Любовь и риск

– Ты не шутишь? – недоверчиво посмотрела на подругу Пиппа.
– Он определенно привлекательный. К тому же очень отличается от тех мужчин, которые у меня были.
– Многие ли твои друзья носили оружие?
– Никто, и ты это знаешь.
– Верно. Не думаю, что это у тебя долго продлится. – Пиппа сняла дольку апельсина с края стакана и съела его. – Послушай, я все понимаю. По той или иной причине некоторым женщинам нравятся крепкие парни. Но этот Мэтт не играет роль плохого парня, он таким является. Возможно, он отличается от других мужчин и действует на тебя возбуждающе, но он человек не нашего круга.
  
– Несколько минут назад ты сказала мне, что я должна быть немного авантюристкой. Возможно, ты права. Мне надо внести в свою жизнь какое-то разнообразие.
– Но не такого рода. – Подавшись вперед, Пиппа стала сверлить Мэтта взглядом. Он заметил, что обе женщины смотрят на него, и нахмурился. – Должна заметить, что у него потрясающая выдержка. Похоже, что он и как мужчина сильный. Если тебе удастся затащить его в постель, то я не буду тебя осуждать.
Лили захихикала и допила мартини. В голове слегка зашумело, а по телу разлилось приятное тепло. Два коктейля – и полная эйфория.
«Господи, я старею, вне всякого сомнения».
– А тот второй парень… он определенно моего типа, – продолжала болтать Пиппа. – Из этого латиноамериканца выйдет хороший любовник.
– Разве это несколько не стереотипно?
– Милочка, мой стереотип не так уж и плох.
Пиппа снова захихикала, заметив, как Мэтт и Менни обменялись недоуменными взглядами. Оба выглядели обеспокоенными и сбитыми с толку.
– Они знают, что мы говорим о них.
– И это бесит их, – добавила Пиппа, весьма довольная собой. – Черт! Я уже допила свой коктейль. Нам надо взять еще по одному.
Предложение прозвучало заманчиво.
– Это отодвинет наш возраст еще на пять лет. Я не уверена, что сейчас чувствую себя на шестнадцать лет.
– О Господи, я не могу даже вспомнить, какой была в шестнадцать лет. Скорее всего сумасбродкой. – Пиппа рассмеялась. – Третий будет последним. Клянусь.
Мэнни наклонился к Мэтту и спросил:
– Почему они разглядывают нас?
– Понятия не имею. – Мэтт отодвинулся вместе со стулом и посмотрел, в порядке ли его молния на брюках – так, на всякий случай. Трудно выглядеть серьезным, если у тебя расстегнута молния и все вывалилось наружу. – Возможно, выпили слишком много коктейлей.
Ему было приятно видеть, как Лили смеется и наслаждается жизнью, но не хотел, чтобы она слишком расслаблялась. Эта женщина заставляла его нервничать даже в обычной обстановке, и мысль о том, что ему придется иметь с ней дело, когда она будет полностью расслаблена, вызывала у Мэтта странное чувство – то ли опасение, то ли ожидание, он пока и сам не мог определить.
Еще три дня, и все будет кончено. Он посадит ее в самолет, и ее проблемами займется кто-нибудь другой.
Пока Мэтт наблюдал за Лили, она пальцем с розовым ногтем размешала коктейль и облизнула палец. При виде этого плоть Мэтта затвердела.
Всего три, но очень, очень долгих дня.
– Что происходит между вами?
Услышав вопрос Мэнни, Мэтт оторвал взгляд от Лили.
– Что? – спросил он рассеянно.
– Мы уже долгое время знаем друг друга, и я могу определить, когда что-то не так.
– Тебе не о чем беспокоиться.
– Ты все еще проводишь ночи в кресле?
Мэнни поглаживал свою эспаньолку – верный признак того, что он обеспокоен.
– Ты считаешь, что я могу спать со своей клиенткой? – в тон ему спросил Мэтт.
– Нет, но если кто и может вывести тебя из равновесия, то именно она.
Мэтт снова взглянул на Лили. Она припала своей черной головкой к светлой голове своей подруги.
– Я не собираюсь приставать к ней, – резко произнес он.
– Возможно, но она задела тебя за живое. Я могу сказать это с уверенностью, – не отставал от друга Мэнни.
– Я скорее умру, чем позволю Лили Кавано проникнуть мне в душу.
Человек, сидевший за пианино, начал играть произведение Билли Джоуэла «Пианист», предварительно предупредив публику, что это в последний раз, пусть даже его расстреляют.
Мэтт продолжал рассматривать толпу. Мужчины далеко превосходили численностью женщин, и большинство из них были «белыми воротничками» в возрасте от тридцати до сорока. Мэтт знал, что в переполненном народом баре легко ускользнуть даже от самого проницательного взгляда и выбрать момент для нападения.
Он связался с Далом, который был именно там, где ему следовало быть, – сидел в машине. Его новый агент действовал правильно, за что и получал хорошую зарплату.
– Значит, это твоя последняя работа? – спросил Мэнни. – После этого ты унесешь от нас свою задницу?
– Думаю, что да.
Мэнни покачал головой:
– Желаю тебе самого лучшего, дружище, но я буду скучать по работе с тобой. У нас была отличная команда.
– Когда я открою свое агентство и налажу работу, ты всегда можешь перейти ко мне.
– Вполне возможно. Решил, где ты хочешь осесть?
– Охранный бизнес сейчас процветает. Я могу поехать куда угодно.
Щедрый гонорар, который заплатил ему отец Лили, плюс одолжение, которое он сделал Дэну Армистеду, явились решающими факторами в принятии окончательного решения. Этот план Мэтт вынашивал годами. После недели отдыха он подсчитает всю свою наличность и начнет собственный охранный бизнес.
– Как насчет Майами? Прекрасная погода, много хорошеньких девушек с минимумом одежды.
Мэтт наблюдал за Лили и ее подругой. Пиппа была классическим воплощением мечты любого мужчины – высокая изящная, но не костлявая, с роскошными светлыми волосами. Но ее красота не трогала его. Она блекла рядом с Лили – яркой, энергичной, жизнерадостной.
– Хорошенькие девушки – это прекрасно, – сказал он, повернувшись к Мэнни, – но я всегда мечтал о доме с видом на океан. Сиэтл нравится мне больше, чем Майами.
– Я слышал, что в Сиэтле никогда не бывает солнца.
– В жизни нет ничего совершенного. – Мэтт вдруг весь напрягся, заметив мужчину лет тридцати и среднего телосложения, сидевшего за стойкой бара. Тот время от времени поглядывал на Лили. В баре, подобном этому, куда приходят на других посмотреть и себя показать, где мужчины и женщины знакомятся друг с другом, в его поведении не было ничего необычного. Однако сейчас мужчина, явно возбужденный, слишком часто поглаживал себя внизу живота и поглядывал на Лили все чаще.
– Мэнни, посмотри на парня за стойкой бара в желто-коричневом костюме.
– Он пялит глаза на наших леди и, похоже, сам себя обслуживает.
Мэтт кивнул:
– Оставайся здесь. Я подойду к нему поближе.
Он встал и неспешной походкой направился к бару. Бармены были заняты, смешивая коктейли, разливая их по бокалам и разговаривая с посетителями. Мэтт подошел к мужчине, за которым наблюдал, как можно ближе.
Лили и Пиппа продолжали смеяться и о чем-то оживленно беседовать. Улыбка делала Лили еще более привлекательной, а глубокий вырез платья будил воображение.
Мэтт сгорал от желания скользнуть рукой за этот вырез, чтобы почувствовать теплоту и упругость ее высокой груди. Его плоть опять отвердела.
О Господи… если кто и мог вывести его из равновесия, то только такая женщина, как Лили.
Стиснув зубы, Мэтт мотнул головой, прогоняя прочь ненужные мысли, и, подойдя ближе к незнакомцу, как бы невзначай толкнул его.
– Эй, потише, – огрызнулся мужчина, отталкивая Мэтта.
– Прошу прощения. Виноват.
Во время толчка Мэтт успел определить, что мужчина не носит оружия. По всей видимости, он был просто пьяным бизнесменом, решившим развлечься, но у Мэтта уже не было выбора. Как и у всякого телохранителя, недоверие стало его второй натурой.
  
Разгоряченный бизнесмен, не спуская с Лили глаз, явно намеревался двинуться к ее столику.
Мэтт встал у него на пути.
– Опять ты. Какие проблемы? – Бизнесмен угрожающе сузил глаза. – Убирайся, – пьяным голосом проговорил он.