился, что Коу не проснётся в ближайшее время, а затем направился в ангар и спрятал труп. Можно было вернуть его в могилу, ибо в этом состоянии он мне вряд ли ещё пригодится, но искать её сейчас было решительно лень.
Затем я снова вернулся в храм и стал репетировать свою грядущую речь. Первая сцена была сыграна, но следующая обещала быть намного более трудоёмкой и, признаться, я даже немного волновался. Я даже не сразу вспомнил о ране, которую получил Коу. Когда же я обратил на неё внимание посреди очередной репетиции, на время которой я разместил вялое тело моего подопечного в комнате, чтобы приноровиться говорить в его присутствии, то немедленно изъял из его руки гнилой зуб, обработал царапину особенным отваром и наложил пластырь.
После этого я решил перевести дух и долгое время наблюдал, как наливается заря…
Стояла тишина. Я сидел на пороге храма и чувствовал себя странно, как бы за кулисами. Такие эпизоды в кино и даже сериалах не показывают.
Впрочем, пусть.
Иногда следует брать перерыв…
…
…
…
  
Глава 23. Лорный инфодамп
 
Коу проснулся в непривычной для себя позе.
И непривычном месте.
Вместо мягкой кровати его спину поддерживала ровная и твёрдая поверхность.
Что происходит?
Первой его мыслью было, что он упал с кровати. Вполне вероятное развитие событий. Ему приснился дурацкий сон, он свалился прямо на пол и проспал так ещё некоторое время… Возможно даже продолжительное, судя по свету, который пробивается через его закрытые веки, и витающую вокруг утреннюю свежесть.
Коу медленно приоткрыл глаза, ожидая увидеть знакомый поток своей комнаты, люстру, краешек распахнутого окна и белую штору, надутую ветром, как парус.
Его пронзила лёгкая дрожь.
Перед ним предстал затемнённый, перетянутый деревянными балками потолок.
Коу резко приподнялся и обнаружил себя в старинном деревянном помещении, напоминающим храм. Сердцебиение Коу участилось. Что происходит? Где он? Как он сюда попал? Тысячи мыслей немедленно пронеслись у него в голове. Тревога всё нарастала, а затем… Наступила тишина.
Коу сделал глубокий вдох. Прикрыл глаза. Вздрогнул от холода. Тяжёлая деревянная дверь была приоткрыла, и в помещение разливался утренний свет, а вместе с ним — свежий, прочищающий голову ветер.
Каждое утро, прежде чем идти на кухню готовить завтрак, Коу открывал окно и с минуту вдыхал утреннюю свежестью, чтобы развеять вязкую сонную дымку; сделал он это и сейчас, и вскоре его беспокойное сердце притихло и стало биться лишь немного быстрее обычного.
Коу осмотрелся. Комната не казалась ему пугающей, просто непривычной. Он хотел приподняться, как вдруг почувствовал жжение в своей правой руке. Коу посмотрел на ней и увидел на тыльной стороне ладони вязкую, пропитанную зеленоватой жидкостью повязку.
В ту же секунду у него перед глазами мелькнуло бледное лицо, торчащий из носа червяк и холодные мёртвые глаза.
Коу сглотнул.
Неужели всё это было…
Он помялся и медленно поднялся на ноги. Главная дверь была закрыта. В другой сияла щёлочка утреннего света. Коу, ступая по скрипучим деревянным балкам, подошёл и медленно её приоткрыл.
На секунду ему пришлось зажмуриться от света; когда же зрение Коу привыкло, ему открылось необыкновенное зрелище…
С террасы он увидел запущенный песчаный дворик, с трёх сторон окружённый высокими хвойными деревьями. Местами его покрывали сорняки. Прямо на песке сидел мужчина со скрещенными ногами. У него было светлое лицо, которое казалось особенно бледным в ясном свете прохладного осеннего неба, и чёрные волосы. Даже в сидячем положении нельзя было не заметить необычайный рост этого человека.
«Не закрывай глаза…» — раздался в голове Коу его голос, и снова перед ним чёрной молнией вспыхнули воспоминания.
Коу замялся.
Глаза мужчины были закрыты. Его лицо казалось предельно сосредоточенным. Он напоминал монаха, погружённого в медитацию. Коу испытал подобие благоговейной робости. Не смея пошевелиться, он стоял и наблюдал.
Прошла минута, две… Может меньше. На Коу была только лёгкая белая рубашка, а погода меж тем действительно испортилась. Хвои пыхтели в порывах холодного ветра. Коу уже собирался вернуться в храм, как вдруг оторопел: мужчина приподнялся, отряхнулся и посмотрел прямо на него спокойными чёрными глазами.
— З-здравствуйте, — проговорил Коу.
Мужчина кивнул, поднялся. И снова Коу поразился его росту. Неизвестный человек двинулся через дворик на террасу и, со словами, — За мной, — зашёл в храм.
Коу смиренно последовал за ним.
В помещении мужчина включил лампочку, провода от которой уходили во двор с обратной стороны, и снова присел. Коу помялся и сел против. Повисла тишина.
— Эм… Спасибо, — выпалил Коу.
— За что? — спросил мужчина.
— За… — Коу замялся. — За то, что спасли меня.
— Пожалуйста.
— Да… — сказал Коу, прекрасно понимая, как глупо это прозвучало.
— Ты хочешь узнать, что это было? — вдруг спросил мужчина, наклоняя голову.
Коу замялся. Он снова вспомнил вчерашнее создание, и по спине его побежали мурашки.
— Да… Хочу, — сказал он после некоторой паузы, а затем попытался уверенно посмотреть на своего собеседника. Возможно Коу показалась, но в этот момент на его губах мелькнула улыбка… Нет, наверное, всё-таки показалось. Игра света и тени, и не более того.
  
— Держи, — всё тем же невозмутимым тоном сказал мужчина, доставая из кармана своего пальто в несколько слоев сложенную бумажку. Коу осторожно взял её левой рукой и увидел, что это была фотография заурядного человека в костюме. На вид ему было примерно пятьдесят лет. Высокий лоб, короткие волосы, квадратная челюсть… Щелчок узнавания, и вот уже пальцы Коу сами собой сжимают фотографию.