Любовь и риск

Лили набросилась на чипсы, роняя неоново-прозрачные завитки на волосатую грудь Мэтта. Она попыталась смахнуть их, но, слегка захмелев после пары бокалов шампанского, расплескала вино у Мэтта на груди.
Он был ласков с ней прошлой ночью и игрив. Это очень понравилось Лили. Они занимались любовью всю ночь с небольшими передышками, и сейчас, утром, Лили болезненно ощущала последствия их безудержной страсти.
  
Ее лицо и грудь горели от потертостей, оставленных грубой щетиной – она должна ему напомнить, чтобы он сегодня непременно побрился, – а ягодицы и ноги немного болели. У ее прошлых бойфрендов, людей тактичных и скромных, был несколько упрощенный подход к сексу. Он был вполне удовлетворительным и приятным, но отнюдь не таким бурным и разнообразным.
Лили задумалась, почему это было именно так: то ли потому, что она долго воздерживалась, или потому, что ее прежние любовники находили умеренный секс вполне достаточным?
Мэтт определенно так не считал.
Лили нравилось думать, что она вполне довольна своей сексуальностью, но когда Мэтт предложил привязать ее запястья к кровати, она была поражена. Не самим предложением, которое весьма заинтриговало ее, а тем, что ей и в голову не могло прийти, что от такого секса можно получить удовольствие.
Видел ли Мэтт в ней что-то такое, чего другие ее любовники не видели? Довольно интересная мысль…
Подперев голову рукой, Лили продолжала изучающе смотреть на Мэтта. Любовь. Но любовь ли это? Ответить сама себе Лили не могла и слегка запаниковала.
Влюбиться в своего телохранителя – это уж слишком, даже для такой импульсивной натуры, как она.
Лили вздохнула и слегка поежилась от холода. В животе у нее заурчало – громко, – и она вылезла из постели, закрыв Мэтта одеялом. Он что-то пробормотал во сне и перевернулся на спину. Лили замерла на месте, но Мэтт не открыл глаза и даже стал тихонько похрапывать.
Это вызвало у Лили улыбку. Она никогда не видела, чтобы он раньше так крепко спал. В отеле «Дрейк» он всегда бодрствовал, когда она отправлялась спать, и уже не спал, когда утром она вставала с постели.
Неудивительно, что он выглядел таким измученным. Придерживая волосы, чтобы они не упали Мэтту на лицо, Лили наклонилась и поцеловала его в лоб. Затем она закрыла окно, прошла на цыпочках в ванную комнату, тихо прикрыла за собой дверь и включила горячую воду. Она стояла под душем, снимая с себя усталость от почти бессонной ночи и свои грезы.
Причесав волосы, почистив зубы и нанеся на лицо немного косметики, Лили вернулась в спальню. Она думала, что Мэтт еще спит, а потому очень удивилась, когда увидела пустую постель.
– Мэтт? – позвала Лили.
Ответа не последовало. Нахмурившись, Лили надела первую попавшуюся под руку фланелевую рубашку – одну из новых и скорее всего принадлежавшую Мэтту, так как она доходила ей до колен, – и прошла на кухню, а затем в гостиную.
Везде было пусто.
Пытаясь справиться с возрастающей тревогой – Мэтт никогда не оставлял ее одну, – Лили открыла входную дверь и вышла на маленькое крылечко. Солнечный свет слепил глаза, она прищурилась и тут увидела его.
Он шел, посвистывая, от машины к домику, держа в руках какую-то коробку с двумя чашками кофе.
Завтрак! Господи, благослови этого мужчину!
– Привет? Это кофе? – весело спросила Лили.
– И булочки, – ответил Мэтт. – В столовой накрыт шведский стол, но все уже позавтракали и разошлись.
Переминаясь босыми ногами с одной на другую и обхватив себя руками от холода, Лили ждала, когда Мэтт подойдет к ней ближе.
На нем были застегнутая на все пуговицы фланелевая рубашка, надетая поверх майки с длинными рукавами, и джинсы. Рубашка, несмотря на большой размер, была немного узка ему в плечах.
– Доброе утро, – сказала Лили, чувствуя, как краснеют ее щеки.
– Доброе, – ответил Мэтт с едва заметной улыбкой и поцеловал ее. Его губы слегка отдавали шоколадной начинкой.
– Ты выглядишь замерзшей. Пойдем лучше в дом. – Мэтт осторожно краем коробки подтолкнул Лили к двери и внимательно оглядел ее. – На тебе есть нижнее белье?
– Конечно. Во всяком случае, трусики. – Она не надела бюстгальтер.
– Черт! Я начинаю возбуждаться при мысли, что у тебя под рубашкой нет ничего. Разве она не моя?
– Нет, пока она на мне. – Лили заглянула в коробку: – А где булочка с шоколадной начинкой? Я почувствовала ее вкус, когда мы поцеловались.
Мэтт с виноватым видом посмотрел на Лили:
– Она была только одна, и я ее съел. Я подумал, что тебе больше понравится булочка с заварным кремом.
– Гмм. Похоже, ты хорошо знаешь вкусы женщин. Я настолько голодна, что съела бы сейчас и еловую шишку.
«Лучший способ снять утреннюю неловкость – поговорить о еде или погоде. Но самое лучшее – набить рот и совсем не отвечать».
Должна ли она обнять его? Поцеловать?
Такой секс может сделать из нее неврастеничку. Как только другие его выдерживают?
– Хочешь кофе? – спросил Мэтт, когда они прошли на кухню. Он наблюдал за Лили, протягивая ей чашку кофе, словно выманивая из угла с помощью еды капризное животное.
Чувствуя к себе отвращение – можно подумать, что она никогда прежде не спала с мужчиной, – Лили подошла и взяла чашку из его рук. Крепкий кофе был приятный на вкус, особенно после сладкой булочки.
– С тобой все в порядке? – спросил Мэтт.
Лили заставила себя выдержать его пристальный взгляд.
– Да. Хотя я чувствую себя немного… неуверенной.
– Неуверенной в чем?
Понимая, что Мэтт может неправильно истолковать ее слова, Лили поспешила ответить:
– Ничего особенного… Просто я спрашиваю себя, продолжаешь ли ты уважать меня. – Она неловко улыбнулась своей шутке, а затем произнесла с более серьезным видом: – Мне интересно знать, оправдала ли я твои ожидания.
– А что я, по-твоему, должен был ожидать? – спросил Мэтт, сделав большой глоток кофе.
– Ты должен ответить «да» или «нет», Мэтт.
– Ответь на мой вопрос.
– Я не знаю! Возможно, кто-то более авантюрный и более сексуальный. Более напористый и более жесткий…
– Что ты вкладываешь в понятие «жесткий»? – спросил Мэтт. – И почему ты думаешь, что ты непривлекательна и несексуальна? Господи, Лили, первое слово, которое мне пришло на ум, когда я увидел тебя, было «Секс». С заглавной буквы.
– Правда?
– Да, – ответил Мэтт, почесав в затылке. – И скажу тебе откровенно, что это меня не обрадовало. Мне хотелось сразу же повернуться и выйти за дверь.
– Почему ты этого не сделал?
– Потому что ты выглядела такой испуганной… Мне захотелось помочь тебе.
– Значит, ты заинтересовался мной в самый первый день?
– Я понял, что происходит с тобой. Я чувствовал, как тебе страшно, но… черт возьми, ты должна понять… – Мэтт замялся. – Я хочу сказать, что мы все чего-то боимся, Лили. Этого не надо стыдиться.
Тронутая его участием, Лили придвинулась к Мэтту ближе. Он заключил ее в свои объятия, и она почувствовала себя абсолютно счастливой.
– А ты тоже боишься? – спросила Лили, немного помолчав.
– И я тоже, – ответил Мэтт.
– Чего ты боишься?
Мэтт долго смотрел на Лили и наконец сказал:
– Провала.
Лили сделала удивленное лицо:
– Это просто смешно бояться таких вещей. Провалы никогда не беспокоили меня. Я много раз терпела неудачу. Временами мне кажется, что у меня на лице написано: «Неудачница».
Лили неотрывно смотрела Мэтту в лицо, чтобы видеть его реакцию на ее слова.
– Я создавала то, что мне нравилось, куда я вкладывала сердце и душу, но дело у меня не шло. Несколько лет назад я потерпела фиаско, и мне было так плохо, что я всерьез подумывала о том, чтобы бросить работу и пойти пасти скот или что-то в этом духе.
  
В ответ Мэтт громко рассмеялся.
– Я несколько часов жалела себя, ела шоколад и сдобные ватрушки, но на следующий день опять приступила к работе.
В провалах нет ничего плохого. Иногда они даже идут нам на пользу. Заставляют держать себя в руках. – Лили улыбнулась, но Мэтт продолжал оставаться серьезным. – Было бы гораздо хуже, как мне кажется, если бы мы не пытались что-то делать, даже зная, что есть шанс провалиться.